Том 3. Глава 3. Плантация

‎   Только солнце осветило лесок, ребята выдвинулись в путь. До самого полудня ребята шли неспешным шагом через лес и поле. К обеду животы заучали с такой силой, что идти стало невыносимо. Чуть солнце вышло из зенита они вышли на живописную поляну: к реке выходил небольшой, но крутой утëс, на самом его краю стояла пара-твойка сухих каряг, а в другую сторону тянулся яркий цветастый луг.‎   – Может здесь остановимся? – предложил Юшио.‎   – А мы не можем до тенька дотерпеть? – занудел Кога. – Отдых под палящим солнцем – пытка.‎    – Всë, давайте отдохнëм. Я устала. ‎    – Ой, начанается...‎    – Вот и решили. – усмехнулся котëнок. – Тогда помогай, Кога! – он схватил котелок и спрыгнул с утëса.‎   Он подбежал к речке и, набрав бегущей прозрачной воды, устремился обратно к утëсу, хорошенько разбежался и подскочил, но из-за тяжелого котла, подтянуться не представлялось возможным. Он зацепился за скипучую карягу и повис. В этот момент Кога подбежал, почти полностью перевесился через край, схватившись за другую деревяшку, и схватился за ручку котла. Он перекатился на спину, лопатка упором зацепилась за обрыв, и, использовав собственное плечо как рычаг, он подтянул воду. ‎   – Вот идиоты! – всдохнула Кисаки. – Нет бы поднять по веревке, а не выламывать себе руки?‎   – Зачем заморачиваться?.. Ещë верëвку доставать... Я набрал, а Кога затащил – легко и быстро.‎   Кошечка закатила глаза и расстилила плащ. Кастëр, котел, паëк.‎   – Фуф... – вздохнула Риарлита. – Как можно столько ходить?‎   – Сиди и не возникай!‎   – Так... – задумался Юшио. – А, кстати, почему мы идëм вдоль реки? Кога, мы же собирались, как только выйдем из леса, идти искать дорогу?‎   – Если бы... ты... смотрел карту глазами, а не задницей... Ты бы знал, что речка, текущая вдоль деревни, впадает в реку Гарта, на берегу которой стоит Фиринтайл. Но если тебе что-то не нравится, ты можешь вернуться к краю того леса и пойти искать тропу...‎   – Нам не выгодно отходить от реки, – продолжила Кисаки. – потому что мы уже почти пришли. По идее, Фиринтайл прямо за этим лесом. – она указала на лесок, расположившийся не больше чем в полумили впереди.‎   – А теперь, друзья, вопрос: сколько раз мы ещë остановимся на привал? Мы вполне можем дойти до города, только дойдëм мы к вечеру. Или же мы можем остановиться. где-то за час- за полтора до заката и заночуем где-то в том леске или где-нибудь за ним. В общем, решаем! Я бы, конечно, бы не против добраться сегодня, но я оцениваю наши силы и понимаю, что у нас есть достаточно высокий шанс прийти только к стенам города уже после заката, когда ворота уже будут закрыты. Ночевать прямо под воротами города – не лучший вариант – мало ли какая шваль там шляется...‎   – Ну не-е!.. – взвыл Юшио. – Опять спать на траве?! Надоело! Давайте немного поднапряжемся и быстренько доберемся!‎   – Так... Такая точка зрения тоже имеет место быть... Ответ засчитан. Кто что думает?‎   – Я полностью согласна с Юшио. – сказала Кисаки. – Хоть нести это всë и неимоверно тяжело, и ноги болят от долгой ходьбы, но я готова влодиться чтобы до завтрашнего обеда отлëживаться в мягкой кровати.‎   – Полно, ребяцы, полно! Почто так в спехе гнать? Не в благо идти так долго с тяжестями – спинке худо. Я лучше ещë в раз на дереве повисну на дереве. Ой, избавьте!‎  – А тебе, по всей видимости даже нравится... – нервно буркнул щенок. – Стоит ли мне в этот раз туго затянуть тебя простыми морскими узлами? Да так чтобы всë отсохло...‎   – Ой, будто бы ей одной это нравится. Не просто так ты, псина похабная, еë так связал. Тебе же самому это нравится. Неболь уже и моментом воспользовался...‎   – Если б ты, необразованое быдло, хоть иногда читал книжку умные или читал историю ты бы свою пасть не разевал. Ходзë-дзюцу – это традиционное японское искуство связывания, направленое на полноценное сковывание заложника, оставляяего в относительно расслабленом состоянии. Большое колличество узлов способствует более крепкому связыванию, так как для того чтобы вырваться нужно ослабить больше точек.‎   – Конечно-конечно. Я же тупой; я же не понимаю, о чëм думает парень застрявший в другом мире без выхода в интернет и возможности развлечь себя привычным способом...‎   – Юшио, это правда... – поддержала друга Кисаки. – Когда Екатерина Федоровна приезжала к нам, она рассказывала об этом.‎   – Это когда это она приезжала? – возмутился Кога.‎   – Пока вы с Артуром уезжали на соревнования, в начале февраля.‎   – А... Стоило догадаться... Коза!‎   – А вообще... Какого это чëрта ты тут командуешь? Вообще-то я капитан команды!‎   – И чë ты предлагаешь? Командир...‎   – Меня возмущает всë происходящее вокруг. Ещë пару дней назад мне Кисаки мозги полоскала, потому что кому-то из девочек я приглянулся, и говорила, чтобы я даже и не думал о них, будто бы я животное какое-то, я тут Кога устраивает свои похабные игры и ему никто ничего не говорит. Нет, я абсолютно не возмущаюсь; я уже привык... Я прекрасно понимаю, как это работает...‎   – И к чему этот акт безбожного нужения? – с нотой издëвки в голосе вопросил Кога.‎   – Я тут главный и я буду решать, что стоит делать, а что нет! Пойдëм-ка, Риарлита, погуляем вдоль речки, где-то там под утëсом... посижу с тобой на едине... На зло сестре.‎   – Нет, Юшио, – томно выдохнула Риарлита. – В тебе говорит не правая сила. Я не буду с тобой во то впадать: не могу.‎   – Хах, тебя отшили... Мнимый капитан...  – щенок подошел и начал шептать другу на ухо. – Я раскрою тебе суть. В нашей сетуации, командует тот, кто умнее или сильнее остальных – ты же проигрываешь мне в обоих этих аспектах. То, что ты вписал себя на место капитана в гильдии, не делает тебя по настоящему достойным этой должности. ‎   – Ты считаешь меня слабыл и глупым?‎   С этих слов Кога Юшио накрыло. В нëм проснулось жуткое чувство неновести к щенку. Все мысли заплыли  кипящей лавой, в которой, словно Харон, медленно плывущий на лодке по Стиксу, плыла лишь одна мысль: "Да кто ты такой чтобы заявлять мне такое? У тебя запасное лицо в кармане?" В порыве бушующей ярости котëнок схватил щенка за шею и, навалившись всем весом на наклонившегося парня и опрокинул его. Он уселся сверху и принялся душить, приговаривая через зубы: "А тупой слабак смог бы опрокинуть тебя? А слабак смог бы перекрыть тебе кислород? Хм... А может ли "слабак" переломить тебе позвоночник?.. Да что б у тебя всë к чертям отказало!" Кога явно не ожидал такого, растерялся и начал бить Юшио по щекам хлëсткими шлепками, чем ещë сильнее злил его, заставляя его сжимать с большей силой. Стоящий у котла Мидори, подорвался и уж было вмешаться, но Кисаки остановила его рукой и, сделав один шаг в сторону парней, вытащила из кармана игнергатор. Прозвечал щелчок. Пружина вылетела дуга, не огненая, как в прошлый раз, а из чего-то иного. Раздался резкий и невероятно громкий скрип и звон деталей, направленный в сторону щенка и котëнка. Юшио схватился за голову и упал на спину – парни начали кататься по трасе, громко крича.