Прочитанно

Я чуть не упала, когда вышла из такси. Айви подхватила меня под руку, и мы вдвоём кое-как дошли до двери. В голове всё плыло, но это было даже не от алкоголя. Просто внутри всё гудело. Гудело от него.

Воздух был липким, влажным — такой, будто ты дышишь через мокрую ватку. Летняя ночь, с её духотой и влажностью, словно намеренно давила на виски, как последствия алкоголя. Где-то жужжали комары, один садился мне прямо на плечо, но сил отмахнуться уже не было.

Я плюхнулась на диван, не раздеваясь. Платье прилипло к телу. Горло пересохло так, что даже говорить было тяжело.

— Айви... воды...

Она, хоть и выпила тоже немало, держалась куда бодрее. Пошарила на кухне и вернулась с холодной минералкой. Протянула, а я глотнула сразу половину. Газ прошёл по горлу, как буря. Хоть чуть отпустило.

— Ты как вообще? — тихо спросила она, присаживаясь рядом.

Я не успела ответить. Сверху послышались шаги. Через секунду по лестнице спустилась мама. Волосы собраны в небрежный пучок, на плечах — тонкий халат. Она глянула на меня, вся её поза — тревога, но голос спокойный.

— Мэй... что с тобой? Почему ты... — она окинула меня взглядом. — Напилась в хлам?

Я криво усмехнулась и закрыла лицо руками. Сейчас будет лекция. Сейчас скажет, что я превращаюсь в кого-то не того, как отец...

— Я горжусь тобой.

Я резко подняла голову.

— Что?

— Ты веселилась. Ты забываешь прошлое. Живёшь настоящим. А я... я так этого хотела. Чтобы ты просто была счастлива.

Я не сдержалась. Просто разревелась. Не от пьянки. Не от усталости. А от того, что больше не могла держать это в себе. Всё. Всё, что копилось.

— Мам... я его не забыла.

Она медленно подошла, села рядом, обняла за плечи. Айви с другой стороны держала мою руку. Я оказалась между двумя самыми близкими людьми. И всё, что я чувствовала, начало вырываться.

— Он сказал, что те записи — старые. Что с тех пор, как появился я, он не был ни с кем. И я... поверила. Честно. Хотя ненавижу себя за это. Я ведь должна его ненавидеть. За всё. За боль. За то, как держал меня взаперти. Но я люблю его. Чёрт, я всё ещё его люблю.

Мама слушала. Не перебивала. Не осуждала.

— Я дала ему номер. Запасной. Тот, что никто не знает. Почему? Не знаю. Может, потому что... хочу, чтобы он знал, что я не исчезла. Что я здесь. Всё ещё.

Я посмотрела на неё. На Айви. Внутри было пусто и больно. Но и чуть легче. Будто, сказав всё это вслух, я скинула хотя бы часть груза с плеч.

Мама погладила меня по волосам. Тихо, почти шёпотом:

— Иногда любовь — это не слабость. Это просто... боль, которая всё ещё жива.

Мамины руки гладили меня по волосам, тёплые, чуть шершавые от времени, но такие родные. Голос её звучал приглушённо, будто колыбельные из моего детства — те, что пела, когда я боялась гроз. Всё внутри постепенно утихало. Плакать уже не хотелось. Только лечь, забыться и исчезнуть хоть на пару часов.

Айви тоже выдохнула рядом. Я чувствовала, как её голова чуть соскользнула с моего плеча. Она заснула прямо тут, не дождавшись конца моего исповедания. Да и я — через пару минут. Мамино тепло, полумрак гостиной, шорох её дыхания — всё сложилось в кокон, и я погрузилась в сон так внезапно, что даже не вспомнила, как дошла до кровати.

Когда я открыла глаза, было уже светло. Белые шторы на окне колыхались от лёгкого сквозняка, солнце резало глаза. Я моргнула, потянулась — и только потом поняла, что лежу в своей кровати, в своей комнате. Айви дрыхла рядом, раскинув руки, как морская звезда. Даже туфли не сняла. Я хмыкнула. Кто нас сюда притащил? Наверное, мама. Ангел, а не человек.

Но внутри... что-то уже не давало покоя. Снова это чувство. Словно ком в груди, тревожный, но неоформленный. Будто что-то вот-вот должно случиться, но ты не знаешь — хорошее это или плохое.

Я аккуратно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить Айви. Пол заскрипел под ногами. Я прошла по коридору и направилась в душ.

Холодная плитка, капли, шум воды — помогло чуть прийти в себя. Я стояла, давая каплям стекать по коже, будто смывая остатки той ночи, разговоров, боли. Но сердце... сердце не отпускало.

Одевшись, я вышла на кухню. Мама уже колдовала у плиты. Запах был просто убийственный — сладкий, тёплый, с корицей и ванилью.

— Панкейки? — спросила я, делая вид, что не умираю от голода.

Мама обернулась, улыбнулась:

— Конечно. С шоколадом и клубничным джемом. Тебе нужно начинать день с чего-то хорошего.

Я села за стол, взяла вилку и... на секунду замерла. Панкейки — идеальны. Но внутри всё ещё звенела та самая тревога.

