P.S. 1

Егор

Сегодня выдался выходной день, потому можно было поспать подольше. Сначала я начал пробуждаться от солнечного света, который пробивался через шторы в спальню, затем от тяжелых ощущений на запястье и как рука начинает затекать. Открыв глаза, увидел лицо Жанны, она лежала на боку и левой рукой держалась за мою. На лбу между бровей залегла легкая морщинка, из-за чего лицо сейчас казалось смурым. Я любил просыпаться утром и смотреть на спящую супругу, меня не смущали морщинки, которые залегли с годами вокруг глаз и рта, от того, что она часто улыбалась, не появившееся седина в волосах, её она конечно же умело маскировала у мастера. Для меня она всегда оставалась молодой и красивой, и неважно, что ей уже исполнилось семьдесят пять и мы отметили пятидесятилетий юбилей свадьбы.

Я решил перевернуться на спину, понимая, что плечи устали от долгого лежания в одном положении. Рука Жанны упорно обхватывала мое запястье, не желая отцепляться. Это показалось мне странным. Я потянулся и обнял ладонью её пальцы, отчего-то холодные, зацепился за браслет, который мы носили в последнее время. Экран загорелся, чем привлек мое внимание. Напротив рисунка сердца светился ноль, показатели давления тоже не считывались. Я глянул на лицо супруги, потом занял сидячее положение и нажал на пульт управления освещением, включая люстру на потолке.

- Жанна? – я позвал её по имени и скользнул ладонью вдоль её руки до предплечья.

Та не отзывалась, продолжая так же безмолвно лежать на боку. Я потряс её за плечо, окликая снова по имени. Не веря в происходящее, потянулся к шее и попробовал нащупать пульс. В ответ ничего. У меня начали непроизвольно дрожать губы, я ухватил Жанну под другое плечо и поднял с подушки, отчего голова безвольно чуть опрокинулась назад.

- Жанна ... нет! Ну почему!?

Слезы начали душить вперемешку с всхлипами, которые сложно было сдерживать. Я баюкал Жанну в объятьях, не веря в то, что её жизнь оборвалась.

- Солнце моё, ну почему ты первая? Как теперь прикажешь жить без тебя!

Внутри разрасталась боль и звенящая пустота в голове.

Я не знаю сколько я так провел времени с ней на руках, причитая и называя её имя вслух, прежде чем понял, что нужно позвонить хотя бы Илье.

Илья

Меня разбудила вибрация телефона, которая упорно не хотела замолкать. На экране светился звонок от отца, я провел пальцем по стеклу и приложил телефон к уху, вслушиваясь в тишину.

- Алло-о? – по ту сторону донесся глубокий вздох, заставляя меня открыть сонные глаза. – Папуль, ты меня слышишь?

- Да. Илья ты ... можешь приехать сейчас?

- Ну ... я как бы спал ... что-то случилось? Это срочно? – я прекрасно слышал, что отец говорит в нос, будто тот сильно заложен.

- Я ... - раздался громкий всхлип, заставивший меня тут же резко сесть в кровати.

- Пап, что случилось?

- Мама умерла ... я ... не могу позвонить в службу ... хочу, чтобы ты приехал ...

Внутри меня всё оборвалось, бешено заколотилось сердце и мозг упорно не хотел верить в услышанное.

- Ты в этом уверен? – спросил я тихо, обращая взгляд на Настю, которая сейчас проснулась и смотрела взволнованно на меня.

- Да ... я даже приложение в её телефоне открыл. Там показано, что сердечный ритм остановился в три ночи. Илья, приезжай, пожалуйста, скорее ...

Я начал плакать одновременно с отцом, роняя огромные капли на одеяло.

- Хорошо ... я сейчас приеду.

Уронив телефон на колени, я посмотрел сквозь пелену слез на жену, кидая лишь пару слов:

- Мама умерла ...

Мне потребовалось десять минут, чтобы собрать себя в кучу, после одеться наспех и поспешить на выход, забывая даже о том, чтобы зайти в уборную и умыться. Я дождался, когда Настя выйдет следом за мной и торопливо закрыл квартиру. Через час мы уже оказались в родительском доме. Я увидел отца, сидящим на лавке у входа на улице, пока шел к нему, наблюдал как тот раскачивается вперед и назад.

- Ты не звонил в службу? – спросил я, смотря в его красные глаза от слез. Тот отрицательно покачал головой и закрыл лицо ладонями, бурча о том, что Жанна лежит в спальне. – Насть, посиди пожалуйста с папой. Я пойду наверх схожу ...