‎   – Ай-ай-ай! Уши! Уши-уши-уши! Ай!‎   По уже давно отработанной схеме паучки выскочили из кармана кошечки и побежали в сторону Юшио и Кога.‎   – Как же вы меня достали! – завопила она. – За всë время, что мы находимся здесь, вы за последний месяц больше раз успели пособачиться, чем за два с половиной года жизни в одной квартире! У вас, двух придурков, есть хотя бы грамму серого вещества? Распоясались в края! Никому из вас нельзя штурвал правления доверить! Из-за какой-то отнасительной дурости они натурально глотки друг другу готовы перегрызть. В следующий раз я возьму прут или палку! А теперь сели тихо и чтобы в течение следующего часа ни один, ни другой мне на глаза не попадался!‎   – А-а... Ух... А-э, только последнее предложение услышал... – запинаясь, пролепетал Юшио, почëсывая ухо. – Больно, дура! ‎   Кисаки многообещающе потянула пружину на себя, направив прибор на брата.‎   – Всë-всë-всë!!! Я понял! Сижу тихо – не вылазию.‎   – А теперь на чистоту, кто у нас за главного? ‎   – Не спорим, ты, Кисаки, ты! – в голос почти синхронно протороторили Кога и Юшио.‎   – То-то же.‎   Парнипритихли и, стараясь не привлекать к себе внемания, расползлись.‎   – Ой, Кисочка, а от чего твоя эта штучка так гремит? Как по ушам то худо...‎   – Да там камешек специальный, который и делает звук таким громким.‎   – А зачем ты его поменяла? – спросил котенок, виновато опустив уши. – У тебя же огненый стоял.‎   – Экспериментировала... Вообще... Собиралась проверить на рыбе, думала, что в мире, где не знают рыбнадзора, таким образом рыбачить будет эффективно. Но, как показывает практика, против вас, тупых животных это тоже работает просто прекрасно. Жаль только уши всем закладывает.‎   – Закладывает... и не только закладывает... боль невыносимая! Аж в сердце отдаëт, звон и головокружение, сознание немного помутнилось и такое чувство, будто в ухо спицу кувалдой вогнали.‎   – Ну так... Как сейчас слышишь?‎   – В момент этой подставы вообще ничего не слышал, а сейчас, на удивление, такое чувство, будто слух стал только лучше.‎   – Значит, у тебя ещë до этого было повреждение служебного аппарата. Эта звуковая волна точно вызвала разрыв барабанных перепонок и более значительное повреждение среднего уха. Но вам даже повезло, идиотам, что появилась возможность проникнуть в среднее ухо. Иначе бы увечие было бы необратимым. Ну или же пришло бы вскрывать барабанную перепонку. И чуется мне вы ещë не раз у меня получите.‎   – Больная на голову! Так людей колечить...‎   – Заткнись. У меня ещë есть камешек, который выпускает дугу под сильным напряжением. Знаешь как ток влеяет на мужской организм и репродуктивную систему в частности?‎   – П-понял-понял!‎   – Такс, тогда теперь вернëмся к вопросу привала. у нас счëт 2:2. Мидори, твоя точка зрения решающая.‎   – Мне всë равно... Решайте сами.‎   – Ну как так? Давай-ка поднапрягись. Даже можешь распуститься в демогогии, как ты любишь. Нам важно твоë мнение.‎   – Ну... остаëмся на провал... – томно ответил паренëк.‎   – Хорошо, потому?‎   – Тогда, идëм до города...‎   – А-э, допустим... Почему так?‎   – Чего ты хочешь? Попросила ответить – я ответил.‎   – Хочу услышать, почему ты выбрал именно этот вариант.‎   – Ой, отстань! Вообще нет желания ни о чем думать – хочу просто посидеть с пустой головой. Я что многого прошу?‎   Кога и близнецы резко недоумëнно переглянулись.‎   – Так, ребят... – протянула кошечка. – Похоже нам всë таки придëтся остановиться...‎   – Да... – кивнули парни.‎   – Ну вот и замечательно; вот и решили.‎   – Мидори, а давно ты себя так чувствуешь? – спросил Кога.‎   – Я переволновался после укуса змеи, вот и устал.‎   – Да? Ну ладно... – протянул щенок, с подозрением посмотрев на Кисаки.‎   – Такое бывает. – пыталась объясниться девушка. – Давление подскочило – энергия направляется на стабилизацию состояния, что вызывает притупление аналитических способностей... Это скоро пройдëт... Надо только отдохнуть...‎   – Точно?‎   – Да! У нас такое было и не раз.‎   – Ну... Ладно.‎   Где-то в течение следующего часа ребята отдыхали, готовили, читали Мидори немного вздремнул, а близнецы успели ненадолго отлучиться, прогуляться.‎   – Давление? Хах, умно!‎   – А что я ещë должна была сказать? "Нет, Кога, яд вызвал сбой в работе мозга и биполярное растройство"? И вообще, сам-то промолчал. Критикуешь – предлагай.‎   – Не могу: мне один хвостатый деспот приказал сидеть тихо.‎   – Ты сейчас с огнëм играешь...‎   – Всë, молчу... Ты вот лучше скажи, как ты считаешь, то что с ним происходит это нормально?‎   – Я похожа на нейробиолога? Ясное дело это совсем не нормально. Яд вызывает поражение тканей головного мозга.‎   – А если на понятном?‎   – Он тупеет на глазах. И границы этого эффекта я не знаю. Он может превратиться в идиота, а может и вообще у него опорно-двигательная система откажет и его полностью паролизует, он даже может проста забыть как дышать. Трендец!‎   – Не реви. Мне кажется, ты слишком себя загоняешь. Думай о том что это усталость. Хоть себе нервы не порть. Хотя, если твоя версия верна, то мы очень сильно рискуем, оставаясь на ночлег. Вдруг нам не хватит времени.‎   – Не нагнетай. Я и сама всë знаю. Но подругому никак: Кога начал что-то подозревать.‎   – Ну, надо было вывести всë к тому, что нам нужно раньше попасть в город. Можно было сказать ему, например, что, если Мидори сказал, то так и сделаем. Ну или, как ты это умеешь, сказать, что это всë это самое давление, что он устал и ему нужнопоскорее вернуться в привычную среду, иначе он не сможет нормально отдохнуть и продолжит вредничать.‎   – Легко говорить, когда всë уже сказано.‎   – Да я сразу об этом подумал. Просто говорить не стал.‎   – Паршивец!‎   Собрав лагерь,ребята продолжили путь. Теперь близнецы так и норовили задать какую-нибудь тему для разговора будь то погода или личный предпочтения – делали всë, чтобы не допустить обсуждения состояния Мидори.‎   Солнце, не щадя, припекало. В воздухе висел тяжелый душный запах подсушеной травы. Ребята всячески пытались спастись от жары: повязывали голову, прикрывались, окунались в речку; но ничего не помогало в должной мере помочь защититься от зноя. Мидори и Риарлита, будто соревнуясь кто сильнее и чаще, выли на сколько же сильно болела голова. Но не подойдя примерно на километр, в этот раз уже Кисаки почувствовала резкое и сильное головокружение, что заставило их сделать ещë один короткий привал. Уставшая девушка легла на плащ и прикрыла лицо его краем, пока Кога пошел с еë фильтром и котелком к берегу за водой.‎   – Ну, блин, придумали... – заныл крольченок. – Тут до леса меньше часа хода, но мы сядем посреди поля. Идиотизм...‎   – Ой, отстань, Мидори!