глава 12

И вновь всё вернулось в рутину. Будни затянули, как вязкая трясина. Каждый день был похож на предыдущий – день сурка без шанса на выход. После того вечера, когда она наконец позволила себе выговориться и расплакаться, стало легче – будто сбросила часть того, что разъедало изнутри. Стало тише в голове. Но и тише в жизни.

Цвета поблекли. Эмоции осели. Она больше не чувствовала ни боли, ни радости – лишь пустоту. Серую, ровную, как небо без солнца. И в этой тишине росло одно – жажда снова что-то почувствовать. Пусть даже искусственно, пусть не по-настоящему. Жизнь хотелось вернуть – любой ценой.Кто бы знал, что подсесть можно так быстро. Казалось, попробую лишь раз – у меня ведь не будет, как у других. Наивно, почти как вера в то, что это спасение.

Утро началось с запаха кофе. Редкая роскошь, когда мама не ушла раньше неё. На кухне было непривычно уютно: солнечные пятна на столе, тихо урчащий чайник, и тарелка с остывающими тостами.Мама стояла у плиты в нежно молочном свитере, волосы собраны в небрежный пучок. Она не говорила ничего с самого момента, как Ангелина зашла. Просто пододвинула к ней кружку с чаем и тарелку.

Перед уходом мама всё же посмотрела ей в спину.

– Если когда-нибудь захочешь поговорить – я умею слушать, не перебивая.

Это было больше, чем раньше. И этого хватило.

В школе было спокойно. Даже Гусь сегодня не проронил ни одной ядовитой фразы. А на последнем уроке, когда учитель объяснял тему, Саша неожиданно подсела к ней, будто это было само собой разумеющимся. Не спросила, не извинилась, не подала ни одного намёка, что между ними что-то было. Просто достала тетрадь, щёлкнула ручкой и наклонилась к ней:

– Знаешь, забавно так, – вдруг произнесла Саша. Нам ещё восемнадцати нет, а ощущение, будто по сорок лет. Всё ноем, всё в себе копаемся.– Угу. Я вот недавно на песок уставилась и чуть не разревелась. Романтика.

Саша хихикнула. Впервые за долгое время смех не казался раздражающим.

– Может, пойдём после уроков просто куда-нибудь? Без вечеринок, без всего. Хочу курить на лавке и жаловаться на жизнь.

– Договорились.

Никакой трагедии. Просто день, просто разговор. Может, всё начнёт налаживаться так же быстро, как когда-то разрушилось. Без причин.

После уроков они шли молча – не от неловкости, просто тишина вдруг стала уютной. Саша шла чуть впереди, разглядывая витрины, иногда оглядываясь, чтобы убедиться, что Ангелина всё ещё рядом. Та не отставала.Саша остановилась у ларька с домашней выпечкой – того самого, куда они бегали после уроков в начальных классах. Запах свежих пирожков тут же вернул их в беззаботные дни, когда мир казался проще, а проблемы – далеко и неважными.– Ты кокой будешь? – спросила, будто это был самый важный вопрос дня.– С картошкой, – пожала плечами Ангелина.– Тут раньше бабка сидела, продавала семечки, помнишь? – сказала Саша, кусая пирожок.– Да, и всегда радио у неё играло на фоне, – улыбнулась Ангелина, подняв палец вверх, делая акцент на своих словах. – Всегда что-то с глубоким смыслом.– Всё, что у неё было, – это семечки, радио и… 30 кошек! – добавила Саша с улыбкой. – Она каждого блохастого к себе тащила.Так девочки и сидели, вспоминая детство, перебирая смешные и трогательные моменты, которые казались такими далекими и одновременно близкими. В этом простом разговоре между ними словно возвращалась утраченная лёгкость – без сложностей и драм, только тёплое чувство дружбы и тихое понимание.

– У меня родоки уехали, предлагаю продолжить вечер у меня, – сказала Ангелина, завернув пальто потуже. – Конец осени, так-то холодно, писец.

