глава 13

– Я на кухню, – буркнула Саша, вставая с кровати и скрываясь за дверью.Ангелина осталась. Тихо села рядом, на кровати. Глеб лежал, уткнувшись в подушку, но всё же, почувствовав её присутствие, зашевелился.–Ты… ты как облако… – выдал он неразборчиво, мотнув головой. – Тёплое такое… с ногами.Ангелина медленно повернула к нему голову:– Прости, что?–Я бы на тебе... – он замолчал, морщась, как будто подбирал слово. – Полежал. Ну, не в плохом смысле. Просто… уютно.– Ты как ребёнок.– Ммм… дети... – протянул он, закрывая глаза. – Только не рыжие. Рыжие орут.Ангелина прикрыла лицо рукой.– У тебя волосы хорошие, – добавил он, уже почти засыпая. – Они... как вареники.– Вареники?– Ну… мягкие и… вкусно пахнут

– Ты это хотел сказать?– Я... пришёл, потому что... ты как... маяк. Только без света. И с характером. Зато видно издалека.Ангелина подняла брови:– Очень трогательно. А теперь по-человечески: ты пришёл, чтобы об этом поговорить?Он снова закрыл глаза, губы дёрнулись в подобии улыбки:–Я пришёл, потому что, когда мне хреново... я думаю о тебе. И... шёл... пока ноги не перестали спорить с башкой.– И вот ты уже у меня дома, пьяный, с бутылкой в руке и речами по типу «ты как облако».– Облако с ногами, – поправил он, ткнув пальцем в воздух. – Это важно.

– А ещё у этого облака есть нервы, между прочим. И терпение не резиновое.– У тебя терпение, как у тёщи в отпуске. – Но ты всё равно красивая. Даже злая.–А ты пьяный и несёшь полный бред.– И это тоже. Пьяный и честный – опасный коктейль, – с серьёзным видом добавил он, а потом тяжело вздохнул. – Я правда не знал, куда ещё пойти.

Она долго на него смотрела, пытаясь подобрать слова которые давно крутятся в голове.– Хоть раз приди, когда у тебя всё хорошо. Не когда ты еле на ногах держишься и несёшь чушь, а просто... потому что хочешь. Глеб приподнялся на локте, в глазах блеснуло что-то странное, будто на секунду он стал трезвее.–Я, знаешь ли, умею цитировать Бродского. Плохо, но с душой.

Она тихо рассмеялась – без издёвки, скорее нежно, с умилением.– Ну давай, Бродский. Цитируй. Но не громко – Саша на кухне, она не выдержит твоей поэзии в таком исполнении.

Глеб прикрыл глаза, выдохнул и пробормотал что-то на грани бреда и философии. А Ангелина сидела рядом, чувствуя, как странно легко – и в то же время тяжело – становится от его присутствия.– Ты невыносим. Но почему-то... мне уже не хочется выставлять тебя за дверь.Он облокотился на её плечо и тихо прошептал:–Потому что ты такая же ненормальная, как и я.Ангелине стало внезапно некомфорто, его сказки сумасшедшего, странные комплименты, оставаться один на один стало почему то жутко.– Саши что-то долго нет, – Ангелина поднялась с кровати. – Пойду к ней, а ты спи, давай.

– Не уходи, – тихо попросил Глеб, обняв её за талию.Объятия стали крепче, словно он пытался удержать момент, который уже казался ускользающим. Он медленно улёгся рядом, осторожно притянул её к себе и начал нежно целовать шею. Его губы были теплыми и мягкими, словно пытаясь передать то, что не мог сказать словами. Ангелина почувствовала, как по коже пробежали мурашки – в этих прикосновениях было что-то одновременно успокаивающее и тревожное.В этой нежности, словно находя наконец долгожданный покой, он тихо уснул, его дыхание стало ровным и спокойным. Ангелина застыла рядом, чувствуя тепло его прикосновений, и на миг забывая обо всём вокруг.

Саша тихо зашла в комнату с двумя чашками чая, посмотрела на уснувшего Глеба и Ангелину и тихо пробурчала:–И на 20 минут нельзя оставить...Ангелина только вздохнула, понимая что хотя бы сейчас есть кто-то рядом кто сможет контролировать ситуацию.

Девушка аккуратно отстранилась, стараясь не разбудить кудрявого.– Спасибо, – прошептала она забрав чашку.– Не за что, – улыбнулась та. – Ты нужна ему больше, чем он сам себе признаётся.Они обменялись взглядами, и в этот момент в комнате повисла тихая, но крепкая связь — между пониманием и надеждой.Вечер продолжился в спокойном молчании, где даже простое присутствие друг друга стало поддержкой.