‎   – Тут фруктами пахнет. Мне на нервы действует то, что я не могу вспомнить как называется этот... Как его... Большая, белая, волокнистая. Большой апельсин.‎   – Помело? – спросил Юшио. – О, фига что вспомнил! Кстати, и правда пахнет. Только я не помню, как помело пахнет. Может, и правда им и пахнет.‎   – Вот бери-ка, Юшио, Мидори и иди-ка вы к лесу. Если у вас есть стлы и желание то идите ищите поляну и ставьте лагерь.‎   – Ну, впринципе, что ещë делать... Можем и так. Риарлита, ты с нами?‎   – Не желаю, Юшио.В горле уж тяжко: сохнет лильно. Я здеся останусь Кисоньку сторожить.‎   – Да ты достала меня так называть! У меня имя есть! – раздался раздраженный голос из-под плаща.‎   – Ну, как знаешь. Мы предлажили.‎   Парни оставили оставили друзей и продолжили путь.‎   – Вот идиотия! – пробубнил крольченок.‎   – Что это на тебя нашло?‎   – Жара такая – голова болит! А они: нет бы продолжить путь и всë же дойти до тени...‎   – Для тебя это так необычно.‎   – Просто обычно я думаю, ищу логику в событиях вот и молчу, а сейчас в голову вообще ничего не лезет.‎   – Даже для меня это как-то скудно.‎   – Мне иногда можно отдохнуть от мыслей. Ты лучше скажи, мы в деревне брали мëд?‎   – Нет конечно. Зачем? Он бы нам только мешал.‎   – А что мы тогда клали в компот? По твоему, сахар?‎   – А... Ну, значит...‎   – Чëт есть хочется... Дай, пожалуйста, баночку.‎   – Ну он явно не у меня.‎   – Бли-и-и-ин!..‎   – Ну потерпи ты! Ты ж не маленький. Веди себя одыкватно!‎   – Ну я очень хочу кушать. Сладенького хочется.‎   – Значит, в наших интересах быстрее разбить лагерь.‎   – Уай...‎   – Прикращай! Как твоë самочувствие?‎   – Ты это только недавно спрашивал.‎   – А, я забыл. Повтори, пожалуйста.‎   – Голова болит, мозги варятся в кострюле с пельменями, песка поел... Ой... Нет... Короче, горло сохнет, будто песка глотонул. А вообще, Юшио, как ты думаешь, а трава, по которой мы сейчас идëм вкусная?‎   – Не знаю. Думаешь проэкспериментировать?‎   – А вдруг это от неë пахнет помелой?‎   – Не, это ты глупость уже говоришь. Это у тебя уже мозги набекрень пошли.‎   – Ты хочешь сказать, что я тупой? Я не тупой! Я всë понял! Этот запах от солнца! Пока солнце так палит, чувствуется этот запах! ‎   – А может это не помело?‎   – Не, точно оно.‎   – Не,ты не прав. Ты несешь какую-то дичь, потому что у тебя яд на бошку действует.‎   – А мне Кисаки сказала, что яд не действует.‎   – На самом деле, мы уже с ней определились, что яд влеяет на мозги, но она попросила тебе не говорить.‎   – Вот коза!‎   – Она вообще-то для тебя старается. И так-то она моя сестра! Щас по роже тресну!‎   – Погоди-ка!.. – воскликнул парень, пытаясь остановить друга, идущего рядом, но промахнулся и лишь упëрся пальцами в мощную грудь того. – Да где ты есть... Стой!‎   – Что ты увидел?‎   – Дерево! Это не дерево! А-а-а... О-о-ого! Я понял, что за дерево! Вау! Ха-ха-хах!‎   Крольченок сорвался с места и сломя голову понесся. Он подскочил и начал виснуть на дереве.‎   – Ты дурак? Или белка?‎   Ха-хах, да! Я знал! Ха! А ведь правду говорят, что это дерево... только ему вырасти не дают.‎   – Это у тебя там папоротник?‎   – Не-е-ет... Это не папл... папарл... Па-по-ро- тник. Это другой растение.‎   Юшио подбежал и сорвал один листочек. Он был пëстрый, расходящийся на множество перстов с заострëнными и рельефными ложбинками. Котëнок сразу понял, что Мидори имел в виду.‎   – О-о-о! А чего это она тут растëт? Не порядок... Ну-ка зажигай, Мидори! Сожгëм всë здесь! Будем санитарами леса!‎   – Не-е-е... Мы кое-чем другим займëмся... Запомни это место! Мы веревку делать будем!‎   – А ты умеешь?‎   – Нет. Но Кисаки точно знает как.‎   – Слазь с дерева! Пошли на речку! Может покупаемся? А с этими кустами разберëмся когда остальные придут. Мы же не единоличники; мы команда!‎   – О, а купаться это хорошо!‎   Мидори отстал от дерева и парни, чуть покачиваясь, от усталости и, видимо, от жары, поковыляли к берегу реки. На пологом склоне пëстрой гальки мимо пробегал элегантный спичак.‎   – Ого, ты видел?‎   – Пить захотел.‎   – Поймаем?‎   – Идея, впринципе, не плохая: кожа у него мягкая; но сладенького у него всяко ничего пр  себе нет. Так что  это глупо.‎   – О, а где он? – котëнок оглянулся, пытаясь отыскать зверя, но того уже и след простыл. – Нет! Куда делся?..‎   – Да какая разница... – отмахнулся крольченок, стягивая с себя одежду.‎   – Ну ладно.‎   Они полностью разделись и, приготовившись уже ощутить освежающую прохладу реки, уж было побежали к самому берегу, но вдруг со стороны леса раздался отчëтливый шорох. Такой громкий и медленный, как бы не случайный; казалось, будто то, что его издало, и хотело привлечь внемание. Юшио повëл ухом, но только и всего: им небыло совершенно никакого дела до это. Шорох повторился с той же настойчивостью – ноль реакции. И вот ребята рванули. Юшио чуть обогнал Мидори, как из-за спины послышался зловещий высокий звериный вой – парни резко остановились. На берег вышел тот самый спичак. Он был не очень высок, коротенькая бархатная кремово-каричневая шерстка, а на голове величались ещë покрытые пушком тоненькие рожки. По его суровой, но в то же время милой мордочке было видно, что он чем-то не доволен.‎   – О, вот он! – воскликнул Юшио. – Во красавец! Поймаем, Мидори?‎   Но Мидори был не в силах ответить. Крольченок ни раз читал и теперь прекрасно знал, что делают олени, когда защищают свою территорию. У парнишки опять перехватило дыхание, сознание в миг прояснилось, ноги подкосились, а глаза заслезились. С каждым шагом зверем, он чуть отбредал назад, вслипывая в такт ритмичному скрежету гальки, клинками скребущему по ушам, пока не упал и не пополз спиной вперëд.‎   – Н-нет! Нет! Нет! Не надо! У... Уйди! Н-нет!!!‎   – Да чего ты опять... Ты посмотри какой он мягкий! Это типа рога? Хах!.. С такими щепками они не опасен! – усмехнулся Юшио, отмахнувшись, и посмотрел в сторону друга.‎   – Нет!!! Не оборачивайся! Нельзя отводить взгляд или пристольно смотреть ему в глаза!‎   А пока они перекрикивались, олень и не переставал стучать копытами по гальке. ‎   – Да всë нормально!‎   – Тише!‎   Котëнок, не видя опасности в животном, опять отмахнулся, лишь безразлично вздохнув, и поднял свой плащ. – Интересно, сколько стоят такие смехотворные рожки? – показательно крикнул он, на это получил громкий фырк. Зверь возмещëнно загудел и, опустив рога, понëсся вперëд. Он в два скачка настиг наглеца, но Юшио встал в стойку и махнул яркой тряпкой перед мордой спичака. Олень, сильно испугавшись, резко затормозил, и встав на дыбы, в очередной раз завыл.  