Глава 54

Левый глазик открывайся, правый глазик открывайся. Эй, левый, куда закрылся? Открывайся. Правый, твою мать.

—Кес, тебе удобно на полу?–где-то прохрипел Фил, и я открыла глаза.

Так лежу я на твердом, холодном, и неудобном. Значит это – пол! Резко подрываютсь, бьюсь виском об лоб Фила, падаю на пол, бюст макушкой. Рефлектно поднимаю ногу, ударяют об кровать.

—ТА ЁПТ!–кричу я, и на меня падает Фил,–доброе утро, блять..

***

Фил

—Винкс, только вместе мы сильны, чудеса творить вольны и всегда устремлены к победеее! вииииинксссс!!–кричала Кес, в расчёску представляя, что это микрофон.

Я встретил эту ненормальную буквально полгода назад и знаете, я понял, что все вот эти женщины пахли одинаково - нина риччи или что-то приторно сладкое. Моя ненормальная пахла чем-то особенно сладким, от этого запаха не тошнило, не кружилась голова, я хотел просто съесть ее, откусить кусочек ее мягкой щеки. Я понял, что все блины до нее - отвратительны. Она вкусно делала пиццу, супы и выпечку, что она готовила с диким удовольствием, ведь я знал, сколько любви на этой тарелке, как она волнуется понравится ли мне ее подача, не лишняя ли петрушка сверху и прочее. Я понял, что ее рука на мне утром - это победа. Она знала, что я трудный, но каждую ссору молча выносила. Я знал, что она плакала, она не показывала этого ни разу, но я ненавидел себя за это. Я видел красивых женщин, видел очень красивых и сексуальных, видел с прекрасными формами, видел модельно-стройных, но она была самым прекрасным созданием Всевышнего.

—Слышь, чупатый, о чем задумался?–голос девушки вывел меня из раздумий, и я перевел на неё взгляд.

—Ой, щас помру,–театрально приложив руку ко лбу, произнес я.

—Дай я,–сказала зеленоглазая и села возле меня.

—Та не я сам,–отмахнулся я, и лег на кровать.

—Та дай я, ты не умеешь!–возмутилась девушка, и лягла на меня.

Смех распространился по всему номеру, и мы просто смеялись валяясь на кровати.

В глубине души я знал, что она никогда не станет нормальной женщиной. Да я и не желал этого, потому что любил в ней именно своеволие и непредсказуемость её характера.

Девушка встала и продолжила собираться, а я начал сидеть в телефоне. Через пару часов мы были готовы. Я взял в руки револьвер и посмотрел на Кес. Она улыбнулась мне и я понял, что несмотря на револьвер в моей руке, в этой комнате вооружена только она.

***

Мы уже прибыли в здание Смарт Сити, и находимся в главном зале, где давно начали бегать официанты, а гости уже сели за свои места. Тут есть организаторы, стилисты, которые одели одежду как и у нас, что идёт нам на пользу. Вот вышел на сцену депутат Оливер Андерсон, и говорит какую-то речь, про финансы. Когда она произносит последние фразы, Кес подаёт знак, и я киваю. Девушка выдвигается, и мы готовимся в начальную позицию.

—ЭТОТ СПЕКТАКЛЬ ОТМЕНЯЕТСЯ, НАС ВСЕХ ТОШНИТ!–кричит зеленоглазая, и по помещению раздаются выстрелы.

Тела депутатов, шишек, и остальных личностей просто попадали, заливаясь в своей же крови. Кес ухмыльнулась, и посмотрела на меня. Её глаза наполнились темно-зеленым цветом, а в улыбке играл азарт. Я понял, что надо убегать, чтоб она не убила невинных людей. Быстро схватив её за руку с потащил в сторону окна. Девушка дергалась, отказывалась, что-то кричала.

—Что ты делаешь!? Тут есть свидетели!! Их надо убить!!!–рычала Кес, и я сильнее сжал её руку, посмотрев на неё.

Зеленоглазая расслабилась, и её глаза преобрели изумрудный цвет, её цвет глаз.. Я сразу расслабился, и мы выпрыгнули из окна, сделав двойное сальто. Мы приземлились на парковку, где нас выжидал старик Билли, на своем джипе. Запрыгнув в тачку, сразу выехали, Кес сидела поникшая. Её ресницы немного дергались, а глаза смотрели в одну точку.

—Кес,–прошептал я, и взял её за руку.

—Что случилось, малая,–спросил Билли и я кинул на него злой взгляд.

—Фил, я монстр..–произнесла зеленоглазая, и посмотрела на меня.

—Нет, ты не монстр, это просто..

—Фил, я не соображала, что я делаю..–прохрипела та, и облакотилась об кресло.

—Кес..–прошептал я, и сделал те же самые движения.

—А что будет дальше?

—Не знаю, но знаю, что я всегда буду рядом, и если у тебя начнется приступ, то положись на меня,–успокоил я её, на что Кесседи положила свою голову мне на плече.

—Какая я, когда у меня.. приступ?–осторожно спросила зеленоглазая.

