Две стороны пропажи

Я — Оливер Баннет. И я не проигрываю.

Каждую ночь, когда остальная часть дома погружается в тишину, я сижу перед стеной из мониторов. Глаза красные, пульс бешеный. Где-то в Бразилии… или, чёрт возьми, хоть на другом конце света, она может быть одна. Беззащитная. Думает, что я — её враг. Что я играл.

Нет.

Она не понимает. Не знает. Я бы отдал всё — клан, деньги, кровь — чтобы она просто снова посмотрела на меня как раньше.

— Ты её потерял, — прошипел Уильям, когда я сорвался в его кабинет второй раз за день. — Твоя ошибка. Твоя слабость.

Я схватил его за воротник, прижал к стене.

— Если ты хоть пальцем приложился к её исчезновению… я тебя уничтожу. Клянусь, отец. Не как сын. Как враг.

Он не испугался. Уильям никогда не боится. Но он больше не говорил ни слова. Просто вытер воротник, как будто на мне пыль, и вышел.

Плевать. Пусть молчит. Пусть прячется за своими играми.

Я связался с каждым знакомым хакером. Подкинул вознаграждение. Миллион долларов — за хоть какой-то след. Включил все камеры на трассах, вокзалах, границах. Купил доступ к частным системам слежения. Никто не проходит мимо, не оставив цифровой след. Никто.

— Вы просматриваете эту зону третий раз, — доложил один из техников.

— Значит, просматривай в четвёртый. Или я прослежу, чтобы ты больше нигде не работал, ясно?

Мир стал пустым. Без Мэй даже воздух какой-то неправильный. Я каждый вечер делаю кофе — тот, который она любила. С двумя ложками сахара. И просто… ставлю его на подоконник в её комнате. Смотрю, как он остывает. Как будто она вернётся. Как будто это всё просто дурной сон.

Но это не сон.

И если придётся пройти по пеплу — я пройду. Если придётся сжечь всех, кто встанет на пути — я сожгу.

Мэй. Я найду тебя. И ты узнаешь, что я никогда не играл.Никогда.

♡♡♡

— Босс, прошу прощения… — голос охранника прозвучал сдержанно, почти извиняющимся. — Но вы просили сообщать обо всём важном…

Я оторвал взгляд от экрана. Сотни камер. Тысячи лиц. Ни одного — её. Мэй. Как будто испарилась.

— Что там? — устало спросил я, потирая виски.

— Рафаэль… Он всё ещё в восточном крыле. Говорит, что хочет поговорить. Якобы знает, чем может быть полезен. Мы не стали его трогать без вашего разрешения.

Я сжал губы, выдохнул сквозь зубы. Рафаэль. Сидит здесь уже неделю. Не сбежал, не просил пощады. Просто ждал.

— Ладно, — тихо сказал я и встал. — Спасибо, что доложил.

Он удивлённо моргнул, будто ожидал, что я сорвусь. Не в этот раз. У меня уже не осталось ни сил, ни слов. Только пустота и злость. Но не на них. На себя.

Я направился в сторону восточного крыла. Шёл быстро, в голове крутились обрывки мыслей. Рафаэль — учёный, сильный ум. Таких держат в кланах до последнего. И он мог бы быть полезен. Но он чуть не убил Мэй. Я видел, как её тело тряслось от того дурацкого паралитика. Видел, как она смотрела на меня, не в силах вымолвить ни слова.

Открыл дверь. Рафаэль поднял голову.

— Оливер, — просто сказал он.

— Не радуйся, что я пришёл, — сухо ответил я. — У меня к тебе больше вопросов, чем терпения.

— Тогда я сразу к делу, — он откинулся назад. — Я не пытался убить её. Мне дали приказ. Я не знал, кто она. Узнал — и понял, что влип.

Я молчал. Просто смотрел на него. Он выглядел спокойно. Как человек, который осознаёт, в какой опасной ловушке оказался, но всё ещё верит, что есть шанс.

— Ты работал на клан Сантильяно. Если они узнают, что ты жив и здесь — тебя приговорят.

— Я это знаю, — кивнул он. — Но ты — не они. Ты можешь думать. А значит, ты уже понимаешь, что я нужен тебе. И ей. Рано или поздно — ты сам придёшь ко мне за ответами.

Я тяжело выдохнул, сел напротив. Не потому что хотел, а потому что устал.

— Я не простил тебя. И не прощаю. Но если ты хоть на шаг двинешься без моего ведома — тебя не спасёт никто. Ни наука, ни разум.

— Справедливо, — спокойно кивнул он.

Я поднялся.

— Пока ты здесь. Но под круглосуточным наблюдением. И молись, чтобы ты действительно оказался полезен. Иначе…

Я не стал заканчивать. Просто ушёл. Не хватало мне ещё одного мертвеца на совести.

А Мэй… если бы она только знала, что я готов держать рядом человека, которого ненавижу — только ради шанса вернуть её обратно.