Парень бросил плащ на морду зверя, но не успел отскочить и, пока полотно по дуге падало тому на нос, парень получил лихой толчой копытами в грудь, от чего тот под легкие хруст костей и крехтение отлетел и упал. ‎   От происходящего Мидори взвизгнул. Кровь стыла, толи от страха перед животным, толи от страха за друга, а на языке проявился металический оттенок от случайно прокусанной губы. Он не переставал потихой отползать, ни в силах подняться. – Юшио! О-отойди! Не надо! К-к воде! О-о-опасно! – его голос дрожжал. Он трусливо и аккуратно поднял руку и попытался повторить то заклинание, которым пару дней назад назад обезвредил грифона. Он читал его словно молитву, но слова сплетались в неразборчивую кашу, недающую никакого эффекта, кроме нестерпимой головной боли и гарения в руках.‎   Разъярëнный олень, сбросив с себя плащ, подскочил и, вновь встав на дыбы, собирался ещë раз ударить парня, но в морду прилетел маленький острый камешек, заставивший встяхнуться и немного пошатнуться, от чего удар, летевший в голову котëнка, попал по камням.‎   – Уйди!!! – уже захлëбываясь собствеными слезами, взвопил Мидори. – Пусти!.. Отойди от него!!!‎   На что зверь злостно фыркнул и, быдто бы позабыв о наглом котëнкепод ногами, начал медленно, пригнув шею и пристольно пялясь, подступать к Мидори. Он шел нагнетающим, опасным шагом, наслаждаясь истериками крольченка, а его шуршашие шаги будто бы приглушали все посторонние звуки. Крольченок заливался, казалось он уже сейчас упадëт в обморок. А когда спичак отошел, Юшио, пошатываясь, и встал на дрожжащие ноги. В груди гарело, каждый вздох раздавался сильной болью, да такой, что сами рефлексы не давали дышать, от чего сил почти не было. Он не стал наблюдать, как Мидори бьëтся в огонии собственного страха, а олень только сильнее его провоцирует, и начал пошлëпывать зверя по заду.‎   – Я не договорил... – почти неслышно, хрипым голосом протянул котëнок.‎   Спичак оглянулся, посмотрел на парня, как на дурака, и продолжил пугать крольченка. Юшио, уже ловя вертолëты от кислородного голодания, подковылял к морде оленя и, схватив того за самые края рожек, под тихий хрип, изначально задуманный криком, повис на них, начав из последних сил тянуть их в разные стороны. Теперь уже олень растерялся и, в страхе за свои рожки махнул головой и вдавил котëнка в землю, начав довить носом в живот, с целью сбросить его. Вдруг, опять послышался легкий хруст, но на этот раз это были не кости парня – в страхе спичак начал дëргать головой вверх и пытаться отшагнуть. Он буквально волочил парня по камням. Почти синхронно под гулкие завывания полные тревоги в голосе оба рога с щелкающим хрустом отломились и, вырвавшись с краем мягкого бархата, остались в руках Юшио. Облегчëнная голова резко вскинулась, и из пасти животного вырвалось душераздерающий вой. По краям пеньков начала течь кровь. А котëнок лежал под оленем, держа в руках его рожки, и наблюдал эту картину, которая с его ракурса казалась ещë более зловещей.‎   – Так... Тее... и нао... Кх...‎   Крик продолжался довольно долго. полько через пару минут зверь перестал завывать и в обиженном молчании и злостном фыркании начал призрительно и с отвращением пялить на котëнка. И в его взгляде и в фигуре появилось что-то мнимое и будто бы гипнотизирующее, казалось, словно он во всей своей стати стоит прямо здесь, но в то же время его нет. Его тело начало заметно преобразовываться: бархатный мех начал втягиваться в кожу, спина сужалась, морда привратилась в лицо, а передние копыта, в смене осанки, обернулись чистыми руками. И вот над хрипым котëнком стоял мальчишка с виду лет тринадцати, обсолютно голый, среднего телосложения, короткие коричневые волосики чуть свисали над глазами цвета конопли, а на лбу так и застыли струйки крови, невесть откуда исходящие. Он стоял и смотрел на Юшио лицом полным отвращения, обины и гнева. ‎   – Хах... – выдохнул было ушастый...‎   Но не успел он и слова проронить, как его нос был вмят в лицо босой ногой. Котëнок обмяк и потерял сознание. А парень-перевëртыш прикоснулся к своим рожкам и тихонько захныкал. Он заплакал, с глаз потекли слëзы, а дыхание задëргалось, и он бы и продолжил тихо подаваться собственному горю, совершенно не замечая притихшего крольченка, если бы тот не зашуршал камнями. Мидори осторожно попытался удалиться, не отвлекая парнишку-оборотня от потеряных рогов, но только он шолохнулся, как парень посмотрел на него, от чего крольченок оципинел. Перевëртышь, оставив свои рога , направился к крольчëнку. И каждый его шаг по шуршащим камешкам отдавался эхом в уши, а сердце рвалось с каждым метром всë сильнее и сильнее.‎   – Н-нет... Прошу... – прошептал он. – Пожалуйста... Не надо...‎   Паренëк подошел и опустился на корточки. Он начал пристольно вглядываться в покрасневшие от рëва глазки крольченка, почти того же, что и у него, цвета сочной травы. Он укой схватил пушистое ушко Мидори и легонько ногодком начал поцарапывать, забавляясь тем, как по крольченку роем проносились мурашки, а, наигравшись, пригнулся к его уху, приложил два пальца к побледневшему лбу и тихонько прошептал ласковым и мягким голоском: "Ба-а..." – ушастый тут же обмяк и, закатив глаза, пал.‎‎   ***‎‎   В то время как Юшио и Мидори убежали далеко вперед, Кога и Риарлита, стараясь не подступать друг к другу в метр, во всю обхаживали Кисаки, которая от духоты немного захерела, подносили ей воду и обмахивали сквазнячком. Ах, несколько минут она чувствовала себя настоящей принцессой, и только огрызания Кога постоянно вырывали еë в реальность. Минут тридцать по солнечным часам они стояли на привале, легко вздремнули, перекусили – Кисаки стало чуть легче. За неимением иных медикоментов на всякий случай она жевала уголь, убеждая себя, что он помогает. ‎   – Эй, фрау, – с сорказмом обратился щенок к кошечке, теперь покрывающей голову платком. – ты наотдыхалась?‎   – А может ещë немного?‎   – Пошли уже! Меня достала эта жарища! Если уж мы решили ночевать по дороге, то душиться под солнцем я не собираюсь! Пока можно идти – нужно идти.‎   – Ой, ну ладно. Пойдем!..‎   Ребята собрали свой маленький лагерь и продвинувшись вперëд.‎   – Сколько нам идти до туда?‎   – Не знаю. Часа два.‎   – Нормально. Как придëм – сразу солнце греть перестанет.‎   – А что если на солнце стоит тумблет, который крутитмя и солнце греет слабее?‎   – От чего у тебя такое предположение, Кисочка? – спросила Риарлита, слизывая с ложки мëд. – Солнце духи неба тушат, когда спать собираются.‎   – Идея с духами глупая. – высказал щенок.‎   – Почему это глупая? Так и есть.‎   – Глупая, как и вся ты. Солнце на самом деле не двигается, а земля по оси вертится вокруг него на огромной скорости.‎   – Тупость! Не может земля двигаться, иначе бы мы упали в небо.‎   – Во глупая!‎   – Непутëвый! И что Кисочка за тебя, дурня, держится? У неë есть желанный молодец! И он, я уверена, во всëм тебя краше и удолее! А ты тут никому не нужен! Только головы морочишь!