Часть 2. Возвращение домой и первая жертва

Мир после войны

Прошёл ещё один месяц. Тридцать дней, наполненных тишиной - той странной, звенящей тишиной, которая наступает после того, как замолкают пушки. И, как это ни невероятно звучало для тех, кто ещё год назад хоронил друзей в братских могилах, мир наступил.

Да, вы не ослышались.

Альбус Дамблдор и Том Реддл, два величайших волшебника столетия, заклятые враги, чья ненависть питала войну десятилетиями, встретились за круглым столом в нейтральном зале Министерства Магии и подписали мирный договор. Свидетелями стали представители всех магических сообществ Европы, Азии и Америки. Пергамент был длиной в три метра, исписанный тысячами пунктов, параграфов и условий. Том Реддл поставил подпись чёрными чернилами. Дамблдор - синими. И когда последняя буква высохла, за окнами Министерства грянул фейерверк, какого Лондон не видел со времён окончания Второй мировой войны.

Весь магический мир начал восстанавливаться.

Руины Хогвартса, пострадавшего во время последней битвы, отстраивали заново - новые башни, новые залы, новые коридоры. Косой переулок, который был почти полностью разрушен во время бомбардировок Пожирателями (и ответных атак Ордена), расцвёл снова: витрины сияли, вывески горели золотом, и даже старый горбун на входе в «Горбин и Бэрк» снова улыбался, хотя раньше никогда не улыбался.

«Ежедневный пророк», сменивший главного редактора после того, как выяснилось, что старый сотрудничал с обеими сторонами (и брал взятки от всех), теперь печатал совсем другие новости. Каждый день на первой полосе появлялись портреты Гарри Поттера-Реддла и Усаги Цукино-Реддл. Их называли «Героями Нового Времени», «Миротворцами», «Теми, кто остановил войну, когда никто не мог».

Гарри это бесило. Он ненавидел фотографии, ненавидел интервью, ненавидел, когда его называли героем. «Я убил больше людей, чем любой Пожиратель в этом чёртовом ордене», - сказал он однажды репортёру, и тот побледнел и больше никогда не задавал личных вопросов.

Усаги, напротив, научилась улыбаться в камеру. Холодно. Расчётливо. Её улыбка ничего не значила - она сама это знала. Но магическому миру нужны были символы. А какой символ лучше, чем красивая девушка с золотыми волосами и трагической историей?

Самым удивительным оказалось то, что семья Уизли простила Гарри и Усаги смерть Рона.

Молли Уизли, которая когда-то растила Гарри как родного сына, пришла в Слизерин-мэнор сама. Она плакала. Она обняла Гарри так крепко, что он не мог дышать.

- Я знаю, - сказала она, всхлипывая. - Я знаю, что он сделал. Он шпионил. Он предал. Но он был моим мальчиком. И я... я не хочу терять ещё одного сына.

Гарри стоял, не двигаясь, с каменным лицом. Но когда она ушла, он закрылся в своей комнате и не выходил три часа. Усаги сидела под дверью, слушая, как он плачет - тихо, сквозь зубы, по-мужски.

Артур Уизли прислал письмо. Короткое.

«Война заканчивается, когда мы перестаём считать потери. Я не прощаю. Но я устал ненавидеть».

Гарри сжёг письмо в камине, не ответив.

Близнецы Фред и Джордж, которые потеряли брата (и чуть не потеряли друг друга в битве за Хогсмид), прислали коробку конфет «Бум-бурстик» с запиской:

«Просто потому, что ты всё ещё наш Гарри. Даже если ты носишь чёрное».

Гарри рассмеялся - впервые за полгода. Усаги видела этот смех и улыбнулась.

***

И вот наконец, после долгих споров и обсуждений, Гарри и Усаги пришли к выводу: пришло время возвращаться.

Не навсегда. Портал останется открытым - Том и Дамблдор совместными усилиями стабилизировали его, чтобы можно было путешествовать между мирами свободно. Но Усаги должна была вернуться. В свой мир. К своим близким. К тем, кто, возможно, всё ещё ждал её.

- Ты уверена? - спросил Гарри накануне вечером. Они сидели на крыше Слизерин-мэнора, глядя на звёзды. Летняя ночь была тёплой, и в воздухе пахло жимолостью.

- Я должна, - ответила Усаги. - Моя дочь. Мой муж. Мои подруги. Они там. Они ждут меня уже четыре года. Если они ещё живы... если они ещё помнят меня...

- Они помнят, - твёрдо сказал Гарри. - Таких, как ты, не забывают.

Она не ответила. Только сжала его руку.

На следующее утро у ворот поместья собрались все. Том Реддл - строгий, но с едва заметной грустью в глазах. Северус - как всегда, бесстрастный, но в руке он держал маленький пузырёк с зельем.

- На всякий случай, - сказал он, вручая его Усаги. - Выпей, если будешь на грани смерти. Но не раньше.

Люциус и Нарцисса - чопорные, но Нарцисса всё-таки обняла Усаги и прошептала:

- Береги себя, девочка.

Драко - покрасневший, неловкий, сжимающий в руках букет белых роз. Он протянул его Усаги, пробормотал:

- Это... ну... чтобы ты не забывала, - и быстро отошёл.

Беллатриса, как всегда, была эксцентрична. Она подошла к Усаги, взяла её за плечи и сказала громко, так, чтобы все слышали:

- Если эти твои феечки снова тебя тронут - вызывай меня. Я им покажу «Магикс»!

И расхохоталась - дико, безумно, но в её смехе не было издевки. Была привязанность.

И, конечно, Гарри. Он стоял последним.

- Ты знаешь, как связаться со мной, - сказал он. - Метка. Мы связаны. Где бы ты ни была, я почувствую.

- Знаю. - Усаги улыбнулась - по-настоящему, впервые за многие месяцы. - Береги дедушку. Он старый, хотя и не признаётся.

- Я слышу! - крикнул Том из-за спины.

Они рассмеялись. Потом Усаги шагнула в портал - мерцающую серебристую воронку, которая пахла грозой и далёкими мирами.

И мир вокруг неё изменился.

***

POV Усаги.

Токио. Родной город. Прошло четыре года.

Портал закрылся за моей спиной с тихим, почти нежным хлопком. Я стояла на холме, откуда открывался вид на весь Токио - огромный, сверкающий, пульсирующий жизнью мегаполис, который когда-то был моим домом.

Город изменился.

Небоскрёбы стали выше. Экран на здании «Сумитомо» теперь показывал не рекламу аниме, а новости о феях. Рекламные щиты пестрели лицами Винкс - их было шесть, знакомые до боли черты. Блум с её огненными волосами. Стелла в короне. Флора, улыбающаяся с букетом цветов. Муза с микрофоном. Текна в очках. И Лейла - с волосами цвета индиго и высокомерным взглядом.

А у подножия Токийской телебашни... я замерла.

Памятник.

Огромная бронзовая статуя - все шесть фей, стоящих в кругу, взявшись за руки. Их лица были подняты к небу, крылья расправлены, и казалось, что они вот-вот взлетят. На постаменте золотыми буквами было выбито: «Винкс - защитницы Земли. Спасибо за мир и безопасность».

Я почувствовала, как внутри меня что-то перевернулось. Холодная ярость, которую я так долго держала под контролем, начала пульсировать в висках.

Защитницы Земли? Спасибо за мир?

Да они изгнали меня. Они забрали мою семью. Они разрушили мою жизнь. И теперь этот город, который я спасала десятки раз, который я поливала своей кровью и слезами, стоя на коленях перед монстрами, - этот город поклоняется им?