Я поднимался на второй этаж на ватных ногах, вдыхая и выдыхая воздух через рот. Дойдя до спальни, остановился у двери, сжимая ладони в замок, пытаясь унять мелкую дрожь. Затем громко вздохнул и зашел в комнату, обращая взгляд на кровать. Мама лежала на спине, руки были аккуратно сложены вдоль тела, а волосы рассыпаны на груди. Похоже отец сам уложил её так, чтобы она выглядела подобающе со стороны. Я стоял посередине комнаты и ревел в голос, смотря на маму, которая чинно лежала в кровати, будто бы просто находясь в крепком сне.

Через некоторое время я подошел и присел рядом с ней на краешек матраса, беря её ладонь в свою. Достал телефон из кармана и начал листать контакты, ища телефон службы. Сейчас с освидетельствованием смерти было намного всё проще. Двадцать лет назад создали специальное бюро, из которого приезжал медицинский работник, осматривал покойного и выписывал бумагу, после он же вызывал похоронную службу и тело увозили в морг.

Я сидел на кровати, не в силах заставить себя подняться и спуститься вниз. Краем уха услышал топот и увидел лицо Насти, та застопорилась в дверном проеме, затем быстро подошла ко мне, позволяя уткнуться лицом в её живот.

- Ты позвонил в службу?

- Угу.

- Хорошо. Егор прилег на диван в гостиной, я напоила его водой. Может тоже пойдем вниз?

- Да, пожалуй. Надо будет встретить медработника.

Я нехотя отпустил мамину руку и поднялся с кровати. Настя подошла к ней, поцеловала свои указательный и средний палец, после приложила их ко лбу покойной и произнесла:

- Пусть будет твое перерождение легким, ты прожила счастливую жизнь, дорогая.

Через полтора часа приехала женщина, мы проводили её наверх, она осмотрела тело и выписала бумагу, а после через десять минут поднялись двое мужчин с носилками. Мне было тяжело смотреть на процесс, как те откидывают одеяло и подхватывают маму, укладывая на носилки в полиэтиленовый пакет.

- Снимите, пожалуйста, украшения с покойной, чтобы не было претензий, - попросил один из них.

Я поторопился вперед Насти к маме и осмотрел её, расстегнул замок браслета на запястье, затем снял кольца с безымянного пальца, а вот с серьгами попросил управиться жену, плохо понимая, как их снять.

Я шел позади процессии, сжимая крепко украшения в ладони, Настя ушла вперед, чтобы присмотреть за Егором. Проводив бригаду до машины, я вернулся в дом и сел рядом с отцом на диван. Тот смотрел в одну точку.

- Нас попросили снять украшения, вот возьми.

Егор

Илья протянул свою ладонь, высыпая разгоряченный метал в мою. Я глядел на украшения и всё еще отказывался верить в то, что Жанна умерла.

- М, этот браслет я ей подарил вместе с помолвочным кольцом, она упорно отказывалась его снимать, ремонтировала несколько раз замок. А серьги на годовщину свадьбы. Господи ... как мне теперь жить без нее. Она же была моей отрадой ...

Слезы снова начали меня душить, глаза уже просто безумно болели от них, но я ничего не мог с этим поделать.

- Ты можешь сегодня побыть со мной? Я не хочу оставаться один.

- Конечно, пап. Это даже не обсуждается. Давай заварим чай, чтобы собрать мысли в кучу. Нужно позвонить родственникам и ... детям. Боже ... Йохан будет убит горем. Он ведь безумно её любил. - Сын заплакал и затряс коленом, пытаясь себя успокоить с помощью дыхания.

Да, внуки её любили, души в ней не чаяли, Милана старалась приезжать раз в три месяца из Берлина, привозя с собой правнучку поводиться, а Йохан почти каждые выходные проводил у нас. Сегодня он тоже обещал приехать вечером. Я с содроганием представлял его состояние по приезду.

Через полчаса мы сидели на кухне с кружкой чая в руках и смотрели на свои телефоны. Возле моего так же лежал и гаджет Жанны. Илья взял на себя ответственность позвонить нашей родне, Настя – своей, а я – самым близким друзьям нашей семьи. С самой, наверное, такой громкой истерикой известие воспринял Олег, я слышал, как упал его телефон и как запричитала Даша. Маша тоже заплакала сразу в трубку. Максим и Глеб сказали, что приедут сейчас к нам. Я позволил себе всплакнуть, а после взял телефон Жанны и открыл чаты в соцсетях, где начал делать рассылку сообщения, что Жанны не стало, обязательно подписывая свое имя. К семи вечера мы втроем были выжаты как лимон из-за бесконечных слез, постоянных разговоров и сообщений.