‎   Эти слова вывели парня из себя, он с силой и злобой сжал кулаки. Он уже собрался сорваться и налететь на девушку, в голове всплыла картинка, где он яростно втаптывал еë в землю, но что-то внутри, как бы массивными цепями, всë же сдерживало его, не давая поддаться сладкой, соблазнительной расправе, казалось, что это сладковатый запах чего-то будто бы знакомого, но всë никак не всплывающего в памяти, навясчиво залетая в нос, вызывал противоречивое чувство одновременного расслабления и усиляющегося от духоты гнева. Парень замер и буквально за пару секунд почти полностью успокоился.‎   Следующие минут так сорок ребята без остановки скакали с темы на тему. Они и ругались, они и смеялись, умное слово сменяло шальную идею, скрывало дурную мысль. А окончились яркие, но бессмысленые беседы, только на подходе к деревьям.‎   – Ну вот и всë! – протянул щенок. – И-ë один этап да-аи там...‎   – Всë? – усмехнулась Кисаки. – От солнцепëка уже язык заплетается?..‎   – Чусь-чуть... Ой, голова уже болит.‎   – Зато больше всех гундел. Ладно, дальше будет проще. Пойдëм под тенью.‎   – А где Мидори? Где Юшио? – спросила Риарлита. – Они же пошли ставить лагерь.‎   – Думаю, найдëм.‎   – И ещë... Ещë мëд есть?‎   – Ты что весь мëд сожрала, дура?!‎   – Ну я по чуть-чуть... Он у меня ещë за пару сотен шагов назад кончился.‎   – Вашу ж!.. У нас больше нечем сдабривать компот.‎   – Мне жаль...‎   – А что если в лесу мëд соберëм? – предложил Кога.‎   – Ты дурной?‎   – Костëр под улей, палка, ножик...‎   – Реально дурак! ‎   Пройдя первую пару-тройку деревьев Кисаки вгляделась в даль. Что-то в этом лесу еë смущало, он как будто бы выглядел неестественно. Тонкостволые деревья собранные пучком сплелись кронами в одну плотную груду, походя собой на плотную гроздь рябины. Они росли ровно в шаге друг от друга, а между ними торчали не такие высокие, но пышные кустики чего-то похожего, образуя, словно по ленейке, выверенные дорожки, через которые уже было видно поле за этим леском. Приглядевшись к кустику, в пальчато-сложных сочных листьях Кисаки узнала коноплю. Она сильно отличалась от той, о которой она читала в своем мире, но иного и быть не могло – это была точно конопля.‎   – А-э... Кога...‎   – Шо?‎   – Это конопля... – шокированно и даже немного растеряно пробормотала ушастая.‎   – О, круто. Значит в этом мире еë тоже знают. Хотя...‎   – Это плантация! Это не лес! Мы на чьей-то территории!‎   – Главное чтобы не на терр... тегр... теритал... Тер-ри-то-ри-и кортеля.‎   – Кстати, а давно ты у нас заикаешься и мямлишь, торчок?‎   – Сегодня...‎   – А мне вообще кажется что ещë час назад ты себя вел вполнеодыкватно... Ты понимаешь, что мы сколько идëм сегодня, столько нюхаем коноплю.‎   – Так она... в таком состоянии не выделяет...‎‎   – А ты хорошо разбираешься в местной конопле? А здесь растëт только конопля?‎   На это щенок ничего не ответил и лишь похлопал плечами.‎   – А ну-ка быстро достал уголь!‎   Девушка буквально сорвала рюкзак с его спины и, вытащив небольной серенький мешочек, достала от туда пару крупных кусочков.‎   – А где же Мидори и Юшио искать?‎   – Если их здесь нет, значит, их увëл егерь. – жуя сухой кусок, пробормотала кошечка.‎   – А кто это?‎   – Охранник леса. ‎   – Ух, тяжело... – пробормотал с набитым ртом щенок. – От твоего угля сушняк мучает. Вода кончилась. Пошли к берегу!‎   – Да, надо бы...‎   Ребята устремились к реке, дос тали фильтр, поставили воду фильтроваться. Уставший Кога развалился на гарячей гальке, устрывшись плащем, Кисаки собрав пару листочков бумаги и убежала куда-то вглубь леска "писать" углëм, а Риарлита от чего-то сильно волновалась. Еë интуиция так и бросала в мысли страшные картинки: Мидори сносит быстрая река; Его, как совсем недовно Триарис, уносит полекрыл; Волки перегрызавуют его шею и множество других. От паранои она не могла стоять на месте и то и дело металась из стороны в сторону. Подбежав к воде, она пристольно вгляделась в покров бурных вод, но ничего, кроме обширных скопищ зелëных волокон, сносимых вбок сильным течением, не было видно.‎   – Ой, Кога...‎   – Чего тебе надо?‎   – А что это за растение? Что растëт в реке?‎   – Во тупица... Это конопля подводная. – усмехнулся щенок.‎   – Конопля?.. Это вон то дерево?‎   – А это подводное дерево...‎   – Ну... Хорошо... А если Юноши увязли в его ветвях или снеслись течением?‎   – Мидори в воду дальше чем по пояс не заходит, а Юшио ещë нужно попытаться утопить.‎   – Ох, ну ладно.‎   Но еë это не успокоило, она чувствовала в словах щенка гнилостную, надменную насмешку и нотку дерзкого обмана.‎   – "Лжет" – раздался шепот в голове.‎   – Ах, нет! – девушка пала на колени и схватилась за голову.‎   – "Внемли духу в воздухе"‎   – Нет!!! Прекрати! Не могу! Уйди! Избавь! Я не!..‎   – "Страдание..."‎   Сквозь истерику и отторжение в еë нос попали нотки чего-то не знакомого. Мягкий аромат с душинкой чего-то терпкого отпечатался на языке. Его было проктически не слышно, и казалось, что она не сама его чувствует, а это шепот в голове его притягивает. ‎   – Прекрати орать, дура! – Раздраженно рявкнул Кога. – Сунь рожу в воду – лучше станет!‎   – Нет!.. Ах, кажется, покинул... Ох... Он молвил, чую!.. Ах, а я и правда чую! – вздыхала она, подскочив и принюхавшись. Она зарядилась и теперь бегала из стороны  в сторону, пытаясь посильнее распознать запах. ‎   – Уф... Что тут у вас происходит? – вышла из-за кустов Кисаки. – Если ты таким образом пытаешься доораться до егеря, то я челее чем уверена, что у тебя это получилось.‎   – Ох, Кисочка, я чую! Чую средь всей этой сласти горький дух! ‎   – Отлично-отлично... Ты уголь съела?‎   – Что ты дала всë съела! Но не о том! Я чую! Чунгхга дал возможность чуять!‎   – Что чуять?‎   – " Интересно, в этом мире уже придумали дурку?" – на родном языке задался вопросом Кога. – "Давай отправим еë в психдиспансер!"‎   – Страдание, Кисаки, страдание! ‎   – Успокойся! – сказала кошечка, положив руку девушке на плечо. – У тебя опять приступ?‎   – Да!‎   – Кога, вяжи еë! – сказала, как отрезала.‎   – Задрала! С удовольствием! – воскликнул щенок, подорвавшись.‎   – И ещë, Кога... Как называется волнистый меч?‎   – А-э, фламберг... – ответил парень, впав в ступор.‎   – Фамилия Ричарда Первого?‎   – Плантагенет.‎   – Наëмник на удвоеном жаловании?‎   – Доппельзольднер.‎   – Во, отлично! Уголь начал работать!‎   – Я просто полежал...‎   – А теперь... – Кисаки обняла Риарлиту и началаприжимать еë к себе.‎   – Ой!..‎   – Вяжи еë!‎   – Ой, не надо!‎   – Какая же ты шумная! – прошептал щенок, наматывая верëвку на локоть. – Даже Мидори уже это перерос.‎   – "Пусти" – раздался голос у Риарлиты в голове.‎   – Н-нет!!! Он опять! Не надо!‎   – Кога, быстрее!‎   – Ну погоди! Сейчас!‎   – "Позволь... Прими это чувство"‎   – Нет!!!‎   – "Он может умереть"‎   – Н-н-нет...