Если бы я могла, я бы сожгла их на костре. Как в средневековье. Как сжигали ведьм, которых на самом деле и не существовало - но эти... эти заслуживают огня. Я представила, как Блум кричит, как пламя - её собственное пламя - пожирает её крылья. Представила, как Стелла теряет свою корону, как та падает в грязь, и король и королева Солярии смотрят на это с отвращением.

Но я не могла. Пока - не могла.

За время моего пребывания в мире брата я усвоила один принцип. Один закон. Одно правило, которое стало моей молитвой и моим проклятием:

Никакой пощады. Никогда. Ни за что.

Доброта убивает. Сострадание - это слабость. Прощение - это роскошь для тех, кто никогда не терял по-настоящему.

Я не могла сжечь их всех сегодня. Но я могла уничтожить их символ.

Я достала палочку - ту самую, из вишнёвого дерева с сердечной жилой дракона. Она пульсировала в моей руке, горячая, живая, словно понимала, что сейчас произойдёт что-то важное.

- Секо! - произнесла я, и заклинание ударило по верхней части памятника.

Звук был великолепен. Металлический визг, треск, а потом - глухой удар, когда бронзовая голова Блум оторвалась от шеи и покатилась по асфальту. Я стояла и смотрела, как головы других фей падают одна за другой - Стелла, Флора, Муза, Текна, Лейла. Они ударялись о землю, оставляя вмятины в асфальте, и замирали.

Я хотела, чтобы от их лиц ничего не осталось.

Я подошла к ближайшей голове - Блум. Её бронзовые волосы разметались по камням, глаза - пустые, бездушные - смотрели в небо. Я поставила ногу на её лицо. Туфля на высоком каблуке - та самая, с крылышками на пятке, которую я получила в новой трансформации.

- Я покажу тебе, насколько сладка месть, когда мы встретимся, - прошептала я, наклоняясь. - Ты забрала мою семью. Ты забрала мою жизнь. Ты сделала меня тем, кем я стала. И я благодарна тебе за это - потому что теперь я не боюсь испачкать руки.

Я топнула. Сильно. Каблук пробил бронзовую щёку, и металл хрустнул, как яичная скорлупа.

Сдохни, тварь. Хотя бы в моих мыслях.

Я выдохнула и пошла дальше. Нужно было двигаться. Полиция или магический патруль (появился ли он здесь за эти годы?) могли появиться в любую минуту. Я накинула на себя дезиллюминационное заклинание - не полная невидимость, но достаточная, чтобы случайные прохожие не замечали меня.

***

Я пошла к парку возле Токийской телебашни. Место, которое хранило столько воспоминаний, что они, казалось, росли из земли, как цветы - белые, розовые, золотые.

Вот та скамейка, где мы с Рей однажды поспорили, кто больше съест мороженого. Она выиграла, а потом у неё заболел живот, и она проклинала меня три дня. Вот фонарный столб, на который я налетела, когда убегала от монстра - в первый месяц после того, как стала Сейлор Мун. Луна тогда надо мной смеялась, я уверена.

А вот это место... я остановилась.

Тенистый уголок, скрытый от посторонних глаз плакучей ивой. Здесь мы с Мамору впервые поцеловались. Мне было четырнадцать, ему - семнадцать (или восемнадцать? Все эти реинкарнации, прошлые жизни - иногда я путалась в возрасте). Он был в смокинге, потому что только что вернулся с какого-то светского мероприятия. Я была в школьной форме. Шёл дождь, мы спрятались под ивой, и вдруг он посмотрел на меня так... так, будто я была единственной звездой на небе. И поцеловал.

А потом через месяц с этой ивы свалилась Чибиуса - наша дочь из будущего. В прямом смысле свалилась, как спелое яблоко, и приземлилась прямо на Мамору. Он тогда охнул. А я стояла, открыв рот, и ничего не понимала.

Эх, были времена.

Слёзы навернулись на глаза, но я сдержала их. Не время. Не место. Не сейчас.

Я пошла дальше по парку, погружённая в воспоминания. Ветки ивы касались моего лица, пахло сырой землёй и цветущим жасмином. Где-то вдалеке кричали дети, смеялись, играли в мяч. Мирная жизнь, которая когда-то была и моей.

А потом я услышала это.

Странный звук. Гул. Низкочастотная вибрация, которая не была похожа ни на что из того, что я знала. Не магия. Не техника. Что-то между.

Я замерла. Палочка мгновенно оказалась в руке.

- Homenum Revelio, - прошептала я.

Заклинание показало несколько магических сигнатур в двухстах метрах к северу. И одну - очень странную, пульсирующую, как сердцебиение - прямо у источника звука.

Я телепортировалась. Беззвучно. Мгновенно.

И то, что я увидела, заставило мою кровь превратиться в лёд.

Посреди поляны возвышался розовый купол. Он переливался, как мыльный пузырь, и внутри него... внутри него я увидела их.

Мои родители. Икэко и Кэнжи Цукино - они лежали на траве, без сознания. Их лица были бледными, губы посиневшими, дыхание - поверхностным, почти незаметным. Рядом с ними - мой младший брат, Шинго. Его очки свалились набок, и одна из дужек сломалась - значит, падение было жёстким. Его грудь поднималась и опускалась, но слишком часто, слишком неровно.

Моё сердце пропустило удар.

Нет. Нет. Нет. Только не они.

А рядом с куполом, скрестив руки на груди и улыбаясь - улыбаясь, как будто только что выиграла в лотерею - стояла Лейла. Фея волн. Одна из Винкс. Та самая, чью бронзовую голову я только что разбила каблуком.

Она была не одна. Слева и справа от неё застыли две русалки. Настоящие русалки - с жемчужными хвостами, влажными волосами, украшениями из кораллов и раковин. Они держали в руках трезубцы, и остриё каждого было направлено на купол.

- Ну, наконец-то, - сказала Лейла, обращаясь, видимо, к себе или к русалкам, - мне удалось забрать её родителей и её брата. Четыре года я охотилась на эту принцессу Луны, и где она была всё это время? Пряталась, как крыса? Или, может быть, она мёртва? Неважно. Теперь у меня есть заложники. Если она вернётся - она придёт ко мне. И я заставлю её заплатить за всё.

Она усмехнулась.

Я стояла в десяти метрах от неё, под маскировкой, и чувствовала, как внутри меня закипает берсерк. Красная пелена начала застилать глаза. Пальцы сжали палочку так, что она затрещала.

Убью. Убью её. Медленно. Горячей кровью.

Но я заставила себя сделать глубокий вдох. Я была не одна. Моя семья была в опасности. Действовать нужно было с умом.

- Лейла, это Рой. Мы на подлёте, - раздался трескучий голос из рации, висевшей у Лейлы на поясе.

- Очень хорошо, - ответила она. - Сколько вас?

- Пятеро. Транспортник загружен. Заберём купол и уйдём на Андрос.

- А принцесса?

- Не видно. Возможно, она действительно мертва. Или просто умная.

- Скоро узнаем, - Лейла повернулась к куполу, проверяя заклинание. - Держите связь.

- Скоро ув... - голос Роя прервался. - Погоди, кто-то пытается с нами связаться. Не знаю эту частоту. Одну минуту.

В рации послышался треск. Я поняла: это мой шанс. Я сосредоточилась, перестроила свои чары - Гарри научил меня этому трюку. Взламывать магические коммуникационные каналы.

- Слушаю... - повторил Рой.

Я наклонилась к микрофону - не к своему, а к тому, что существовал только в магическом спектре, - и произнесла тихо, но чётко:

- Гори в аду, сука.

- Что за... - Рой замолчал на секунду. Потом вскрикнул: - В нас летят какие-то разноцветные лучи! Это засада! Мы под атакой! Где вы?!

- Кто нападает?! - закричала Лейла в рацию. - Кто?!