Поднявшись со стула, я подошел к холодильнику понимая, что желудок начинает дико болеть из-за голода. Нашел там овощи и прочие быстрые продукты, сделал большую порцию омлета, салат. Мы перекусили, Илья и Настя ушли в гостиную, а я занялся готовкой рыбы, чтобы занять хоть чем-то сейчас свой воспаленный мозг.

В десять вечера наш дом принял её друзей из группы, Машу и Йохана. На лицах отражалось чувство, что до сих никто не может поверить в смерть Жанны. Я пригласил всех ко столу, раздал порцию еды, наполнил стопки водкой, уселся во главе и произнес:

- Я уверен, что Жанна не хотела бы что бы мы убивались сейчас. Я хотел сегодня порадовать её любимым блюдом, но ... - глаза снова наполнились слезами, я быстро их смахнул и вздохнул. - Хочу, чтобы вы это сделали за неё.

Я поднял стопку, и все последовали за мной, выпили и приступили к трапезе. Молчаливой, полной скорби по той, которую безусловно любили. К полуночи Илья помог мне всех разместить по спальным местам, я отказался от предложения сына заночевать со мной на одной кровати. Погасив свет, я уставился в потолок, ощущая огромную пустоту внутри себя, и пустоту на постели рядом. Повернувшись на живот, я зарылся лицом в подушку и закричал, вкладывая в голос все те эмоции, что я не мог выплеснуть днем при родне и друзьях.

Тело нам выдали через пять дней. В это время мы с особой щепетильностью занимались организацией похорон, учитывая пожелания самой Жанны. Парни разместили пост о её кончине во всех соцсетях с точным адресом, где будет проходить панихида. Мы нашли самый большой зал, где можно было это сделать, понимая прекрасно, что придет очень много людей. Маша помогла мне выбрать для подруги последний наряд в путь. Илья с супругой занимался поминальным столом, а парни организацией прощального мероприятия.

Илья

Надо отдать должное, похоронное бюро действовало слаженно и без каких-либо задержек. Ровно в двенадцать привезли гроб и установили его во главе зала, для гостей разместили многочисленный ряд кованных лавок, стульев, родня сидела обособленно сбоку, так чтобы было видно всех входящих. Маме понравилось бы помещение – светлое, с огромными панорамными окнами, через которые проникал яркий солнечный свет, чистая и уютная мебель, свежие цветы в высоких вазах. Неподалеку от гроба стоял экран, на котором транслировалось фото покойной. Мне и папе было тяжело выбрать его, так как мама всегда получалась чудесно на снимках. Всё же нам пришлось это сделать, в итоге на нас смотрела она шестидесятилетняя, сидящая за столиком, в черном платье и со шляпкой на голове. Шею украшали большие жемчужные бусы, а на руках надеты тонкие ажурные перчатки. До половины второго было выделено время на прощание для близких друзей и родных.

Когда открыли гроб, я взял отца под локоть и повел к любимой супруге. Увидев её, нам обоим сложно стало сдерживать эмоции, даже сейчас она лежала как утонченная красивая леди: в длинном платье, белый верх с косым воротником, низ – черный, с невысоким разрезом до колена. На ногах излюбленные лодочки на каблучке. Нежный макияж и завитые локоны на груди.

Папа подошел и взял её за ладонь, громко всхлипывая, опираясь слегка на деревянную стенку, я же поддерживал его за талию, роняя огромные слезы на пол.

- Моя королева. Даже сейчас выглядит восхитительно. Ох, Жанна. Позволишь Илья поговорить с ней наедине? – произнес отец спустя минуту, выплакавшись.

- Конечно папуль, - я похлопал его по плечу и поторопился к диванчику, присесть рядом с детьми и женой, зарываясь лицом в дрожащие ладони.

Егор

- Ну, что моя дорогая, как ты и хотела – умерла тихо в постели подле меня в своем доме. Это, между прочим, тяжело. Но я не виню тебя в этом. Я понимаю прекрасно, что мой уход тебе бы дался тяжелее. Ты так красива сегодня ... ты бы осталась довольна своим видом. – Я перевел дыхание, пытаясь успокоиться, и снова не расплакаться. - К бумагам я Илью не подпускал, твои документы так и лежат в нижнем ящике. Думаю, он будет их еще не скоро разбирать. Я ... не буду давать обещание прожить как можно дольше ... но постараюсь позаботиться о сыне и внуках насколько меня хватит.