‎   В голову опять ударили страшнее мысли о возможной смерти крольчëнка – девушку перекрыло. В мозгах зависла точная и решительная мысль: "Нет! Не хочу! Я не могу этогг допустить!!! Нет! Любой ценой, но нет!". Сознание помутнилось, тело сковала лëгкая судорога, в один момент, неожиданно стало хорошо... Из расслабленого тела начала вырываться густая тяжелая аура – воздух уплотнился. Вокруг снова повисла зловещая атмосфера, заставившая Кисаки в страхе оттолкнуть девушку от себя и отскочить назад. Кога побледнел и поджал уши, но всë же пытался воспротивиться холодящему страху и всë же подойти, но один косой взгляд пылающих глаз цвета жимолости, заставил застыть на месте. Риарлита резко отскочила в сторону, готовясь в случае чего бежать.‎   – "Напряги глаза. Вглядись – узришь"‎   Она покорно подчинилась, полностью расслабилась, немного потеряв контроль над собой – энергия потекла по телу, собираясь в глазах – зрение прояснилось и даже улучшилось. Теперь в воздухе различался лëгкий почти незаметный розоватый туман. Плавная струйка, исходя откуда-то из камней буквально в ста-двухста метрахи и распрастранялось в от чего-то мутном воздухе.‎   – Вон-вон! Я вижу!‎   Она ломонулась по следу. На одной из точек, из которой исходил след, на камнях присохли пятна крови, а на другой широкое ещë только начало схватываться пятно мочи.‎   – Вот! Тут следы! Это их!‎   – И как это ловить? – спросил Кога.‎   – Не поникуем... В прошлый раз это закончилось давольно быстро.‎   – Стоит подходить?‎   – Я не хочу... Она гонит. Пока сама отбежала, можно выдохнуть. Только утихомирится – хватаем.‎   – Понял тебя. А что это за кучка там валяется? ‎   – "Прикоснись"‎   Только кончики пальцев девушки коснулись окровавленой гальки, как в голове всплыло чужие воспоминания: Оленьи копыта бьют в грудь, ломая рëбра, а сразу, будто между сценами не достаëт событий, после с головы отрываются рога. Каждое ощущение девушка в мельчайших подробностях прочувствовала каждую болевую точку, а когда воспоминания кончились, пала навзнич и застонала, прижав руки к голове.‎   – Сейчас! ‎   – Действую! – щенок рванул к лежащей девушке.‎   Связать еë не составило труда. Подобные приступы сильно изматывают еë: тело и сознание слабой девушки ещë не были приспособлены к влеянию извне. Разобравшись с одержимой, Кога всмотрелся в груду трятья, разобрав в ней вещи парней, что заставило его поджать уши.‎   – Кисаки... Проблема!.. Это и правда вещи Юшио и Мидори!‎   – Отлично! Значит, они хотя бы были здесь. Значит, они не далеко.‎   – А если их реально смыло?‎   – Беда... – тяжело дыша, пробормотала Риарлита. – К-конь...‎   – Конь?‎   – Она окончательно рехнулась. Давай  бросим еë в кусты и уйдëм? – соркастично выдал Кога.‎   – Конь с рогами! Они оторвали ему рога! ‎   – Чего? Рогатый конь?‎   – Знаешь, мамоли какие твари ещë бывают... – ответила Кисаки. – Мы уже видели грифонов и крылатых змей. Я уже ничему не удивлюсь. Проблема в том, что это животное, может быть чьим-то.‎   – Вот не могут они не искать себе проблем... ‎   – Давай тогда собирай их вещи, пойдëм искать их.‎   – Эй, психованая! продолжай выслеживать! ‎   – Какой же ты мерзкий! Так противно слушать! Перевелись, видимо, у Вас галантные рыцари...‎   – Галантным надо быть в компании дамы, а это... ведьма – одержимое чудовище.‎   – Она тоже дама.‎   – Горбун она из Нотр Дама... Она представляет нам определëнную опасность. А за то, что она собиралась сделать с Мидори...‎   – Да надоело мне уже слушать это! "Что она хотела сделать с Мидори" – "Что она хотела сделать с Мидори". Ты видел, какие ослы живут в деревне, а мы для деревенских в диковинку, к тому же общество другое – по меркам своей деревни она уже взрослая, а того и пробовала. Сам же знаешь, как в средневековье было, когда первая брачная ночь была в двенадцать-четырнадцать лет. Мы не в праве осуждать чужую культуру. А Мидори же у нас от детства под софитами и весь из себя милашка-симпатяжка. И вообще, нужно отдать должное Мидори: Молодец, не поддался. Не хватало нам ещë здесь демографические проблемы решать.‎   – Ты же знаешь, что его кроет с этой темы. И ты знаешь почему.‎   – Вот, кстати, не знаю! Мне косвенно известно, что на фоне популярности его матери произошел скандал, который сделал еë ещë популярнее, а ему оставило эту самую травму и испортило отношение к родителям. Знаешь, мысли так и разбегаются в дебри ужасных фантазий...‎   – Это официальная, но не до конца подробная версия. Она отправила его в частный детский лагерь.‎   – А для этого ей пришлось спать с директором?‎   – Нет, не пришлось... ‎   – А что тогда...‎   – Знаешь... Этот лагерь мне чем-то напоминает некоторые частные школы-интернаты – утром: работа, учеба; днëм: отдых и развлечение; вечером: профильные или частные занятия... Но Мидори благополучно сбежал с частного занятия и побежал по трассе за городом,чуть не попал под колëса машины со скандалом вернулся домой.‎   – Погоди-ка... Что-то здесь не сходится. Не верю, что ребëнок может убежать от взрослых. ‎   – Прятался, потихоньку убегал, меняя место за местом. Человек в первое очерень животное, и как бы ученые не говорили, что у человека нет инстинктов, это всë равно не так и инстинкт самосохранения работает даже в детстве. ‎   – Ну знаешь, всë равно звучит слишком невероятно.‎   – Ну... Я не мастер красноречия. Однако история полностью правдивая.‎   – Это же у него от того столько фобий?‎   – Вполне... Но их развитие и закрепление в уже вполне зрелом возрасте связано с отсутствием мужчины в его воспитании: отец ушел вместе с матерью, а дед умер ещë до его рождения.‎   – А, ну... Ладно...‎   – А если бы вот эта пакость напрыгнула на меня или Юшио, я бы не был так атрицательно к ней настроен.‎   – Всë, я уже поняла. Но это всë равно не даëт тебе право обращаться с Риарлитой не как с человеком!‎   – Говори что хочешь – мне всë равно. ‎   – Вот упëртый баран! Даже с Юшио проще договориться.‎   – Из Из принцира не изменю отношение! А Юшио твой и думать не умеет. У него нет ни опыта, ни знаний от того он такой доверчивый и дерзкий. Легко управлять тем, кто не умеет анализировать поступки.‎   – В том-то с ним и проще. А ещë, он не такой дотошный.‎   – Всë сказала?‎   – Всë!..‎   – Тогда возвращаемся к тебе, Ри-ар-ли-та... – с сильным призрением в голосе произнëс щенок. – ищи парней!‎   – Прошу... – беззвучно рыдая в себя, прошептала связаная. – Увольте...‎   – Да ты, видимо, не осознаëшь сетуацию...‎   – Не могу... Не в силе... Прошу, увольте...‎   – Оставь еë, Кога! Мы теряем время. Отпусти, пусть скарб охраняет.‎   – Ладно... Пользы от неë всë равно меньше, чем от храмой кобылы. ‎   Ребята сбросили вещи рядом с истерящим телом и ушли за хворостом. Они на скорую руку разбили лагерь, отвязали Риарлите руки так, чтобы она только и могла подбрасывать брëвнышки в костëр, и вернулись в лес.