Свободный полёт и прошлое

Спустя два дня.Я открыла холодильник. Глазами нашла колбасу и сыр. Взяла. Отрезала кусок побольше. Положила в мешочек. Мешочек положила в пакет. Тихонько надела обувь, открыла дверь и ушла, никому ничего не сказав. Ведь сейчас четыре утра, но светло, как ясный день.Земля с травой и подстилкой мягко проваливались под тяжестью ботинок. Я старалась идти не слишком шумно и медленно. Иногда останавливалась, чтобы вдохнуть запах леса. Скоро май. Лето. А там уже и день рождения наступит. Это мне, получается, 16 будет. Ого! Я и не заметила, как всё быстро прошло.Я вновь остановилась. Запрокинула голову. Закрыла глаза. Вдохнула.– Как же всё-таки здесь хорошо, – произнесла я вслух.– Не спорю.Я открыла глаза. Она стоит передо мной.– Этот лес напоминает мне о том, что я уже давно должна была забыть. О доме, – её голос кажется приятным, добрым, успокаивающим. Глаза же горят полным равнодушием и... злостью.Я склонила перед ней голову.– Учитель, простите за долгое отсутствие. Такого больше не повторится, – я протянула ей пакет. Она на него даже не взглянула.– Чего именно не повторится? Того, что ты произнесла запретные слова? Или этого нелепого оправдания, которое даже на извинение не тянет? – моя рука медленно опустилась. Взгляд упал. Вдруг я резко пошатнулась и чуть не упала. А всё от того, что моё лицо обжег сильный удар лапой. Я дотронулась до щеки и посмотрела на ладонь. Кровь. Глаза намокли. Главное держаться. Я заслужила.– Признавайся. Ты прочла книги.– Нет, – последовал ещё удар.– Ты прочла их!– Нет! – я посмотрела на неё. От ударов у меня разыгралась ярость. – Не читала я этих гребаных книг!– Врёшь! – она снова замахнулась.– Это всё перевертыш! – я зажмурилась и морально приготовилась к удару. Но его не последовало. Я медленно открыла глаза.– Скажи мне его имя, – она замялась. – Имя живо!– Ралина!Её морда мгновенно изменилась. Появилась неописуемая ярость и сожаление. Она... будто в смятении?– В последнюю нашу встречу, она сказала мне то слово. Предупредила, что я не должна его называть, – сказала я.– А ты произнесла. И тем самым запустила процесс, – волчица опустила голову и замотала ей.– Вы знаете, что произошло, да? Прошу вас, скажите. Бабушка сказала, что я лежала в отключке два дня. Но я не сказала ей, что... – я опустила глаза.– ...Не находилась там, – Учитель посмотрела на меня. – В комнате тебя не было. В тот день я увидела тебя. Хотя это была не совсем ты...– Что со мной произошло? – я забеспокоилась.– Как я поняла, ты была на грани. Тебя что-то заставило произнести запретное слово. Это слово запустило процесс... Отмирания души.– В с-смысле? – тело и голос задрожали.– Что ты чувствовала в тот день?– Жар. И... Словно разрыв сердца. Что-то рвалось наружу.– Значит, ты была готова.– К чему?– К получению своей кульпы, конечно. Ты теперь стала самым настоящим магическим зверем, – она подошла ко мне. – У тебя есть две души. Три формы. И тогда я видела тебя... Видела твою "свободу". Ты – птица свободного полёта. Теперь у волка появился спутник. Твой орёл.