- Не вижу... слишком ярко... мы падаем! Мы па...

Связь оборвалась. В рации воцарилась тишина. А через несколько секунд где-то на востоке прогремел взрыв. Глухой, утробный, похожий на удар грома в ясный день.

Лейла повернулась в ту сторону. Её лицо побледнело. Губы приоткрылись.

- Рой? - позвала она. - Рой, ты меня слышишь? Ответь!

Тишина.

- РОЙ! - закричала она, и в её голосе впервые прозвучал страх. - ОТВЕТЬ МНЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!

Но транспортник - тот самый, который должен был доставить Лейлу на Андрос с заложниками - больше не отвечал. Потому что его сбили. Артиллерией из другого мира. Ракетами, заряженными магией Британии. О том, что я успела предупредить свою семью, и теперь все Пожиратели Смерти - бывшие и настоящие, все авроры, все маги, которые хотели мира, - были на моей стороне. Даже Дамблдор, который когда-то пытался меня уничтожить, прислал сову с короткой запиской:

«Удачи, дитя. Мы с тобой».

Я успела подключить магию Британии к интернету и электричеству этого мира - через портал, который Гарри и Том стабилизировали. Теперь они могли связываться со мной. Могли видеть то, что вижу я. Могли стрелять оттуда, куда Лейла и её феи никогда не смогут добраться.

Взрыв затих. И в тишине, повисшей над парком, Лейла опустилась на колени. Её крылья - сиреникс, мощные, переливающиеся - обмякли и повисли, как мокрые тряпки. Она упала лицом в землю и закричала.

- НЕЕЕЕЕТ!!! РОЙ!!! НЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

Она кричала так, как когда-то кричала я. Четыре года назад. Возле поместья Принц. Так же. Те же ноты. Та же агония.

Я смотрела на неё, и во мне боролись два чувства. Первое - удовлетворение. Да, страдай. Да, плачь. Теперь ты знаешь, каково это - терять того, кого любишь. Твой парень мёртв, Лейла. Как мёртв Набу несколько лет назад. Как мертвы все, кого ты когда-то теряла.

Но внутри неё что-то происходило. Я видела это по её плечам, по тому, как она сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Трансформация. Перерождение. Она уже теряла Набу - и тогда она смогла выйти из депрессии. Стала сильнее. Жестче. Теперь история повторялась.

Она медленно поднялась. Лицо её было мокрым от слёз, но глаза... глаза горели. Горели ненавистью.

- Кто бы ты ни была, - прошептала Лейла, обращаясь в пустоту, - ты пожалеешь. Я найду тебя. Я убью тебя.

- Принцесса Лейла, - робко сказала одна из русалок, указывая хвостом в сторону дыма, - смотрите. Там кто-то идёт.

Из дыма выходила фигура.

Сначала - только силуэт. Высокий, грациозный, с длинными волосами, развевающимися на ветру, которого не было. Потом - очертания. Платформа туфель на высоком каблуке. Юбка, разлетающаяся в стороны, как лепестки белой лилии. Корона на голове, сияющая в лучах заходящего солнца.

Лейла смотрела, не дыша.

Дым рассеялся. И она увидела меня.

Я была Сейлор Мун. Я осталась ею - и навсегда ей буду. Но не той Сейлор Мун, которую они изгнали четыре года назад. Слабой, плачущей, умоляющей о пощаде. Нет. Теперь я была другой.

Перед изгнанием Старлайты успели передать мне брошь. Новую брошь - не похожую на старую. Она была выполнена в виде серебряных крыльев, расправленных для полёта, и внутри неё пульсировала сила Космоса.

- Используй её только в самых тяжёлых ситуациях, - сказал мне Тайки. - Эта сила не прощает ошибок.

В тот самый момент, когда я увидела родителей в розовом куполе, я поняла: пришло время. Я коснулась броши, и она отозвалась - жаром, светом, мощью, которая чуть не разорвала меня на части.

- Сила Космоса, помоги! - закричала я, и мир взорвался белым.

Трансформация длилась секунду - но ощущалась как вечность. Мои волосы - золотые, длинные - стали серебряными. Серебряными, как лунный свет, как звёздная пыль, как первая иней на замерзшем озере. На голове появилась диадема - изящная, ажурная, с крыльями по бокам. На лбу загорелся символ - звезда внутри круга, знак Космоса.

Одежда изменилась. Белое платье-купальник, облегающий, как вторая кожа. Белая юбка, многослойная, похожая на лепестки орхидеи. Белые туфли на высоком каблуке - и на пятке каждого ботинка, маленькие золотые крылья, которые трепетали, как живые.

Белые кольца на каждом пальце - кроме больших, они остались открытыми, чтобы я могла колдовать. Белые серьги - маленькие звёзды, свисающие на ниточках. Белое колье с жёлтой звездой посередине - прямо на впадине между ключицами.

И жезл. Палочка и старый жезл Сейлор Мун слились воедино. Новый жезл был тёмным - почти чёрным, с серебряными вставками. На его вершине парила большая тёмная сфера, похожая на миниатюрную чёрную дыру. Над ней - сфера поменьше, увенчанная восьмиконечной звездой. Под крылатой сферой находилась жёлтая сфера - размером с теннисный мяч, пульсирующая тёплым светом. А под ней - белая, ещё меньше. И так дальше, каскадом, уходящим вниз по древку.

Я чувствовала себя богиней. Не принцессой. Не воином. Богиней. Богиней возмездия.

- Что... - прошептала Лейла, и её глаза расширились. - Кто ты?!

- Я - Сейлор Космос, - ответила я. Мой голос звучал не так, как раньше. В нём было эхо. Словно говорили одновременно тысячи голосов. - И я несу возмездие во имя всех миров, которые вы разрушили. Во имя всех семей, которые вы разлучили. Во имя моей семьи.

Лейла отступила на шаг.

- Русалки! - крикнула она. - Атакуйте!

Две русалки бросились вперёд. Их трезубцы светились магией воды. Они, вероятно, думали, что я буду стоять на месте и принимать удар.

Я не стала.

- Sectumsempra! - прошептала я, направляя новый жезл.

Изумрудный луч прорезал воздух. Одна русалка - та, что была слева - даже не успела вскрикнуть. Заклинание Гарри, которое я выучила одной из первых, ударило по её крыльям - точнее, по плавникам, которые у русалок заменяли крылья. Тонкая, почти невесомая перепонка разорвалась с отвратительным звуком - как рвут влажную бумагу. Русалка закричала - высоко, пронзительно - и рухнула на землю, забившись в конвульсиях. Её хвост бил по траве, оставляя кровавые следы.

Кровь была повсюду. Синяя. Как их магия.

- Crucio! - бросила я на вторую русалку, даже не задумываясь.

Та застыла на месте. Её глаза расширились, рот открылся в беззвучном крике. А потом она закричала - так, что птицы в парке взлетели с деревьев, сбиваясь в панике. Она каталась по земле, царапая себе лицо, вырывая волосы, хвостом ломая кусты. Кричала долго. Слишком долго. Я не останавливалась.

Когда я наконец опустила жезл, она не двигалась. Я подошла, наклонилась, проверила пульс. Ничего. Мёртва.

На моих руках была синяя кровь. Она пахла морем и медью.

- Почему?! - закричала Лейла. Её голос сорвался. Она смотрела на мёртвых русалок, на их изуродованные тела, и по её щекам текли слёзы. - Почему такая жестокость?! Они не были частью войны! Они просто охраняли меня!

Я повернулась к ней. Моё лицо было спокойно - как поверхность чёрного озера в безветренную ночь.

- Желание мести, - ответила я. - Тебе и твоим подругам. Вы изгнали меня. Вы забрали мою семью. Вы сделали меня тем, кем я стала. А я... я научилась одному. Никогда не давать пощады врагу. Вы - мои враги. И пощады не будет.