Они шагали по мокрому тротуару, обсуждая планы и смеясь, как будто осень не пыталась сбить их настроение.Вдруг из-за угла слабо освещённой улицы показался Глеб – шатаясь, с бутылкой в руках и бессмысленным взглядом.– сукка... Саша косо посмотрела на него, но молчала. Ангелина глубоко вздохнула, решая, что этот вечер точно не будет таким спокойным, как планировалось.

– Ангелииинкааа, – протянул Глеб, качнувшись в сторону.– Ты чего, тут ночуешь? – сдержанно спросила она, остановившись в паре шагов.–Ага... ждал. Тебя. Хотел поговорить, – он попытался улыбнуться, но лицо получилось кукольным, будто натянутая маска.– Как с тобой говорить? Ты пьяный в нули. С тобой и трезвым говорить не получится.– Это не я... Это осень... и тоска...–Ну да, и бутылка водки – заметила Саша, –хорошая компания у тебя.

Ангелина тяжело выдохнула, глядя на Глеба, который сидел прямо у её ворот, обнимая бутылку.– И что с тобой делать? – пробормотала она, больше себе, чем ему.Саша рядом всплеснула руками.– Аля, что ещё с ним делать!? Ты же не баба Сара, чтоб всяких лишайных к себе тащить!– У бабы Сары хоть радио было, – мрачно усмехнулась Ангелина. –А у меня только дебильная привязанность и жуткая сентиментальность.Саша лишь закатила глаза и отступила назад. – Вот и живи с этим. И если он у тебя обоссытся, я снимаю это на видео и выкладываю в сторис.

Ангелина кивнула, присела рядом с Глебом и тихо сказала:–Подъём, котёнок дворовый. Мыть я тебя не буду если что.

Глеб что-то пробормотал в ответ, неразборчиво, но в интонации угадывалось довольное «мур». Он попытался встать, но споткнулся о собственные ноги и почти рухнул, если бы Ангелина не успела его подхватить.

– Как ты мне надоел – процедила она, закидывая его руку себе на плечи.– М-мм... ты вкусно пахнешь, — пробормотал Глеб, уткнувшись носом ей в шею, вызвав сильные мурашки.– Молчи. Ходить можешь?– Ну, териаеичски… — он тут же споткнулся, вцепившись в её плечо.  – Нет, не могу.– Пошли, «романтика моя».

Они дотащили его до дома, чуть не рухнув на крыльце. Ангелина толкнула дверь ногой, стараясь не упустить баланс. Дом встретил их тишиной и прохладой.Глеб завис у входа, будто забыл, как двигаться дальше.

– Снимай ботинки, – скомандовала Ангелина. – Или будешь спать на коврике?– Я люблю бетон… он честный.–Отлично, поговоришь с ним утром, – буркнула девушка.

– Уютный ты вечер придумала, – фыркнула Саша, закрыв дверь. – Девчонки, чай, плед, и пьяный философ в прихожей.– У тебя обои, кстати, тёплые, – пробормотал он, прижимаясь к стене, как к подушке.

– Это не обои тёплые, это ты горячий, – проворчала Саша, — спирт испаряется. Подруга стояла в прихожей, глядя на распластавшегося Глеба с выражением мученического терпения.– Ну что, вдвоём берём за лапы и тащим, или ты, как хозяйка, сама развлекайся?– Если я его сама потащу, то откинусь быстрее чем он от алкоголизма– Ладно, пошли, Кинг-Конг, тебя ждёт кровать и суровое утро.

– Он пахнет как магазин «Пять капель».– Зато тепло излучает, как грелка на батарейкахГлеб между тем начал что-то мычать себе под нос.– Что он сказал? – насторожилась Саша.– По-моему, он просит борщ. Или бессмертие.

С трудом притащив его в комнату, они буквально швырнули его на кровать и накрыли пледом.– Ангелин... ты свет...Обе девушки замерли. Ангелина первой подала голос:– А у него, оказывается, лирическое нутро. Под пледом и водкой.– Слушай, если он начнёт звать тебя "мамочка", я уйду.