В тот день, когда я произнесла запретные слова, меня охватил вихрь синего тумана. Когда он рассеялся, я была в небе. Такое синее, яркое. Над головой проплывают облака. И я сразу поняла, что это сон. Наверное, самый лучший сон, который у меня был. Во всех моих снах есть только вода того самого озера. Я всё время пытаюсь убежать от него, прячась в лесу. Но каждый раз, снова и снова, оно находит меня. И я начинаю тонуть. Задыхаюсь в невидимом омуте, в чёрной воде. Погружаюсь в неё полностью. Совсем не вижу хоть какого-то проблеска света. А в небе всё другое. Яркое и не грозящее смертью. Я даже ветер чувствую, будто наяву. Но почему-то у меня вдруг появилось ощущение, что я стремительно падаю. И надо лишь посмотреть вниз, чтобы увидеть куда. Но... Я всё ещё продолжаю смотреть вверх. Ощущение ветра, полной свободы. Так хочется протянуть руку к солнцу. И я протягиваю. Но что это? Перо?.. Крыло!? Чьё же оно? Крыло приблизилось ко мне, и я вдруг поняла, что оно моё. Появилось второе. Мои крылья. Какой странный и замечательный сон. Но небо неожиданно начало исчезать. По бокам появилось что-то чёрное и, кажется, зеленое. А, так это верхушки елей. Ещё немного и они съедят небо. Не хочу, чтобы эта свободная синева исчезала. Я пытаюсь протянуть к нему крылья... Но всё заканчивается. Я почувствовала сильный толчок в спине и шее. Боль ушла так же быстро, как и пришла. И неба я больше не вижу. Не чувствую яркого света и ветра. Значит... Я, наконец, упала. И это всё? Весь сон? Я... Снова упала куда-то в черноту? И снова буду задыхаться, вспоминая это чёртово озеро? Снова буду видеть эту тьму? О! Неужели это... Я вижу маленький проблеск света! И он приближается ко мне. Всё ближе и ближе. Я слышу голос. Кто это?– Жека!Это меня?– Хей-хей! Чё шнобиль свесила?Какой... Знакомый голос. Свет превращается в экран. Это...– Дядя!– Чё, малявка?– Мама опять не даёт мне конфеты. Это... Я? Такая маленькая. Сколько мне здесь? Пять? И дядя Джон тут. Как же сразу тепло стало, где-то внутри.– Ничосе! А почему не даёт, знаешь?– Ну... Потому что я не убрала игрушки?– Не-а! Нельзя есть много конфет, сечешь? Или совсем не вдупляешь?– Секу!– Молодцом! Просто красопетка!– Джон, я же просила не говорить с ней так. А то нахватается ещё. Она же ещё ребёнок.А вот и мама пришла. Хах! А я помню! У меня тогда аллергия могла развиться, если бы слопала много сладкого.До сих пор поражаюсь, как его врачом взяли. Хотя, дядя довольно обаятельный... Был. Точно... Его ведь... больше нет.Стало как-то пусто. И холодно.Не хочу видеть, как он счастливый гладит меня по голове. Хватит!– Женя? Ты чего здесь делаешь?Это лицо... Этот приятный голос.– Урок уже начался, вообще-то.– Уходи...– Охох, что ж с тобой делать?– Просто не вмешивайся.Я сидела, обхватив колени руками. Плакала. Я не хотела, чтобы он уходил.– Это опять они?– Нет, не они.– Ясно. Тогда я пошёл.– Стой! Максим, не ходи! Это правда не они.– Да кто ж тебе поверит, хитрюга. Не боись. Со мной всё нормально будет.– Но... Их же четверо.– Всего-то. Я уж постараюсь до крови не доводить.– Не надо! Я и сама могу!– Да знаю я. Знаю, что и сама за себя постоять можешь. Дай и мне повеселиться. К тому же я парень.– Пхех... Что за гендерные стереотипы?Максим... Дорогой мой друг. И ты... И ты меня оставил.– Женечка...Кто там ещё? Кто ещё меня зовёт?– Котеночек, ну в чём дело? Что случилось? Я здесь. Не надо плакать. Котеночек, не плачь. Тигрица не плачет, и ты не плачь. Я ведь рядом. Я всегда буду рядом. И папа тоже всегда будет рядом.Мама?.. А я... А я и не плачу. Волки ведь не плачут. И я... И я не буду плакать. Ведь и ты, и дядя Джон, и Максим, и папа... Вы ведь всегда со мной! И про Лекси я не забыла. Она тоже всегда со мной. Я есть у неё. А она есть у меня. Я пригляжу за ней, мама. Не беспокойся.Хотя... К какой же маме я должна обращаться? Думаю, и та, настоящая мама, меня и сестру очень любила. Раз пожертвовала собой. Хм... Сколько же мне тогда было? И... Как они погибли? Кем были?Какое же это странное место. Кажется, это всё-таки не сон. Потому что я бы тогда уже давно проснулась. И глаза открыть не получается, потому что они и так открыты. Хотя... Я всё же попробую.Я открываю глаза.И вот он! Долгожданный настоящий свет!Потолок. Такой знакомый.– Ух! Наконец-то ты очнулась... Я же так переживала, дура!