Лейла зарычала. Её глаза засветились зелёным - цветом её магии волн.

- Sirenix! Сила глубин! - Она взмахнула руками, и в воздухе появились водяные шары, каждый - размером с футбольный мяч, каждый - сжат до такой плотности, что мог пробить сталь.

Она атаковала первой.

Я парировала. Легко. Как на тренировке с Гарри.

Шары разбивались о мой щит, как яйца о стену. Вода стекала по невидимому куполу, не касаясь меня.

- Твоя магия слаба, - сказала я. - Винкс полагаются на эмоции. На гнев. На любовь. На дружбу. Это ваша сила - и ваше проклятие.

Я подняла жезл.

- А моя сила - это смерть. Холодная. Рациональная. Неумолимая.

- Серебряный кристалл! Сила Космоса! - закричала я.

Луч, вырвавшийся из жезла, был белым. Не золотым - как раньше. Не розовым. Белым - как свет от взрыва сверхновой, как сияние чёрной дыры в момент, когда она пожирает звезду.

Лейла попыталась защититься. Создала водяную стену - толщиной в метр, сжатую до твёрдости алмаза. Луч прошёл сквозь неё, как сквозь туман. Её щит рассыпался.

Луч ударил её в грудь. Не убил - я не хотела убивать её быстро. Нет. Она должна была почувствовать каждую секунду того, что чувствовала я четыре года назад, когда портал закрывался за моей спиной.

Лейла упала на колени. Её трансформация схлынула - крылья исчезли, платье превратилось в обычную одежду. Она лежала на траве, глядя в небо мутными глазами, и повторяла:

- Рой... Рой... прости меня...

Я подошла к ней, наклонилась и прошептала на ухо:

- Ты выживешь. Ты вернёшься к своим. Ты расскажешь им, что Сейлор Космос вернулась. И что месть - это блюдо, которое подают холодным. Очень. Холодным.

Я выпрямилась.

- А теперь - спать.

- Stupefy.

Красная вспышка. Лейла замерла, без сознания.

Всё кончилось.

Я сняла розовый купол. Он лопнул, как мыльный пузырь, с тихим, почти музыкальным звуком. Мои родители и брат лежали на траве, всё ещё без сознания.

- Ennervate, - прошептала я, касаясь жезлом каждого по очереди.

Икэко Цукино открыла глаза первой. Она смотрела на меня - на мои серебряные волосы, на мою корону, на мой жезл - и не узнавала.

- Кто... кто вы? - прошептала она, приподнимаясь на локтях. - Где мои дети? Шинго? Усаги?

- Мама, - сказала я, и голос мой дрогнул впервые за этот долгий день. - Это я. Усаги. Твоя дочь.

Она замерла. Её глаза расширились, и я увидела, как в них просыпается узнавание - медленно, как рассвет.

- Усаги? - прошептала она. - Детка? Это правда ты?

- Да, мама. Это я.

Я рухнула на колени рядом с ней и обняла её. Обняла так крепко, как не обнимала никого четыре года. Она пахла так же - лавандой и выпечкой. Её руки - мягкие, тёплые - гладили мои волосы, мою спину, мои плечи.

- Ты вернулась, - всхлипнула она. - Ты вернулась домой.

- Вернулась, - прошептала я, и слёзы - те, которые я сдерживала так долго - наконец потекли по моим щекам. - Прости меня. Прости, что не могла прийти раньше.

- Не извиняйся. - Мама качала головой, сама плача. - Ты здесь. Это главное.

Рядом зашевелился папа. Кэнжи Цукино открыл глаза, поморгал, нашарил очки (одна дужка была сломана - надо будет починить). Увидел нас, обнимающихся, и его лицо озарилось улыбкой - той самой, которая была у него на каждой семейной фотографии.

- Ну, - сказал он хрипло, - кто-то объяснит мне, что здесь происходит? И почему в моём парке - моём любимом парке, где я гуляю по воскресеньям - такое ощущение, что прошла война?

- Папа. - Я рассмеялась сквозь слёзы. - Это я. Усаги. Я вернулась.

Он помолчал секунду. Потом тоже обнял меня. Его объятия были крепче, чем у мамы - папа всегда обнимал с такой силой, будто боялся, что я улечу.

- Ты изменилась, - сказал Шинго. Он сидел на траве, потирая ушибленную голову, и смотрел на меня с удивлением. - Волосы серебряные. И одежда... ты похожа на ту, из старых фотографий. Помнишь, мама показывала? Принцесса из прошлой жизни.

- Я и есть принцесса, - ответила я. - Но это долгая история.

- Ты стала сильнее, - сказал он, и в его голосе прозвучало что-то новое - не просто братская забота, а... уважение? Восхищение?

- Да, - кивнула я. - Я стала сильнее. И больше не боюсь показывать свою силу.

- Кто тебе помог? - спросила мама, вытирая глаза рукавом. - Ты не могла вернуться сама. Кто-то открыл портал?

- Расскажу позже, - пообещала я. - А у вас есть верёвка?

- Верёвка? - переспросил папа, недоумённо моргая.

- Связать пленницу. - Я кивнула в сторону Лейлы, которая всё ещё лежала без сознания.

- А... понятно. - Папа встал, отряхнул колени. - У меня в машине есть. В багажнике лежит, я всегда вожу - на случай, если нужно что-то привязать к крыше.

- Ты водишь верёвку в багажнике? - спросил Шинго с подозрением. - Пап, ты её для чего-то другого возишь?

- Не твоё дело, - буркнул папа и пошёл к машине.

Через несколько минут Лейла была крепко связана - руки за спиной, лодыжки стянуты, кляп из маминого платка (она всегда носила с собой запасной платок, потому что «в жизни бывают разные ситуации»).

- Что будем с ней делать? - спросил Шинго, рассматривая Лейлу. - Она похожа на одну из тех фей. С плакатов.

- Она и есть одна из них, - сказала я. - Её имя Лейла. Она помогала изгнать меня. И она хотела забрать вас в заложники.

- Какая же тварь, - выдохнула мама, и я впервые услышала в её голосе ненависть. Моя мама, которая никогда не повышала голос, которая прощала всех и вся, - даже она не выдержала.

- Не волнуйся. - Я положила руку на плечо мамы. - С ней всё будет хорошо. В том смысле, что она останется жива. Пока.

- Усаги, ты слышишь меня, приём? - раздался в моей голове знакомый голос.

- Гарри?! - Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. - Вы прошли через портал?

- Не только прошли, - голос брата звучал довольно. - Мы уже основали новый дом. Том нашёл подходящий особняк в получасе отсюда. И да, мы привели с собой небольшую армию. На всякий случай.

- Ты серьёзно?

- Абсолютно. Северус уже варит зелья в местной лаборатории. Беллатриса сказала, что «Токио недостаточно разрушен», и мы запретили ей выходить из дома. Драко попросил показать ему местную магическую школу - и, узнав, что здесь учат «наряжаться в костюмы с бантиками», закатил глаза так, что они чуть не выпали.

Я рассмеялась - по-настоящему, впервые за долгое время.

- Ты где? - спросил Гарри.

- В парке возле Токийской телебашни. Там, где мы договаривались.

- Несколько наших разведчиков летят туда. Мы следим за вами через магические камеры. Трансформация в Сейлор Космос была... впечатляющей. Дед сказал, что это «самая красивая форма ярости, которую он когда-либо видел».

- Передай дедушке спасибо за комплимент.

- Передам. Мы будем через пятнадцать минут. Держись.

- Держусь.

Я закончила связь и повернулась к семье.

- Хорошие новости? - спросил Шинго.