‎   К сожалению, обойдя плонтацию вдоль и поперëк, никто не нашел ничего, что бы могло указать на присутствие Юшио и Мидори. Кога шел по тропинке, устало переваливаясь с ноги на ногу и громко и не красиво ругался. Его бесил сам факт того, что с парнями в очередной раз что-то случилось, ведь в этом мире под каждым кустиком может скрываться смертельная опасность. ‎   – Да заткнись ты! – рявкнула Кисаки. – Уши вянут от твоих матов!‎   – И что?‎   – А толку вопить?! От того что ты на чистом матерном заклинание прочитаешь, сетуация не решится.‎   – И че ты предлагаешь? ‎   – Пошли, блин, к полю. Там искать надо.‎   – Ну пошли!..‎   Подойдя к необычно для этого времени года высокой и сухой плотной стене золотой ржи, ребята остановились и с изумнение стали вглядываться посевы.‎   – Хм, сколько здесь? – спросила девушка и попыталась подпрыгнуть и посмотреть за стену, но у неë это очень хорошо получилось. ‎   – Метра два, может чуть больше.‎   – Я про площадь.‎   – Ну, вообще рожь собирают ближе к сентябрю, а сейчас примерно... В нашем мире сейчас был июнь. Хотя, кто знает – местный календарь не делит год на месяцы, может сейчас сентябрь... Высокая, ломкая, семена выпадают, а запах... Думаю, этот урожай уже можно собирать. Есть шанс, что поле на сколько-то процентов уже собрано, вот только на сколько, мы не узнаем пока не пройдëм: мало зацепок. А такое рассуждение Конан Дойл называл просто...‎   – Дидукцией. Отлично, Холмс!.. Вот только ни грамма дидукции тут нет. Если бы ты по форме поля или по сортам растений расчитал кто хозяин этих мест и что он за человек, вот это была бы дидукция. Хм... может не полезем напрямую, может обойти будет безопаснее?‎   – Ага, обойдëм... Во придумала!.. пренебрежительно воскликнул щенок, сбросив со спины длинный меч, который из всего своего упрямства отказался оставлять Риарлите. – Сколько ты ещë хочешь потратить времени чтобы обойти это поле? Ты видешь край? И я не вижу. Поле это тебе не грядка; оно по площади не уступает аэдрому. Ну вот ты бегала по заброшеному аэродрому. Как ты думаешь, что за сухая трава на его месте росла?‎   – А, да?!‎   – Ну разумеется! Только там и то мелкое поле по сравнению с промышлеными плантациями.‎   – Ну, то есть нам нужно пройти не меньше двух километров. ‎   – Вот сейчас и посмотрим скольно. Сейчас подсажу, а ты посмотришь.‎   – А почему так?‎   – Ну, если хочешь, можешь ты, пятьдесят килограмм, поднять меня, шестьдесят семь килограмм, – я не против.‎   – Нет, уж. Ладно, это и правда логичнее, чем просто переть вперед.‎   – О-ай, Кисаки!..‎   Кога присел и, обхватив бëдра подруги, поднял еë над колосками ржи.  Края блестящих под опустившемся солнцем посевов простирались вдаль к горизонту, да так что определить расстояние на глаз было сложно, но оно было явно больше двух километров, больше половины поля стояли лысо с относительно редкими стогами, по уже зачищеной территории ходили мужики с инструментами, кто-то косил, кто-то сгребал, а кто-то собирал, вдалике виднелись очертания домов и дворов.‎   – Люди! – воскликнула девушка. ‎   – Ты всë рассмотрела, на сколько оно большое?‎   – Ну... оно большое. Так на вскидку не скажу.‎   – Э-эх...‎   – Всë, спускай! ‎   Кога опустил подругу вниз. – Фух! Ты совсем не тяжелая. ‎   – Ну разумеется... Ещë б ты сказал, что я тяжелая, получил бы по лицу. ‎   – Я на смертника похож?‎   – Нет, только на нарцисичного парня, пытающегося произвести на меня впечатление. ‎   – Ну что ж поделать... Такова натура мужчины – производить впечатление на других. А так как стоящих девушек здесь нет.‎   – Попутал? – с недоумением и легкой огрессией в голосе переспросила девушка. На еë лице застыла угрозжающая гримаса. – Всë же хочешь по рылу?‎   – Ну, извините, ты мне почти как сестра.‎   – И это даëт тебе право хамить?‎   – Я неправильно выразился. Ты мне родной человек. Мужчина воспринимает женщину, как сестру или как женщину. Я воспренимаю тебя как сестру. Я люблю тебя примерно так же как люблю Рику. Ты не привлекаешь меня, как женщина.‎   – Ну ладно... На этот раз я сделаю вид, что поверила. Но!..‎   – Знаю! Верю! Я видел, что ты можешь. Надо тебе всë же вернуться в женскую сборную.‎   – Нет смысла: по очкам я всë равно проигрываю. ‎   – Зато после спаринга с тобой синяки ой как долго заживают...‎   – Я подумаю над твоим предлажением... А теперь пошли!‎   – Ты сначала скажи, что ты там видела?‎   – Что-что, поле в ширину огромное! И да, ты был прав, поле собирают, там уже пронцентов пятьдесят-шестьдесят обработано. ‎   – Чего и следовало ожидать. Это всë?‎   – По большей мере, да.‎   Ребята выдвинулись вперед. Они медленно пробирались, аккуратно раздвигая шелестящие стебли, стараясь особо не шуметь. Кольчая шелуха, опадающая со стеблей, приятно покалывала руки и лицо. Поддавшись моменту, ребята бежали распахивая руки в разные стороны, падали на мягкие стебли, толстым настилом сминающаяся под их весом. Не смотря на напряжение из-за потери парней, у этого поля будто бы была особенная стать, расслабляющая и притягающая. Ребята понимали, что стоит им слишком близко подойти к рабочим или сильно зашуметь, как в бочину так и прилетит коса, но это было не важно – это отошло на второй план.‎   – Какая крутая вещь, однавеко, поле! – воскликнула Кисаки.‎   – Это ещë не самое крутое ощущение. – бегать по ещë зелëной траве куда приятнее.‎   – Блин, если бы не вся это сетуация... я бы завалилась здесь и вообще не вставала! Я начаю понимать почему Юшио с Вадом вечно убегали на аэродром.‎   – Тихо! – шепнул щенок. – Слышишь?‎   Кисаки затаилась и навострила ушки. Где-то совсем близко сквозь шелест ржи, колышущейся ветром, доносились приглушенные взмахи кос и легкое, елеуловимое крехтение. Из травы уже можно было увидеть обработаную часть поля и хлопочущих мужчин.‎   – У нас последний шанс развернуться и уйти. Выйдем на люди – назад дороги не будет. Идëм?‎   – Чего тут думать? Идëм! Парни, скорее всего, там!‎   Только они вышли из травы, покахательно облегчëнно выдохнув, на них сразу очернулась пара рабочих.  В близжайшем радиусе ста метров от ребят ходило всего шесть человек. Это были мыжички лит от двадцати до тридцати, в простоватой одежде и плетеных шляпах на спине. Они сильнее вжались в инструменты и обступили чужаков в кольцо.‎   – З-здравствуйте... Извините за беспокойство. Мы шли из Гольнцерна, но наша повозка попала волкам на зубы и нам пришлось идти пешком. Помоги, пожалуйста... Дайте ночь переждать – утром мы уйдëм.‎   Рабочие начали тихонько перешоптываться. От напряжение у ребят задрожали ушки. С одной стороны к ним подступил рослый крепкий мужик, показательно закинувший грабли на плечо. ‎   – Вы знаете фиринтайльский? – спросила Кисаки.‎   – А вы люди?‎   – Что? Д-да... Мы люди.‎   – Мы не из Фиринтайла. – ворвался Кога. – Мы из А-арвель... гона... Там почте все люди со звериными ушами: климот такой.‎   – И чем не черти?‎   – Да что ты с ними возишься? – раздался возглас из-за спины. – Давай по-быстрому порешим чертей! Ато ведь засядут где-то здесь, понарасплодятся, твари, и жития не дадут!