—Ну.. у тебя глаза приобретают темно-зеленый оттенок, а взгляд, как будто это всё игра. Ты не боишься о смерти, ты не боишься последствий, потому что знаешь, что ты главная в этой игре, тебе ничего не будет..

***

Кесседи

  У меня такой недосып, что порой мне кажется, если я подскользнусь и упаду на улице, я не буду плакать или смеяться, я просто засну.

Прошло только две недели, и чтобы быстрее закончить, мы просто летаем по миру, без сна, без ничего. Вот сейчас, например мы во Франции, находимся в дорогом клубе, где должны убить основателя этого клуба. Мужчина собирает невинных девушек, и пичкает их наркотиками, а после их насилуют. Хотя клуб хороший, в неоновой подсветке, играет крутая музыка, и хорошие напитки. Пока я сижу и пью Кровавую Мэри, ко мне подходит Фил, и что-то пытается сказать, но из-за музыки у него это не получается.

—ЧТО!?

—Смотри скольку тут звёзд!!–кричит мне на ухо парень, и я поднимаю голову. В

у

Он тупой? Где тут звёзды? Ой дебил, тут потолок! Ало!

—Та дура!! Людей!!

  Я поворачиваю голову, и вижу разных звёзд, которые танцуют под клубный музончик. Присмотревшись вижу, знаете кого? КИРКОРОВА!!!

—ФИЛИИИП!!!–закричала я, но повернулся Фил.

—Что?

—ТА НЕ ТЫ! КИРКОРОВ, Я ХОЧУ ОТ ТЕБЯ ДЕТЕЙ!!!–закричала я, и Киркоров посмотрел на меня.

—Кес, кто такой Киркоров? И почему ты хочешь от него детей, а не от меня?–подал голос Фил.

—Ну это же Киркооров!–протянула я, и посмотрела на часы, которые находились у меня в руках. Время 23:07, значит, пора,–Фил, пора..

Парень лишь кивнул, и мы направились на второй этаж, где находится кабинет Кристиана Портмана.

—Заходишь ты, я стою на чику. Убивай, как тебе захочется, мне его не жалко,–кратко рассказал голубоглазый, когда мы подходили к двери, где стояли две громилы.

Фил кивнул мне, направился к мужчинам, и резко нажал по сонной артерии, те сразу отрубились. Отлично, они даже и не увидели его в лицо. Я сразу забегаю в кабинет, и вижу мужчину лет пятидесяти, который перебирает бумажки.

—Кристиан..–ухмыльнулась я, закрывая двери.

—Кто ты? Девочка, бордель на первом этаже,–кинул мужчина, и снова уткнулся в какие-то бумаги.

—Хм.. Та как ты смеешь со мной разговаривать, сосунок. Тебе осталось жить не меньше десяти минут, сука,–прорычала я, медленно подходя к нему.

—В смысле десять минут? Девочка, отпусти пистолет, это не игрушка,–испуганно проговаривал тот.

—У тебя есть аргументы, чтобы я тебя не убивала?–изогнув бровь, спросила я.

—Нету, но.. можно тебе кое-что рассказать, о чем никто не знает, мне просто надо выговориться. Да, странно звучит, но..

—Говори уже!

—Эх.. Её звали Лила..

***

—Кес, что случилось? Почему ты так долго?–начал расспрашивать голубоглазый.

Я не видела ничего, думала только, что он ненавидил её..

—Потом расскажу,–бросила я, рассталкивая людей, которые были в хлам.

***

—Кесседи, говори,–подвинулся ко мне Фил, взяв мои ладони в свои.

—Он ненавидел свою жену. Ненавидел...

Они прожили вместе 15 лет. Целых 15 лет жизни он видел ее каждый день по утрам, но только последний год его стали дико раздражать ее привычки. Особенно одна из них: вытягивать руки и, находясь еще в постели, говорить: «Здравствуй солнышко! Сегодня будет прекрасный день». Вроде бы обычная фраза, но ее худые руки, ее сонное лицо вызывали в нем неприязнь.

Она поднималась, проходила вдоль окна и несколько секунд смотрела вдаль. Потом снимала ночнушку и нагая шла в ванну. Раньше, еще в начале брака, он восхищался ее телом, ее свободой, граничащей с развратом. И хотя до сих пор ее тело было в прекрасной форме, его обнаженный вид вызывал в нем злость. Однажды он даже хотел толкнуть ее, чтобы поторопить процесс «пробуждения», но собрал в кулак всю свою силу и только грубо сказал: — Поторопись, уже надоело!–сказала я, грубым голосом, махая кулаком, но после перевела взгляд на Фила, и продолжила,–Она не торопилась жить, она знала о его романе на стороне, знала даже ту девушку, с которой ее муж встречался уже около трех лет. Но время затянуло раны самолюбия и оставило только грустный шлейф ненужности. Она прощала мужу агрессию, невнимание, стремление заново пережить молодость. Но и не позволяла мешать ей жить степенно, понимая каждую минуту.