После последних слов я поднял ладонь Жанны и дотронулся губами до кожи, затем положил её обратно, заботливо поправляя, и медленно поторопился к семье, садясь специально боком от всего зала, чтобы не видно было моих слез.

Следующим пошел с ней пошептаться Илья. Я видел, как он сдерживает свои эмоции, утром он попросил даже лекарств, чтобы успокоить нервы. Подле него стояла Настя и внуки, оплакивая бабушку. Затем последовал черед друзей. Параллельно зал наполнялся знакомыми, товарищами и коллегами Жанны. До трех мы предоставили гостям время попрощаться с покойной. Я смотрел на толпу состоящих из разных лиц – юных и молодых ребят, молодежь и её сверстников, поклонников их творчества. При жизни Жанна умудрилась окружить себя талантливыми людьми разных возрастов, и мою душу грело то, что они искренне были разочарованы её уходом.

Когда последний человек отошел от гроба, возле экрана разместили стойку с микрофоном и пару стульчиков. Вышли Олег с гитарой, Максим с мини-барабаном и Глеб с клавишами.

- Подруга нам завещала проводить её с музыкой. Очень скрупулёзно выбирала песни. Она не желала, чтобы её провожали тишиной. Может это неуместно, но мы не в праве нарушать данную ей клятву.

Парни держались стойко, пока те готовились к игре, весь зал поднялся на ноги со своих мест, слушая дрожащий голос Олега.

Вырывая из сердца,

Я тушил прямо в душу.

Себе данный обет

Больше я не нарушу.

Крепко за руку держишь,

Сердце бьется сильнее,

Но расколота жизнь

На обломки мгновений.

Я знаю тебе больно.

Ты знаешь, что так нужно.

И если завтра мы умрем,

Я не жалею ни о чем.

Давят тоннами годы,

Полируют тоской.

Даже старые раны

Кровоточат порою.

В серой массе людей

Взглядом буду искать,

К сердцу крепко прижму,

Чтобы вновь потерять.*

Я знал, что эта песня была адресована мне. Я видел, как парням было тяжело, но всё же они исполнили завет подруги, уступая после место Владимиру, брату Насти. Он был единственный кто, еще не попрощался с ней. Мужчина встал у микрофона по стойке смирно и заговорил:

- Я рад тому, что знаком с этой прекрасной женщиной. Жанна была безумно талантливым человеком. Теперь её музыка останется на просторах интернета, набирая новую армию поклонников. Благодаря ей я обзавелся большой семьей и новыми друзьями. Она будет в наших воспоминаниях до конца наших дней. Пусть твой путь Жанна будет светел и вскоре мы увидим твое перерождение.

После Володя запел песню, которая окончательно вывернула мою душу наизнанку.

Я лечу на свет

Чтобы переродиться внутри,

Перьями птицы лети,

Переродиться внутри,

Досчитай до десяти,

Но магия не придет и не случится,

Увядшие розы, тусклые свечи,

Нервные слезы, таблетки не лечат,

Рваные тряпки, боль безутешна,

Мокрые судьбы и годы надежды,

Я все проживал это день изо дня,

Я собирал по крупицам слова,

Чтобы переродиться и все рассказать.

По левую смерть мне читает стихи,

По правую боль сочиняет мотив,

Я снова убью все живое в себе,

И я перерожден,

Но только знаю, что

Дьяволы ждут и готовят финал,

Танцуют канкан и готовят капкан,

Но я снова убью все живое в себе,

И я перерожден

И даже Богу не достать меня.

Для каждого ада я — Данте и демон,

Стань для меня моей кровью и телом,

Я — инородное лезвие, веном,

Плотью земли буду, гроздьями пены,

Но посмотри, посмотри,

Расцветают словно лилии, лилии,

Во мне каждая клетка,

Чешется, ноет,

Я собирал в себе каждого зверя,

Теперь мое тело, подобно ковчегу у Ноя,

Только тело немеет и тонет,

Посмотри, посмотри,

К черту перья и крылья,

Ведь я переродился,

Я даже не феникс, я больше,

Я что-то другое.