- Лучшие, - улыбнулась я. - Мой брат и его семья переезжают в Токио. Вы познакомитесь с ними сегодня вечером.

- У тебя есть брат? - изумилась мама. - Ещё один?

- Долгая история, - повторила я.

Я взяла метлу - ту самую, «Молнию», которую Гарри подарил мне на третьем году обучения. Оседлала её, подлетела к связанной Лейле, протянула руку и легко подняла её в воздух, как куль с картошкой.

- Я сейчас, - крикнула я семье. - Отвезу пленницу в безопасное место и вернусь. Не волнуйтесь, за вами уже вылетели.

И я взмыла в небо. Токио раскинулся подо мной - огромный, сверкающий, чужой и родной одновременно. Где-то там, внизу, стоял обезглавленный памятник Винкс. Где-то там лежали мёртвые русалки и бессознательная фея. Где-то там ждали мои родители, мой брат, мой настоящий брат, его семья, моя новая жизнь.

Война не закончилась. Она только начиналась.

Но теперь я знала: я готова.

***

Вскоре мы подлетели к ещё одному дому - вернее, даже не к дому, а к настоящему особняку, который Том Реддл приобрёл через подставных лиц всего за неделю до нашего прибытия. Здание возвышалось на холме в пригороде Токио, скрытое от посторонних глаз мощными маскировочными чарами. С земли, если смотреть невооружённым глазом, это был просто густой лес. Но стоило подняться на метле на пятьдесят метров - и открывалось величественное трёхэтажное строение из тёмного камня с зубчатыми башнями, широкими террасами и витражами, на которых были изображены геральдические змеи рода Реддл.

- Сейчас я разрешу тебе войти, - произнёс Долохов, командир нашего отряда, сухой, жилистый мужчина с лицом, изрезанным шрамами. Он взмахнул палочкой, и перед нами медленно проявилась калитка, вплетённая в сияющую паутину защитного барьера. - Вокруг этого места установлен барьер, который не пропускает посторонних. Он пропускает только тех, кто носит Тёмную Метку, и тех, кого мы пригласили. Твои родители и брат уже внутри, их разместили в восточном крыле. Не волнуйся, они в безопасности.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение в плечах немного отпускает. Мы влетели во внутренний двор, и я приземлилась на аккуратно подстриженный газон. Лейлу, всё ещё без сознания, грубо выдернули из моих рук двое Пожирателей в масках - я не узнала их, вероятно, новобранцы. Они волокли её по земле, не заботясь о том, что её голова стукается о камни дорожки.

- В подвал, - коротко бросил Долохов. - Комната номер три. Она специально оборудована для гостей.

«Гостей». Как цинично.

***

Я не стала спускаться сразу. Сначала зашла в свою комнату - небольшую, но уютную спальню на втором этаже, где домовые эльфы уже успели разобрать мои вещи. На кровати лежала чёрная мантия - та самая, которую я носила во время ритуалов. Я накинула её поверх белого платья Сейлор Космос - контраст был почти болезненным: свет и тьма, смешанные в одной фигуре.

Я посмотрела в зеркало. Серебряные волосы, корона на голове, чёрная мантия на плечах. Кто я теперь? Герой? Злодей? Нечто среднее?

Неважно. Важно только одно: моя семья. Я верну их любой ценой.

Я достала из сумки маленький пузырёк с зельем ясности - Северус настаивал, чтобы я пила его перед каждым серьёзным разговором, чтобы эмоции не затуманивали разум. Я отпила глоток. Жидкость обожгла горло мятой и чем-то горьким, но в голове сразу стало ясно, как в безоблачный день.

- Ты готова? - в дверях появился Гарри. Он тоже был в чёрном - простой тёмный свитер, брюки, палочка на поясе. Его лицо было спокойным, но в глазах я видела то же самое, что чувствовала сама: холодную, стальную решимость.

- Готова, - ответила я. - Она знает, где они. Она скажет.

- Если нет - Беллатриса уже точит когти.

- Знаю. Поэтому я хочу поговорить с ней первой. По-хорошему.

- Ты веришь в «по-хорошему»? - Гарри поднял бровь.

- Нет, - честно ответила я. - Но я хочу дать ей шанс. Один.

Он кивнул, и мы вместе спустились в подвал.

***

Подвал особняка был переоборудован специально для допросов - вероятно, по чертежам Северуса, который знал о боли больше, чем кто-либо из живых. Стены здесь были покрыты тёмным камнем, на котором проступали влажные разводы. В воздухе пахло железом, плесенью и чем-то сладковато-приторным - запахом старой крови, которую даже магия не могла полностью вывести.

В центре комнаты стоял электрический стул - не тот, что используют в магловских тюрьмах, а усовершенствованная версия, которую Северус и Гарри сконструировали вместе. К нему были подсоединены медные проводники, уходящие в стену, где за пультом управления сидел дежурный Пожиратель. Сиденье и подлокотники были утыканы короткими металлическими шипами - они не убивали, но причиняли постоянную, ноющую боль, не давая расслабиться.

Лейла уже была прикована к стулу. Её руки и ноги стягивали широкие кожаные ремни с внутренней стороны, усеянные крошечными колючками - при малейшем движении они впивались в кожу. Фея всё ещё была без сознания; её голова безвольно свесилась на грудь, волосы слиплись от пота, на лбу засохла кровь из небольшой раны - вероятно, ударилась при падении.

Рядом со стулом стояло ведро с водой. Ледяной. Я знала, потому что сама готовила её час назад, добавив туда немного зелья, которое усиливало чувствительность кожи.

Я подошла к стулу, взяла ведро и, не колеблясь, вылила содержимое на голову Лейлы.

Ледяной шок - так это называлось. Фея дёрнулась, как от удара током - хотя электричество ещё не включали, - и резко распахнула глаза. Её зрачки расширились, дыхание сбилось, изо рта вырвался хриплый, нечленораздельный звук.

- Что за... - прошептала она, озираясь по сторонам мутным взглядом. - Где я?!

- Там, где тебя никто не услышит, - ответила я, наклоняясь к её лицу так, чтобы она видела только меня. - И где тебя никто не спасёт. Кричи - не кричи, звуконепроницаемые чары не пропустят ни звука. Здесь только ты, я и те, кто будет задавать вопросы.

Лейла попыталась дёрнуться, но ремни держали крепко. Шипы впились в её запястья, и она поморщилась от боли.

- Чего тебе нужно? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Я видела, как она пытается взять себя в руки, но её руки дрожали. Холод? Страх? Вероятно, и то и другое.

- Где вы держите моих подруг? Моих друзей? Моего мужа? Мою дочь? - последнее слово я произнесла с такой силой, что оно, казалось, ударило по стенам. - Четыре года. Четыре года я ждала этого момента. И я не уйду отсюда, пока не узнаю.

Лейла подняла голову. Её глаза - цвета индиго, такие же, как в день изгнания - встретились с моими. На секунду мне показалось, что я вижу в них страх. Но потом она усмехнулась. Усмехнулась, несмотря на боль, несмотря на холод, несмотря на ремни и шипы.

- Ч-чего?.. - повторила она, растягивая слова, словно дразнилась. - Ты думаешь, я скажу? После того, что ты сделала с Роем? После того, как убила моих русалок? Ты - чудовище. А чудовищам ничего не говорят.

Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони.

- Отвечай, где они! - повторила я, и мой голос сорвался на крик.

- Я ничего не скажу, - отрезала Лейла. И добавила с вызовом: - Можешь пытать меня сколько хочешь. Я фея. Я не ломаюсь.

- Какая миленькая, маленькая фея, - раздался шипящий голос из динамиков, установленных на стенах камеры. Я знала этот голос - дедушка. Он наблюдал из соседней комнаты, как и всегда во время важных допросов. - Советую отвечать на вопросы моей внучки. Не зли её. Ты не хочешь видеть её злой.