‎   – Н-нем!!! Мы не черти! – уже нервно высказал щенок. – Клянусь именем госпожи священной Элизабеты! Мы не тронем ни вас, ни скотины, ни урожая. Скажите, где главный живëт? Мы сразу к нему пойдëм.‎   – Усадьба барона в центре напротив корчмы и эшафота. Около усадьбы небольшой сад – не пройдëте мимо.‎   – Спасибо.‎   Ребята осторожно прошли до конца поля, то и дело оглядываясь, моля богиню, лишь бы не прилетело граблями. ‎   – Хорошо хоть хворостину не взяли. – шутя, прошептала Кисаки. – Мы бы их до Петербурга не довезли...‎   – Ну так мы и не на хуторе... хотя кто его знает. Да и сейчас не рождество... хотя кто его знает.‎   – Вот именно!.. Кто знает... А зато сейчас вечер!..‎   – Кисаки... прекрати читать Гоголя! В этом мире нет никого из твоих любимых писателей и я, даже если ты продолжишь мне мозги компостировать, не могу и не буду читать их. ‎   – Но это же ты читал.‎   – Я не люблю Гоголя! "Ночь перед рождеством" это школьная программа. Я еë пересидел и забыл; я даже не помню, как зовут главного героя. Мне интересны другие книги.‎   – Грубиян ты... Я вот по твоему совету  читала старофранцузский эпос.‎   – Ну так это твоя инициатива была – сама просила посоветовать произведение про рыцарей. И да, Роланд, конечно, не Жак де Лален, но он тоже прекрасный воин. ‎   – Только ты тоже обещал прочитать то, что я посоветовала. ‎   – Ну я прочитал.‎   – Да? И кем же работал брат Кумико?‎   – Я прочитал короткое содержание, а там такое не прописывается.‎   – Конечно... – обижено фыркнула девушка.‎   – Ну, извините. Ты видела сколько там страниц?.. У меня нет времени всë это читать. Тем более мне не нравится сюрреализм.‎   – Тебе всë не нравится: российская классика – не нравится, мировая классика – не нравится, современная литература и та не нравится. Эпос ему подовай...‎   – У всех свои вкусы...‎   – 貴方は馬鹿!‎   – Прекрати! – откровенно переходя на гневный рык, огрызнулся Кога.‎   – Грубиян!‎   Пройдя почти до края поля, ребята заметили, что тот мужик идëт за ними, отставая на пару шагов. Его рука крупко вжималась в черенок, готовясь при первом возникновении опасности махнуть от плеча. ‎   – И-извините... – обратилась Кисаки. – Как мы можем к вам обращаться?‎   – Никак. Вам не обязательно знать этого. Если только барон не скажет обратного.‎   – Тогда, может покажете нам дорогу?‎   – Я же сказал, мимо не пройдëте.‎   – Тогда какого черта ты идëшь за нами? – раздраженно выпалил Кога.‎   – Я слежу, чтобы точно дошли до барона, а не во поле попëрлись. А если барон, распорядится прибрать вас к рукам, прослежу чтобы вы дошли до барака. ‎   – Лишь бы не работать на поле? Или тебе оброк не платить?‎   – Тебя это не касается.‎   В деревне ребят встретили не важно. Сорванцы сидели на заборах и, призрительно хихикая, тыкали пальцами в ушастых пальцами, бабы хватали малышню и затаскивали в избы, а мужики толпились и неприветливо провожали ребят грозными взглядами.‎   – Я начаю жалеть что мы вылезли на глаза.‎   – А ведь я заранее переспросил... Вообще, это вполне естественная реакция. В нашем мире нас тоже не весьде встречали хлебом-солью. В этой деревне никто никогда не видел людей со звериными ушами.‎   – Вот сейчас нам бы Риарлита могла бы помочь. ‎   – И без неë справимся.‎   На широкой площади в самой середине стоял чистенький, ухожаный эшафот, застеленный дорогим темным деревом, что на фоне ветхих забрашеных прилавков, стоящих вокруг площади. Справа от площади между прилавков стояло деревянное строение, а прямо напротив него располажилось строение с маленьким заборчиком и густым садом кустов и ягодных леан.‎   – Ого!.. И правда, чтобы перепутать надо быть слепым.‎   – Или Юшио.‎   – Пошел к чëрту!‎   Полные душащего волнения ребята прошли на территорию имения и, чуть помявшись у двери, постучались. За дверью послышался ступ коблуков. На пороге показался средних лет мужчина в ухожаном кафтане. ‎   – Ох-ох! Добро пожаловать! – он совершенно отступил в сторону и легко махнул рукой, элегантно приглашая гостей.‎   – С-спасибо... – поклонился щенок.‎   – Извините, – прошептала Кисаки. – Мы не местные... Подскажите, пожалуйста, как зовут помещик.‎   – Деревня пренадлежит барону Альджис Едльхамф.‎   – Спасибо.‎   – Пройдëмте за мной.‎   Мужчина закрыл дверь и повëл Кисаки и Кога вглубь здания. Изнутри оно казалось ещë больше, чем снаружи. Всюду: и полы, и сундуки, и стены были обиты тонкими и толстыми узорами в завораживающих коврах и чухлах из переновых веревочек. На небольшой возвышенности стояло три роскошных обитых дорогими тканями кресла, а чуть ниже в зале за  широким рабочим столом стоял средних лет полу-лысый–полу-полу-седовотый суховатый мужчина. Его халат испещрëн многосложными подвязками и позументами, так и кричащими своей важностью.‎   – Ваше благородие, к вас гости издалека!‎   Кога сразу пал на колено и, склонив голову, приложил руку к сердцу. Кисаки же с недоумением пристольно вглядывалась, что он делает и, только когда еë осенило, она повторила за ним.‎   – Вольно-вольно. Кто есть, от кого и зачем пришли?‎   – Я Кисаки, Ваше благородие, а мой приятель – Кога. Мы из команды Шеелит. Наша повозка сломалась и мы были вынуждены идти в столицу пешком... ‎   – Мы забрели в Ваше имение волей случая. – продолжил Кога. – До столицы мы уже не успеваем. Просим вашего позволения остановиться у Вас на ночь. ‎   – Ну почему нет? Это можно...‎   – И ещë, мы потеряли своих знакомых на окраине вашего леса. Просим вашей помощи. Если вы наткнулись на них, просим, Ваше благородие, уведомьте нас об этом.‎   – Я услышал вас... У меня сразу возникла пара вопросов.‎   – Задавайте, Ваше благородие, – ответим по мере возможрости.‎   – Вот например, дорога в столицу лежит в нескольких часах езды отсюда... Так же, я осведомлëн о существовании группы авантюристов и ознакомлен с еë составом... А касаемо Юшио и Мидори... Они обидели одного человека... Я не могу их так просто отпустить. Ну и в заключение, я, конечно, могу разрешить вам остаться, если вы подтвердите, что вы из группы Шеелит. Предъявите, так в плане формальности, свои документы.‎   – Хах... – растерянно выдохнул Кога. – Ну... Как бы вам сказать... У нас нет документов...‎   – Надо же, как интересно... Может тогда ты раб?‎   – Нет, Ваше благородие, он не раб! У него есть фамилия!‎   – Ах, фамилия... И какая же?‎   – З-златонравов...‎   – Хм, и где же стоит твоë имение? И какой же у двора герб?‎   На эти вопросы у ребят уже не было ответов. Они сильно растерялись, стояли, обливаясь потом, думали, что бы можно сказать. Барон на это лишь покачал головой и пробубнил себе что-то под нос и, вдруг, из деревянного пола в мгновение выросли мощные стебли полыни, сковавшие их и не давающие сдвинуться с места.‎    – Обыщи-ка их, Одрис. Как-то мне всë это не нравится...