                   •От лица Мэй•

Прошла почти неделя, как всё встало на свои места. Я будто заново училась дышать. Каждое утро начиналось с того, что я распахивала шторы, впуская в комнату солнце, и не боялась увидеть под окном чёрный внедорожник. Я ела медленно, с удовольствием, а не потому, что нужно было закинуть в себя хоть что-то, чтобы не потерять сознание. Мама была рядом, ночные кошмары отступили, и мне казалось, что я наконец-то ожила.

В тот день я выбралась одна — впервые за долгое время. Мама настояла:

— Иди, погуляй. Возьми книжку или музыку. Просто отдохни. Ты это заслужила.

Я согласилась. Зашла в уютное маленькое кафе на углу, заказала себе кофе с миндальным молоком и миндальное печенье, села у окна и достала блокнот — не для заметок, а просто чтобы рисовать. Что угодно, неважно. Это успокаивало.

Я только начала набрасывать силуэт девочки с распущенными волосами, как резкий кашель отвлёк меня. Кто-то задел мой столик, пролив кофе себе на джинсы.

— Чёрт! Прости! — быстро пробормотал парень, нагибаясь и вытирая мокрое пятно салфетками.

Ему было, наверное, лет девятнадцать. Светлые волосы, в беспорядке торчащие из-под капюшона, немного курносый нос, а глаза — светло-карие, почти золотистые. Он поднял взгляд, явно ожидая, что я накричу, но я только удивлённо улыбнулась.

Он так сильно напоминал мне Чада. Ту версию Чада, которую я любила и в которую верила. Такой же добрый, немного неуклюжий, вежливый до смешного. Тот, кто не пытался казаться крутым — просто был собой.

— День не задался? — спросила я.

— Ага, — фыркнул он. — Первый раз в этом кафе, и сразу облил себя. Новый рекорд.

Он сел за соседний стол, но через минуту пересел ко мне с неловкой улыбкой.

— Я Лукас. Недавно переехал. А ты?

Я чуть замялась.

— Анна, — ответила не думая. Это имя было на всех документах. Новая я.

Он не стал задавать лишних вопросов. Просто кивнул и продолжил разговор, будто бы знал меня сто лет. Мы проболтали почти час. Он оказался лёгким, весёлым, с каким-то внутренним спокойствием. Сказал, что учится в музыкальной школе, играет на гитаре и сочиняет песни "для себя".

— У меня даже подписчики в TikTok есть. Правда, девять. И пятеро — моя семья, — рассмеялся он.

Я тоже засмеялась. И мне давно не было так легко.

Конечно, я сначала не доверяла ему. Я сразу заметила, как он украдкой смотрит на мои руки, на лицо. Я носила очки, капюшон, старалась не выделяться — и всё же внутри горел тревожный маяк. А вдруг он из них? Подставной?

Но с каждым словом, с каждой его неуклюжей улыбкой, я понимала — он просто обычный. Настоящий. Тот, кто не видел в девушке напротив «проблему», «цель» или «объект», а просто видел человека.

И в какой-то момент я позволила себе рассказать. Немного. Очень размыто. Он не задавал уточняющих вопросов. Просто слушал. А потом сказал:

— Я не знаю, через что ты прошла, но… если захочешь — забудем это. А если не сможешь — я рядом.

Я не заплакала. Хотя хотелось. Просто кивнула и сжала его руку.

Я не знала, кто он для меня. Друг? Возможно. Спасение? Может. Но главное — он ничего не требовал. И, может, впервые за долгое время, мне стало спокойно.

За эту неделю, впервые за долгое-долгое время, я почувствовала вкус жизни. Не выживания — а именно жизни.

Мы с мамой гуляли по рынкам, искали редкие специи для её любимых блюд, она научила меня готовить традиционные сладости из детства — пахлаву и рахат-лукум. И, что самое удивительное, у меня получилось. Я даже смеялась, когда мама сказала:— Мэй, если всё пойдёт плохо, ты сможешь открыть кондитерскую.— Да, «Сладкий побег», — хихикнула я, и мы обе засмеялись до слёз.

Я много читала. Снова. Перелистывала страницы старых книг, которые когда-то дарил папа. Не ради сюжета — ради ощущения, будто возвращаю себе кусочки прошлого, но без боли. Без страха.

Мы с мамой даже сходили в кино. Самый обычный фильм, комедия — где люди смеются, влюбляются, танцуют. В зале пахло попкорном, и я ловила себя на том, что сижу расслабленно, даже не оборачиваюсь через каждые десять секунд. Просто… смотрю. И улыбаюсь.

Иногда, по вечерам, я сидела на балконе с кружкой чая, укутанная в плед, и слушала город. Пели сверчки, мимо проезжали машины, кто-то смеялся вдалеке. Это были звуки жизни. Простой. Мирной. Моей.

И да, я впервые за долгое время посмотрелась в зеркало — и не отвернулась. Светлые волосы, новая одежда, спокойные глаза. Это была я. Только другая. Сильнее. Живее. Настоящая.