Так она решила жить с тех пор, как узнала, что больна. Болезнь съедает ее месяц за месяцем и скоро победит. Первое желание острой нужды — рассказать о болезни. Всем! Чтобы уменьшить всю нещадность правды, разделив ее на кусочки и раздав родным. Но самые тяжелые сутки она пережила наедине с осознанием скорой смерти, и на вторые — приняла твердое решение молчать обо всем. Ее жизнь утекала, и с каждым днем в ней рождалась мудрость человека, умеющего созерцать.

Она находила уединение в маленькой сельской библиотеке, путь до которой занимал полтора часа. И каждый день она забиралась в узкий коридор между стеллажами, подписанными старым библиотекарем «Тайны жизни и смерти» и находила книгу, в которой, казалось, найдутся все ответы.

Он пришел в дом любовницы. Здесь все было ярким, теплым, родным. Они встречались уже три года, и все это время он любил ее ненормальной любовью. Он ревновал, унижал, унижался и, казалось, не мог дышать вдали от ее молодого тела.

Сегодня он пришел сюда, и твердое решение родилось в нем: развестись. Зачем мучить всех троих, он не любит жену, больше того — ненавидит. А здесь он заживет по-новому, счастливо. Он попытался вспомнить чувства, которые когда-то испытывал к жене, но не смог. Ему вдруг показалось, что она так сильно раздражала его с самого первого дня их знакомства. Он вытащил из портмоне фото жены и, в знак своей решимости развестись, порвал его на мелкие кусочки.

Они условились встретиться в ресторане. Там, где шесть месяцев назад отмечали пятнадцатилетие брака. Она приехала первой. Он перед встречей заехал домой, где долго искал в шкафу бумаги, необходимые для подачи заявления на развод. В несколько нервном настроении он выворачивал внутренности ящиков и раскидывал их по полу.

В одном из них лежала темно- синяя запечатанная папка. Раньше он ее не видел. Он присел на корточки на полу и одним движением сорвал клейкую ленту. Он ожидал увидеть там что угодно, даже фотокомпромат. Но вместо этого обнаружил многочисленные анализы и печати мед.учреждений, выписки, справки. На всех листах значились фамилия и инициалы жены.

Догадка пронзила его, как удар тока, и холодная струйка пробежала по спине. Больна! Он залез в Интернет, ввел в поисковик название диагноза, и на экране высветилась ужасная фраза: «От 6 до 18 месяцев». Он взглянул на даты: с момента обследования прошло полгода. Что было дальше, он помнил плохо. Единственная фраза, крутившаяся в голове: «6-18 месяцев».

Она прождала его сорок минут. Телефон не отвечал, она расплатилась по счету и вышла на улицу. Стояла прекрасная осенняя погода, солнце не пекло, но согревало душу. «Как прекрасна жизнь, как хорошо на земле, рядом с солнцем, лесом».

В первый раз за все время, которое она знает о болезни, ее заполнило чувство жалости к себе. Ей хватило сил хранить тайну, страшную тайну о своей болезни от мужа, родителей, подруг. Она старалась облегчить им существование, пусть даже ценой собственной разрушенной жизни. Тем более от этой жизни скоро останется только воспоминание.

Она шла по улице и видела, как радуются глаза людей оттого, что все впереди, будет зима, а за ней непременно весна! Ей не дано больше испытать подобное чувство. Обида разрасталась в ней и вырвалась наружу потоком нескончаемых слез…

Он метался по комнате. Впервые в жизни он остро, почти физически почувствовал быстротечность жизни. Он вспоминал жену молодой, в то время, когда они только познакомились и были полны надежд. А он ведь любил ее тогда. Ему вдруг показалось, что этих пятнадцати лет как не бывало. И все впереди: счастье, молодость, жизнь…

В эти последние дни он окружил ее заботой, был с ней 24 часа в сутки и переживал небывалое счастье. Он боялся, что она уйдет, он готов был отдать свою жизнь, лишь бы сохранить ее. И если бы кто-то напомнил ему о том, что месяц назад он ненавидел свою жену и мечтал развестись, он бы сказал: «Это был не я».

Он видел, как ей тяжело прощаться с жизнью, как она плачет по ночам, думая, что он спит. Он понимал, нет страшнее наказания, чем знать срок своей кончины. Он видел, как она боролась за жизнь, цепляясь за самую бредовую надежду.

Она умерла спустя два месяца. Он завалил цветами дорогу от дома до кладбища. Он плакал, как ребенок, когда опускали гроб, он стал старше на тысячу лет…

Дома, под ее подушкой, он нашел записку, желание, которое она писала под Новый год: «Быть счастливой с Ним до конца своих дней». Говорят, все желания, загаданные под Новый год, исполняются. Видимо, это правда, потому что в этот же год он написал: «Стать свободным».

Каждый получил то, о чем, казалось, мечтал...–закончила я, со слезами на глазах.

—Какая же он тварь..–прошептал Фил, и зарылся руками в свои волосы.