Я заметила, как по коже Лейлы пробежали мурашки - не от холода, от голоса. В голосе Тома Реддла было что-то такое, что заставляло даже храбрых содрогаться. Какая-то древняя, первобытная жуть.

Но Лейла стиснула зубы.

- Вы ничего не узнаете, приспешники дьявола, - злобно выплюнула она, и в её глазах вспыхнул огонь. - Феи не сдаются.

- Говори, мразь! - рявкнула я и, не сдерживаясь, врезала ей пощёчину.

Моя ладонь оставила красный след на её щеке. Лейла мотнула головой, выплёвывая кровь из разбитой губы, но промолчала.

- Ты думаешь, боль меня остановит? - прошептала она с улыбкой. - Я потеряла Набу. Я потеряла родителей. Я теряла друзей. Я знаю боль. Ты не сможешь дать мне ничего, чего я уже не чувствовала.

- Заключённая, повторять не буду, - послышался спокойный, почти ленивый голос дяди Северуса. Он тоже был там, за стеклом. Я представила его лицо - бесстрастное, скучающее, как у врача, который делает прививку капризному ребёнку. - Где вы держите родных Усаги? Назови координаты. Планеты. Места. Имена стражников. Всё.

- Да пошла ты! - выкрикнула Лейла, поворачивая голову в сторону динамика. - Ты и твои зелья, ты и твоя...

Она не договорила. Я схватила её за волосы - длинные, синие, гладкие, как шёлк - и рванула назад, заставляя смотреть в потолок. Кулак занёсся для удара, но я остановилась в сантиметре от её лица. Дыхание.

- Последний раз спрашиваю, - холодно сказала я. - Где моя семья?

Лейла посмотрела на меня. Её губы дрожали. Но она... она плюнула мне в лицо.

Слюна, смешанная с кровью, попала мне на щёку, на губу. Я почувствовала солёный, металлический вкус и медленно вытерлась рукавом мантии.

- Что ж, - сказала я тихо, подходя к рубильнику на стене. - Я надеялась на разговор по-хорошему. По-человечески. Но, похоже, с феями это не работает. Вы - как дети. Понимаете только язык силы.

- Ты не посмеешь, - прошептала Лейла, но в её глазах я уже видела страх. Настоящий страх. Не перед болью - перед неизвестностью. - Фей нельзя пытать электричеством. Это запрещено магическим правом.

- А меня можно было изгонять? - спросила я, берясь за рычаг. - Мою семью можно было брать в заложники? Мою дочь можно было отнимать у меня на глазах?

Я опустила рычаг.

Разряд был коротким - всего три секунды. Лейла закричала - не так, как кричат от боли, когда ломают кости. Так кричат, когда тело испытывает то, к чему оно не готово. Электричество - это не просто боль. Это утрата контроля. Мышцы сокращаются сами по себе, сердце пропускает удары, зубы стучат, и ты не можешь остановиться.

Я и не думала, что смогу получить удовольствие от этого зрелища. Но ведь именно из-за неё я потеряла тех, кто мне дорог. Из-за неё и её подруг. Она стояла там, в день изгнания, и улыбалась, когда Фарагонда выносила приговор. Я помню её улыбку. И теперь, глядя на её дёргающееся тело, на её искажённое лицо, я чувствовала... удовлетворение.

Да. Страдай. Как страдала я. Как страдала моя дочь.

Я подняла рычаг. Лейла обмякла в стуле, тяжело дыша. Из носа потекла кровь - тонкая струйка, тёмно-красная на фоне бледной кожи.

- Ну что, будешь говорить или повторим? - спросила я, занося руку над рычагом.

Лейла подняла голову. Её глаза были мутными - шок, боль, унижение. Но в них всё ещё теплился огонь.

- Я... ничего... не скажу! - прохрипела она. - Феи... не сдаются...

Я выдохнула. Не от злости - от усталости.

- Хорошо, - сказала я. - Ты сильная. Я признаю это. Но есть люди, которые сильнее меня. И у них меньше терпения.

Я повернулась к динамикам.

- Белла, ты не хочешь провести допрос?

Из динамика раздался смех. Не обычный смех - тот, который заставляет волосы на затылке шевелиться. Высокий, немного безумный, полный предвкушения.

- О, дорогуша, - пропела Беллатриса, - я думала, ты никогда не спросишь!

Дверь камеры открылась, и вошла Беллатриса Лестрейндж.

Она была в своём обычном наряде - чёрное платье с глубоким вырезом, высокие сапоги на каблуках, растрёпанные волосы, падающие на плечи. На поясе - палочка и небольшой кинжал с изогнутым лезвием, который она называла «лакомка». Но главным оружием Беллы были не палочка и не кинжал. Главным оружием была её безумная улыбка - широкая, почти детская, но от которой становилось холодно даже тем, кто был на её стороне.

Она остановилась напротив Лейлы, скрестив руки на груди, и склонила голову набок, как любопытная ворона.

- А ты ещё кто? - спросила Лейла, и её голос, несмотря на слабость, всё ещё звучал с вызовом. - Очередная сумасшедшая? Их тут, похоже, целый выводок.

Белла улыбнулась. Улыбка стала шире.

- Круцио, - сказала она, даже не достав палочку из-за пояса - взмахнула рукой, и заклинание сорвалось с пальцев.

Она была достаточно сильна, чтобы колдовать без палочки. Это знали немногие. И ещё меньше тех, кто видел это и остался в живых.

Лейла закричала. Не так, как от электричества - там она кричала от шока и неожиданности. Сейчас она кричала от настоящей, чистой боли. Круциатус - это не просто пытка. Это отрицание самой возможности существования без боли. Это когда всё тело превращается в один сплошной нерв, и каждый вдох, каждая мысль, каждый удар сердца отдаются агонией.

Она тщетно пыталась вырваться из ремней. Металлические шипы впивались в её запястья глубже, оставляя кровавые царапины. Но она не замечала их - Круциатус перекрывал всё.

Белла держала заклинание долго. Дольше, чем я ожидала. Целых тридцать секунд - вечность для того, кто на другом конце палочки.

Когда она наконец опустила руку, Лейла повисла на ремнях, как тряпичная кукла. Её лицо было мокрым от слёз и пота, подбородок дрожал, изо рта вырывалось хриплое, прерывистое дыхание.

- Посмотрим, сколько ты выдержишь, - хищно усмехнулась Белла.

Она подняла Лейлу в воздух - невербальное заклинание, лёгкий взмах пальцев - и фея повисла в полуметре от пола, беспомощная, как муха в паутине. Белла размахнулась - и со всей силы швырнула её на каменный пол.

Удар. Глухой, тяжёлый звук, от которого у меня самой заныли рёбра. Лейла вскрикнула - коротко, отрывисто - и замерла на секунду, пытаясь отдышаться. Из её носа хлынула кровь - яркая, алая, она заливала подбородок, капала на пол.

- Поднимите её, - бросила Белла.

Двое Пожирателей, дежурившие у дверей, подхватили Лейлу под мышки и поставили на колени. Белла достала свой кинжал - «лакомку».

- Ты знаешь, - сказала она, крутя клинок перед лицом Лейлы, - я люблю задавать вопросы. Но ещё больше я люблю резать. Давай поиграем. За каждый правильный ответ - я не буду резать. За каждый неправильный... ну, сама понимаешь.

- Вы все... сумасшедшие, - прошептала Лейла, глядя на клинок расширенными зрачками.

- О да, - согласилась Белла. - Но это никогда не мешало мне получать информацию.