Оливер.Напишет ли?

И почему мне до сих пор так важно знать ответ?

Айви уехала как только проснулась.Сказала, что старший брат уже заждался, что обещала помочь ему с чем-то важным — не уточнила, и я не спрашивала. Мы обнялись у двери, она пообещала написать вечером.Но как только её шаги стихли на террасе, в доме стало... как-то особенно тихо.Тишина была не пустой, а настойчивой.Как будто дышала рядом.

Мама заметила сразу. Я сидела на кухне, ковыряясь вилкой в последнем панкейке, уже холодном, как мои пальцы.

— Мэй... — она осторожно поставила чашку напротив меня. — Что происходит?

Я подняла на неё глаза.Молчание снова висело между нами. А потом — вырвалось:

— Он не написал.

Мама нахмурилась:

— Кто?

— Оливер.

Она откинулась на спинку стула и какое-то время просто смотрела на меня. А потом — выдохнула, будто я сказала что-то нелепое.

— И? Что с того?

— Я... — я не знала, как объяснить. — Я просто... дала ему номер. Он сказал, что будет рядом, если я позволю. И... ничего. Ни слова. Ни точки.

— Так ты ждёшь? Сидишь и ждёшь?

— Я не знаю. Просто внутри... будто что-то не так. Или я зря ему поверила.

— Мэй, — мама наклонилась ближе, — зачем ты вообще дала ему номер, если ты сама не уверена в этом человеке?

Я не ответила. Только уставилась в экран телефона. Пусто.

Вечером я написала Айви.Сначала просто:

> [17:48] Я: Он не написал.

Потом:

> [18:01] Я: Ни слова. Я тупая, да?

Ответ пришёл через пару минут. Короткий:

> [18:03] Айви: Ты не тупая. Но ты реально бесишь.Я думала, мы это прошли. Ты сбежала от него, Мэй. Сбежала!А теперь сидишь и сохнешь? По этому гандону?

Я сглотнула. Написала:

> [18:04] Я: Я не знаю, что со мной. Просто хочу понять, зачем он тогда говорил всё это?

> [18:05] Айви: Потому что он умеет говорить. Потому что он манипулятор. Потому что ты для него — слабое место, и он знает, как тебя дёргать за ниточки.Блин, Мэй, да вокруг тебя полно нормальных парней. Весёлых, добрых, настоящих. А ты...

> [18:06] Айви: А ты ждёшь сообщения от того, кто держал тебя как куклу в клетке.

Я закусила губу. Глаза защипало.

> [18:07] Я: Я не жду. Просто... хочу знать, что это всё не зря. Что я не дура, поверив в то, что он меня любил.

> [18:09] Айви: Даже если любил — это не оправдание.Перестань искать логику в чувствах, которых не должно быть.

Я долго смотрела на экран, потом погасила телефон.Села у окна. Снаружи уже темнело. Вдалеке кричали птицы — или может, это были дети во дворе.А в комнате — снова это молчание. Густое, давящее.

Я прижала колени к груди и уткнулась в них лбом.Иногда любовь — это не слабость.Но почему тогда от неё так больно?

                              ♡♡♡

Два дня.Сорок восемь часов.Две ночи, в которые я не могла уснуть и лежала, уставившись в экран телефона.Молчание. Абсолютное. Тотальное. Глухое.

Я не выходила из дома.Даже на балкон.Просто сидела у окна, иногда перелистывала ленту, не видя ничего.Ела через силу. Пила чай, который остужался ещё до первого глотка.Мама больше не спрашивала. Только оставляла еду на столе и тихо уходила.

Айви приходила первой. Явилась без предупреждения, с мороженым и фразой:

— Так, ты либо ешь, либо я кормлю тебя с ложечки, как грудного младенца.

Я едва улыбнулась.Она осталась на весь вечер. Включила какую-то глупую комедию, обвешала меня пледами, пыталась рассмешить.

Не вышло.

— Ты реально сводишь меня с ума, — в какой-то момент она взорвалась. — Ты выглядишь так, будто кто-то умер. Это всего лишь он! Ты свободна! Вспомни, как мечтала об этом!

Я промолчала.Потому что в душе была война. Я действительно мечтала быть свободной.Но, став ею, почему-то чувствовала себя пустой.

На следующий день пришёл Лукас.Принёс булочки с корицей и свежевыжатый сок.

— Ты выглядишь, как будто три дня не дышала, — он сел на край кровати. — Мэй... ты правда всё ещё думаешь о нём?

Я только кивнула. Без сил.Он посмотрел на меня долго. Потом просто обнял. Без слов. Без осуждения.Айви в это время сидела в углу и злилась. Даже не на меня — на него.

— Вот бы я могла стереть его из твоей головы, — пробормотала она. — Или хотя бы набить ему морду. Знаешь, как по-честному.Она замахнулась подушкой и швырнула её в стену. — Он заслужил.

Вечером они ушли. Обещали вернуться завтра.А я снова осталась наедине с тишиной.

На третий день, ближе к полуночи, я сидела в темноте. Одна. Только экран телефона освещал лицо.И тут — вибрация.Сердце будто выстрелило в грудную клетку.

