глава 15

Все мы совершаем ошибки. У каждого есть слабости, зависимости, то, что тянет на дно. Но самое страшное –это когда человек решает, что делает это осознанно. Что всё под контролем. Это не сила. Это иллюзия. Самообман, завёрнутый в красивую упаковку. Ты думаешь, что держишь всё в руках, что просто выбираешь этот путь. Но на самом деле ты уже падаешь – просто ещё не осознала этого.

Саша долго смотрела на подругу, лучшего человека в её жизни, частичку живого счастья. Та сидела всё так же – молча, с этой проклятой кружкой в руках, будто в ней был ответ на все вопросы. Внутри у Саши что-то сжалось. Наблюдая за ней, потерянной, запутавшейся, будто чужой, она вдруг резко встала – что-то щёлкнуло в голове.– Всё, я поняла! – выдала она и быстро задвигалась по комнате, хватая куртку.– Саша, ты что... ты о чём?– Всё будет хорошо. Я всё решу.И прежде чем Ангелина успела задать ещё хоть один вопрос, Саша уже выскочила за дверь, оставив после себя только запах духов и ощущение надвигающейся бури.

– Что она решать собралась? У тебя какие-то проблемы?Голос за спиной – низкий, спокойный, и от этого пробирает до мурашек. Аля вздрогнула, сердце дернулось, будто её поймали за чем-то запретным, резко обернулась. Он сверлит взглядом в упор. До дрожи в коленях.- Блядь, не подкрадывайся так! - выдохнула с раздражением, хотя голос всё равно предательски дрогнул.– Ты не ответила, – спокойно повторил он, делая шаг вперёд.– А ты давно из ванной вылез? – отмахнулась, будто они просто спорят из-за какого-то пустяка. Хотя ладони стали влажными, и дыхание сбилось.– Мне не нравится, что ты увиливаешь, – его голос стал чуть ниже, мягче, но в этой мягкости сквозило предупреждение.– А мне не нравится, когда ты давишь, – попыталась удержать равновесие. Но он уже двигался вперёд, шаг за шагом, сокращая расстояние между ними.Она попятилась, пока спина не упёрлась в холодную дверь. Дальше – некуда, разве что в замочную скважину. Он наклонился чуть ближе, словно наслаждаясь её беспомощностью.– Не заставляй меня повторять, – его голос - шелк с лезвием внутри. Нежный, но обжигающий.– У меня нет проблем. Всё отлично, - выдохнула быстро, глядя куда угодно, только не в его глаза. - Всё просто потрясающе. Хороводы счастья, розовые пони... Тебе-то какая разница?– Да так, – тихо усмехнулся он, наклоняясь ближе, почти касаясь её губ. Его дыхание щекочет кожу, а в глазах – то, от чего становится не по себе.

Она резко выставила руки, упираясь в его грудь.Аля отступила, развернулась и направилась на кухню. В тишине слышался только её ровный шаг по полу. Через несколько минут раздался щелчок – дверь захлопнулась. Он ушёл.

Ангелина стояла в пустой комнате, и в голове всё крутилось одно. Её сердце путалось, когда вспоминала его взгляд, голос, прикосновения. Она отталкивала мысли о нём как что-то грязное и запрещённое. Ведь он – источник боли, источник её ошибок."Это просто влечение", - убеждала себя она, пряча чувства глубже. Но иногда, в тихие моменты, когда никого рядом не было, внутри что-то тянуло к нему, словно магнитом. И каждый раз, когда она пыталась забыть, эти ощущения возвращались с новой силой.Отрицание – единственное, что оставалось. Потому что принять правду было слишком страшно.

Ангелина включила чайник, машинально высыпала чай в кружку. Всё – как по шаблону: одно движение за другим, будто кто-то другой управлял её телом. Тишина давила – почти физически, как будто стены медленно, по миллиметру, съезжались. Единственный звук – гудящий чайник, да еле заметное тик-так от старых наручных часов, забытых кем-то на подоконнике.Она тщательно помыла кухонный стол, хотя его никто не пачкал. Переставила стулья. Протёрла раковину, не глядя. Поставила тарелки ровнее. Бесполезные действия, которые хоть как-то склеивали в кучу её рассыпающийся мозг.Раньше по дому слышался смех. Раньше кто-то обязательно звал на ужин, ругался из-за немытой посуды, спрашивал, как дела. Сейчас – гул пустоты и собственные шаги, от которых хотелось сбежать."Интересно, – подумала она, – когда именно они перестали появляться дома когда есть я?» Возможно, это произошло постепенно. Они просто стали приходить поздно и уходить рано. Оправдывались работой, встречами, срочными делами. А может, просто устали. От неё. От себя. От этих комнат, в которых давно никто не чувствовал себя дома.

Вспомнив про школу она посмотрела на часы – почти полдень. День пролетел мимо, вроде только начался а внутри всё уже напоминало позднюю осень. Ту, которая приходит не с дождём, а с тишиной. Когда всё вокруг будто вымерло, а ты ещё не понял, что тоже.

Чай так и остался нетронутым.