Лезвие коснулось левой руки Лейлы - той самой, где у фей иногда проявлялась метка трансформации. Белла начала резать медленно, с наслаждением, выводя какие-то символы. Лейла закричала - тише, чем от Круциатуса, но более надрывно. Кровь текла по руке, капая на пол, смешиваясь с грязью и пылью.

- Говори, куда вы дели родных Усаги, - повторила Белла, не останавливаясь.

- Я... ничего... не скажу... - голос Лейлы прерывался, но слова были чёткими.

- Упрямая, - одобрительно кивнула Белла. - Мне нравятся такие. С ними интереснее.

Она вырезала на руке Лейлы три слова. Я не видела их сразу - только кровь и корчащуюся фею. Но когда Белла отошла, я прочитала: «Предательница мира».

Не «Предатель мира». «Предательница». С намёком на пол. Белла любила детали.

Лейла кричала так, что даже мы - за толстым зачарованным стеклом, в соседней комнате - поморщились. Гарри отвернулся к стене, сжав кулаки. Северус, обычно бесстрастный, чуть нахмурился. Том Реддл сидел в своём кресле, попивая огневиски, и на его лице играла лёгкая, почти неуловимая улыбка удовлетворения.

Белла вышла из камеры через пятнадцать минут. На её лице не было и следа усталости - только возбуждение охотника, который напал на след.

- Она сломается, - сказала Белла, вытирая кинжал о платок. - Но не сегодня. Ей нужно время. Или другой подход.

- Какой? - спросила я.

- Женский, - усмехнулась Белла.

***

Я подошла к зеркалу связи - большому, в полный рост, которое соединяло нас с главным залом особняка.

- Люциус, - позвала я. - Вам стоит посмотреть. И братьям Лестрейндж тоже. Долохов, вы не откажетесь помочь?

Люциус Малфой, который в этот момент сидел в гостиной с чашкой чая и читал «Ежедневный пророк», поднял голову. Его лицо было бесстрастным.

- Я пас, - сказал он коротко. - Участие в подобных мероприятиях оставлю тем, кому это доставляет удовольствие. Я предпочитаю дипломатию.

- Дипломатия закончилась, когда они забрали мою дочь, - ответила я. - Но как хотите.

- Я останусь здесь, - повторил Люциус и вернулся к газете, но я заметила, как его пальцы слегка дрожат.

- А я пойду, - сказал Драко, неожиданно для всех. Он подошёл к зеркалу, и я увидела его лицо - бледное, но решительное. - Она фея. Она враг. И я... я должен доказать, что я не мальчик.

- Драко, - мягко сказала Нарцисса из-за кадра, - ты не обязан.

- Я знаю, мама. Я хочу.

Я посмотрела на Гарри. Он кивнул - неохотно, но кивнул.

- Давайте не будем смотреть на унижение феи, - сказала я, поворачиваясь к остальным. - Пойдём выпьем чаю. Это займёт какое-то время.

- Сколько? - спросил Северус.

- Пятнадцать минут, - ответила Белла, посмотрев на часы. - Я даю им пятнадцать минут.

Я вышла из комнаты наблюдения и поднялась наверх, в гостиную, где эльфы уже накрывали стол. Чай был горячим, с бергамотом, и пах домом. Домом, которого у меня не было четыре года.

Я пила чай и считала секунды.

***

Тем временем в подвале трое тёмных волшебников - Долохов, Рабастан Лестрейндж и Рудольфус Лестрейндж - вошли в камеру. Драко последовал за ними, но остановился у порога, не решаясь переступить.

Лейла лежала на полу, свернувшись калачиком. Её связанные руки были вытянуты вперёд, на предплечье запеклась кровь, образующая три ненавистных слова. Она дрожала - не от холода, от шока.

- Поднимите её, - приказал Долохов.

Пожиратели подхватили фею под руки и поставили на колени. Лейла подняла голову - глаза мутные, бессмысленные - и посмотрела на них.

- Что... что вы хотите? - прошептала она.

- Мы уже задали вопросы, - сказал Долохов. - Ты не ответила. Теперь мы зададим их по-другому.

Он взмахнул палочкой, и одежда Лейлы - тонкая, фейская, сотканная из магии - разорвалась на куски, обнажая бледное, дрожащее тело. Лейла вскрикнула - высоко, пронзительно - и попыталась прикрыться, но её руки были связаны.

- Нет! - закричала она. - Нет, пожалуйста! Не надо!

Но её никто не слушал.

Пятнадцать минут спустя Долохов вышел из камеры, застёгивая мантию. Рабастан и Рудольфус последовали за ним, переглядываясь с мрачными улыбками.

- Всё, - коротко сказал Долохов. - Она готова говорить.

Драко вышел последним. Он был бледнее обычного, и его руки тряслись. Он подошёл к стене, прислонился лбом к холодному камню и закрыл глаза.

- Ты в порядке? - спросил Гарри, спустившись в коридор.

- Я... я не знаю, - ответил Драко. - Я не трогал её. Я просто стоял и смотрел. Но я не остановил их. Я... я такой же, как они?

- Нет, - сказал Гарри. - Ты просто выживаешь. Как и все мы.

Они стояли в тишине, пока где-то наверху не зазвенела чашка - Усаги пила чай и ждала.

***

Я вернулась в камеру через полчаса.

Лейла сидела на полу в углу, поджав колени к груди. Её одежды не было - кто-то накинул на неё грязное, рваное одеяло, но она не укрывалась, просто сидела и смотрела в одну точку. Её тело покрывали синяки и ссадины, на руке запеклась коркой вырезанная надпись. Волосы спутались, лицо опухло от слёз.

Она не плакала сейчас. Она была в том состоянии, которое психологи называют «пустота после бури» - когда слёз больше нет, когда эмоции выжжены дотла, и осталась только усталость и покорность.

Я подошла к ней. Она не подняла головы.

- Ну что, - сказала я, - теперь расскажешь? Или повторить?

Лейла медленно подняла глаза. В них не было вызова. Не было огня. Была только пустота и страх - животный, первобытный страх женщины, которая поняла, что её не спасут, что никто не придёт, что она одна в этом подвале, в этом чужом мире, и любой крик останется неуслышанным.

- Нет, - прошептала она. - Не надо. Я... я всё расскажу.

Я присела перед ней на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

- Если расскажешь всё - я тебя отпущу, - сказала я. - Это обещание. Слово Тёмной Леди.

- Ты врёшь, - прошептала она.

- Может быть, - честно ответила я. - Но это единственный шанс, который у тебя есть.

Лейла закрыла глаза. Её губы дрожали. Я видела, как внутри неё идёт борьба - верность подругам против инстинкта самосохранения. Инстинкт победил.

- Ами Мизуно, Мичиру Кайо, Харука Тено - планета Зенит, - начала она, и каждое слово давалось ей с трудом, будто она выплёвывала осколки стекла. - Минако Айно, Сейя Коу, Ятен Коу, Такки Коу - планета Солярия. Рей Хино - планета Мелодия. Макото Кино - планета Линфия. Сецуна Мейо, Хотару Томоэ - планета Андрос. Мамору Чиба - планета Эраклион. Чибиуса - планета Домино.

Она перечислила всё. Названия планет, имена стражников, расположение камер. Где-то её друзья, где-то - мои. Все они были в плену у фей. Все они ждали спасения.

Я записывала. Каждое слово. Каждую деталь.

Когда она закончила, я выпрямилась.

- Очень хорошо, - сказала я. - Ребята, вы всё слышали?

- Да, - раздался из динамика голос Гарри. - Карта готова. Мы знаем, куда наносить удары.

- Отлично.

Я повернулась к двери.

- Выдать ей одежду, - приказала я. - И в одиночку.