Оливер Баннет:

> "Это Оливер. Прости. Я потерял номер. Искал, как сумасшедший. Нашёл только что. Я понятия не имею, хочешь ли ты слышать от меня хоть слово... но если хочешь — я здесь. Пожалуйста."

Несколько строчек.Простых.Но они прожгли меня насквозь.

Пальцы задрожали.Всё, что было тихо, больно, терпимо — сорвалось.Слёзы сами хлынули по щекам.

Я смотрела на экран. Не зная, что написать. Что можно написать.И можно ли вообще — отвечать.Верить ему, или он действительно манипулятор который пользуется моими чувствами?

                                     •От лица Оливера•

Я думал, что напишу ей на следующий же день. Даже раньше — ночью. Только дождусь, когда всё уляжется. Когда разум хоть немного прояснится после того, как она ушла. Я держал её номер, эту грёбаную бумажку, как проклятое спасение. Маленький клочок надежды, свернутый вдвое и аккуратно спрятанный в кармане пиджака. Её почерк — чёткий, уверенный. Последнее, что осталось мне от неё. Я перечитывал цифры вслух, как заклинание. Как будто от этого зависело, вернётся ли она.

Но когда я проснулся утром — бумажки не было.

Я сразу почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Не просто паника. Это было как будто меня снова лишили её. Второй раз за три дня.

Сначала я перерыл весь дом. Все карманы, все пиджаки, даже те, что давно не надевал. Проверил мусор — да, я стоял, как идиот, среди чёрных мешков, разгребая клочья бумаги с отвращением и отчаянием.

Я срывался на охрану:

— Она могла уронить его, когда выходила? Кто-нибудь видел? Кто стоял у чёрного входа в ту ночь? Где записи камер?

Я проверил каждый шаг. Камеры, слежка, уборка. Всё. Всех. Я не ел, не спал. Спал ли я до этого — тоже вопрос. Без неё я не мог даже дышать как раньше. Словно кислород остался на той самой бумажке, и теперь я задыхаюсь, чёрт побери.

На второй день я разнёс архивную комнату, выкинул половину бумаг, потому что паранойя съедала меня — а вдруг я её не потерял, а кто-то взял? Кто-то, кто знал, что мне нельзя с ней связаться? Кто хотел нас разорвать окончательно?

— Найдите. Эту. Чёртову. Бумагу. — сказал я Марку, своему самому старому помощнику. Он впервые в жизни не осмелился мне возразить.

На третий день... я уже почти сдался. Я стоял один в библиотеке, просто перелистывая старую книгу, в которую прятал кое-какие заметки. Хотел отвлечься. Хотел... забыть.

И именно там я её нашёл.

Клочок. Свернутый вдвое. Пожёванный край. Маленькое кофейное пятно на цифрах. Мой почерк сбоку, где я зачем-то написал: "не забудь".

Ирония.От переживаний за Мэй,у меня стала ужасная память.Я не могу вспомнить что ел на завтрак,через час после его приема,про маленькую записку я вообще молчу.

Мои пальцы сжались, как будто я боялся, что если ослаблю хватку — она исчезнет снова.

Я сел. Медленно. Вдавливаясь в кресло, как будто после марафона, как будто каждый нерв в теле выгорел. И только тогда — только тогда — я открыл телефон. Медленно. С дыханием, которое мешало набрать цифры. С дрожащими пальцами.

Я долго думал, что написать.

Слова в голове не складывались. Потому что что ты скажешь человеку, которого потерял из-за своей беспомощности? Как не выглядеть жалким, когда на самом деле ты на грани?

Я всё же написал:

> "Это Оливер. Прости. Я потерял номер. Искал, как сумасшедший. Нашёл только что. Я понятия не имею, хочешь ли ты слышать от меня хоть слово... но если хочешь — я здесь. Пожалуйста."

Отправил.

Смотрел на экран, как будто ждал, что он загорится. Что она ответит сразу. Что скажет что-то, что угодно. Что простит. Или даже пошлёт. Я бы принял любое слово — главное, чтобы это было от неё.

В тот момент я понял одну вещь:Если она не ответит — я не справлюсь. Потому что уже не было варианта, где я живу без неё.

И тут же увидел: прочитано.

Меня пробило током.Она видит. Она знает, что это я.

Я сидел с телефоном в руках, уставившись в экран, как в молитву. Минуты тянулись, как вечность.Пять.Десять.Пятнадцать.

Ни точки. Ни "печатает...". Ничего.Только это долбаное "прочитано".

Сначала я думал: ну ладно, может, занята. Может, ей нужно время.Потом начал ходить кругами по кабинету. Смотрел в окно, не видя ничего. Звонил сам себе, лишь бы не думать.

Прошёл час.

Она так и не ответила.

— Почему?.. — выдохнул я, глядя в телефон. — Почему ты молчишь?

Я просто хотел знать, что с ней всё в порядке. Хоть одно слово. Хоть точку.Но она меня игнорит.

Час назад я держал в руках номер, который так долго искал. А сейчас держу тишину, которая рвёт мне грудь.

И хуже всего...Я не понимаю почему.