Смерть мне читает стихи,

По правую боль сочиняет мотив,

Я снова убью все живое в себе,

И я перерожден,

Но только знаю, что

Дьяволы ждут и готовят финал,

Танцуют канкан и готовят капкан,

Но я снова убью все живое в себе,

И я перерожден,

И даже Богу не достать меня.**

Произнеся последние слова, Владимир развернулся к залу спиной, по его щекам тут же потекли крупные слезы, он подошел к гробу и наклонился вперед, винимая розу откуда-то и ложа её подле тела Жанны. Затем поцеловал свои пальцы и коснулся её лба, тихо шепча что-то, после присоединившись к нам. Тут же по оговоренному сценарию работники бюро поспешили водрузить гроб на каталку, которую покатили к выходу через весь зал, мы всей родней последовали следом. Когда покойную погрузили в авто, мы заняли свои места в автобусе.

В крематории нам дали полчаса попрощаться с Жанной. Я последний подошел к супруге, оглядывая напоследок её бледное лицо. Достал из переднего кармана пиджака обручальное и помолвочное кольца и надел на безымянный палец.

- Прощай моя дорогая. Надеюсь, в следующей жизни мы будем снова вместе.

А после мы наблюдали как её тело придают огню, долго всматриваясь в окошко печи. Где-то внутри разрасталась печаль и тоска, сетуя о том, что теперь об этом человеке остались лишь воспоминания и фото.

Илья

Я пребывал в родительском доме до тех пор, пока не позвонили с крематория. Благо я был директором собственной типографии и мог позволить себе не приходить на работу. Мне больно было наблюдать за папой, как он приходил на кухню с красными глазами и пытался вести с нами непринужденные беседы. Забирать урну с прахом мамы мы поехали всей семьей: папа сел впереди, а Настя с детьми разместились на заднем сиденье.

Через два часа мы уже стояли в колумбарии*** у стены и смотрели на мамин портрет, за которым в каменной нише хранился её прах. На кованной полочке папа поставил вазу и поместил в неё букет из маленьких бутонов пурпурных роз. Рядом находилась пустая ячейка, закрытая прозрачным стеклом. Я был слегка обескуражен, когда папа отдал мне бумаги после смерти мамы, где было указано, что данная ячейка будет числиться за ним. Я прекрасно понимал его решение и против не возражал.

Приехав домой, мы разместились за столом и приступили к трапезе. Каждый думал о чем-то своем, молча копаясь в тарелке с едой, я снова прокручивал в голове похороны мамы.

- Пап, а ты один собираешься жить в доме или к нам в квартиру переберешься?

Отец глянул на меня отрешенным взглядом, потом оглядел кухню.

- Я останусь здесь. Мне так привычно, хоть и больно теперь.

- Деда, а можно я к тебе перееду? Размещусь на втором этаже, буду к выставке готовиться и тебе помогать с домом. Не так скучно будет, - вдруг спросил Йохан, устремляя взгляд на Егора.

Отец приободрился и вопросительно посмотрел на меня.

- Это хорошая идея. Мы с Настей и вдвоем можем пожить прекрасно. Мы же всё равно к тебе на выходных приезжаем гостить.

- Хорошо. Милан, можешь перебрать украшения Жанны, может тебе что подойдет, носить будешь, не надо им пылиться. Да и ты Настя глянь, вдруг что приглянется. Хоть какая-то память о ней будет, - после этих слов у папы задрожали губы, и он прикрыл глаза ладонями, утирая выступившие слезы. – Пойду-ка я прилягу, устал я за сегодня.

Я проводил папу печальным взглядом, понимая, что жизнь уже не будет прежней.

После смерти мамы еще долго выходили релизы проектов, которые она успела сделать с коллегами по цеху. А еще нас папой пригласили на памятный вечер в клуб, где показали самые яркие номера, поставленные ею для коллег, а концерт завершили приятным кавером на песню «Lovely». Под пение парня и девушке на большом экране мелькали её фото, которые как нам сказали, после, были смонтированы нейросетью. Клип выглядел великолепно – позы были подобраны филигранно так, как будто мама прожила за три минуты всю свою жизнь. Я слышал, как папа снова плакал, захлебываясь горькими слезами. А потом поделился своими воспоминанием в машине, как мама, в свои шестьдесят, продемонстрировала на сцене клуба танец на пилоне, удивляя родню и друзей своей сохранившейся пластикой тела. Она была великолепна и стойко держалась, когда ведущий застал её врасплох, предлагая станцевать в честь юбилея клуба. И как она сияла улыбкой, когда зрители оглашали её «неправильный» возраст, и когда любимый муж дарил ей огромный букет роз, одаривая крепким поцелуем в губы.

Жизнь однозначно не будет прежней и с этим придется смириться.

*Исполн. Fun Mode - Больно

**Исполн. ТЕППО - Reborn

***Местом для массового хранения погребальных урн.