- Но ты же обещала отпустить! - в голосе Лейлы впервые за этот разговор прозвучала надежда. Она подалась вперёд, насколько позволяли ремни, и посмотрела на меня снизу вверх.

Я посмотрела на неё сверху вниз.

- Я соврала, - ухмыльнулась я.

- ТВАРЬ!!! - закричала Лейла, и её крик эхом разнёсся по камере. - ТЫ ОБЕЩАЛА! ТЫ СКАЗАЛА «СЛОВО ТЁМНОЙ ЛЕДИ»! ТЫ...

- Слово Тёмной Леди ничего не стоит, когда речь идёт о феях, - перебила я. - Вы не заслуживаете честности. Вы не заслуживаете пощады. Вы не заслуживаете ничего, кроме боли, которую я испытывала все эти четыре года.

Лейла билась в ремнях, кричала, плакала, но двое Пожирателей уже подхватили её под руки и поволокли к выходу.

- Уведите её, - бросила я через плечо. - В камеру номер пять. И пусть её никто не трогает - пока.

- Но ты же... - начал было один из Пожирателей.

- Я сказала - пока, - отрезала я. - Она нужна мне живой. Для следующего этапа.

Пожиратели кивнули и выволокли Лейлу в коридор. Её крики стихали по мере того, как они удалялись.

- Подождите, - раздался голос дяди Северуса.

Он вышел из комнаты наблюдения, держа в руке маленькие серебряные ножницы. Не для ткани - для тонкой работы.

- У нас для феечек есть подарок, - сказал он, подходя к Лейле.

Лейла замерла, глядя на ножницы расширенными глазами.

- Что... что вы делаете?

- Ничего страшного, - мягко сказал Северус. - Просто маленький сувенир.

Он отрезал прядь её волос - длинную, синюю, блестящую. Лейла закричала так, будто ему отрезали руку.

- ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ?! - завопила она. - ТЕПЕРЬ ОНИ НЕ БУДУТ НОРМАЛЬНО РАСТИ! ЭТО ПРОКЛЯТО! МОИ ВОЛОСЫ... ОНИ БЫЛИ МОЕЙ ГОРДОСТЬЮ...

- Волосы отрастут, - равнодушно сказал Северус. - А вот следующий подарок - нет.

Он кивнул Гарри.

Гарри подошёл к Лейле. Его лицо было спокойным - слишком спокойным. Он вытащил из кармана маленький, острый нож - такой используют для вскрытия ампул с оборотным зельем.

- Это не больно, - сказал он. - Если не дёргаться.

Он взял левую руку Лейлы - ту самую, на которой Белла вырезала «Предательница мира» - и оттянул мизинец.

- НЕТ! НЕ НАДО! ПОЖАЛУЙСТА! - закричала Лейла. - Я ВСЁ СКАЗАЛА! ВСЁ, ЧТО ЗНАЛА! ПОЧЕМУ ВЫ...

- Потому что можем, - ответил Гарри и нажал.

Лезвие прошло сквозь сустав, как сквозь масло. Палец отделился от руки с тихим хрустом - перерезанные сухожилия, раздвинутые кости. Кровь хлынула фонтаном - фейская кровь, тёмно-синяя, почти чёрная.

Лейла закричала - и её крик оборвался. Она потеряла сознание, повиснув на руках Пожирателей.

- Слабачка, - хмыкнула Беллатриса из коридора. - Я думала, феи сильнее.

- Она очнётся, - сказал Северус, накладывая заклинание остановки крови. - Не умрёт. Мы не настолько жестоки.

- Да, - согласился Гарри, заворачивая отрезанный палец в носовой платок. - Мы же не варвары.

Я смотрела на лицо Лейлы - бледное, спокойное, почти красивое в бессознательном состоянии. И не чувствовала ничего. Ни жалости. Ни удовлетворения. Ничего.

- Отправим это феям, - сказала я.

***

Гардиния. Бар «Фрути-мьюзик»

Город Гардиния, столица Магикса, готовился к празднику Дня фей. Улицы были украшены гирляндами из светлячков, на каждом углу продавали сладкую вату в форме крыльев, а из динамиков звучала песня «Винкс - наши герои». Дети бегали в костюмах фей, взрослые улыбались, и никто - никто! - не знал, что где-то в другом мире их подруга лежит без пальца на бетонном полу.

В баре «Фрути-мьюзик», излюбленном месте встреч Винкс в свободное время, сегодня было непривычно тихо. Обычно здесь звучал смех, звенели бокалы, кто-нибудь обязательно начинал спорить о моде (Стелла) или о технологиях (Текна). Но сегодня за столиком сидели только пять фей.

Блум нервно крутила в руках салфетку. Её огненные волосы, обычно яркие, как пламя, сегодня казались тусклыми. Стелла сидела рядом, поджав губы - она не накрасилась сегодня, и это было верным признаком тревоги. Флора перебирала лепестки цветка, который медленно увядал в её руках - её магия давала сбой от волнения. Муза тихо напевала что-то себе под нос, но мелодия была минорной, тревожной. Текна молчала, уставившись в свой планшет - она уже в десятый раз проверяла координаты маячка Лейлы, который не подавал сигнал уже шесть часов.

- Где Лейла? - спросила Флора, откладывая увядший цветок. - Обычно она не опаздывает. Даже когда злится на кого-то, она предупреждает.

- Я звонила ей, - сказала Текна, не поднимая головы. - Шесть раз. На седьмой - абонент вне зоны доступа. Это значит, или она на планете без покрытия, или её телефон уничтожен.

- Или она в беде, - мрачно добавила Муза.

- Не говори так! - воскликнула Стелла, и её голос дрогнул. - С ней всё в порядке. Просто... просто задержалась. Может быть, она на задании.

- Какое задание может быть на Земле? - спросила Блум, наконец поднимая голову. - Она сказала, что хочет проведать родителей. Но её родители на Андросе, а не на Земле. Зачем она полетела на Землю?

- Я не знаю, - призналась Текна. - Её последние координаты - Токио. Но почему она полетела в Токио?

Пять пар глаз встретились. И в каждой из них читалась одна и та же мысль: Токио. Город, где четыре года назад они изгнали Сейлор Мун. Город, который, как они думали, навсегда забыл о своей принцессе.

- Это не может быть связано, - сказала Блум, но в её голосе не было уверенности. - Она не вернётся. Её изгнали. Портал закрыт.

- А вдруг? - тихо спросила Флора.

Никто не ответил.

В этот момент к их столику подошёл Скай - принц Эраклиона, жених Блум. В руках он держал небольшую коробку, перевязанную чёрной лентой.

- Вам пришла посылка, - сказал он, ставя коробку на стол. - Без обратного адреса. Доставили совой. Странно, да? Совы не водятся в Магиксе.

- От кого? - спросила Блум, вставая.

- Не знаю. Но... - Скай помялся, - пахнет от неё кровью.

Текна первая потянулась к коробке. Её пальцы дрожали, когда она снимала ленту и открывала крышку.

Стелла заглянула внутрь первой. И закричала.

Это был крик, от которого замерли все посетители бара. Официантка выронила поднос с бокалами. Двое мужчин за соседним столиком вскочили с мест.

- Что там?! - Блум отодвинула Стеллу в сторону и заглянула в коробку.

Она увидела палец. Маленький, изящный, с аккуратным маникюром - синий лак, как у Лейлы. На пальце было кольцо - то самое, которое Лейла носила не снимая, память о Набу.

Рядом с пальцем лежала прядь волос - длинная, синяя, шелковистая. Отрезанная неровно, кое-где с запёкшейся кровью у корней.

И кусок одежды - обрывок фиолетовой ткани, которую Лейла носила в повседневной жизни.

И записка. Написанная изящным, каллиграфическим почерком - я училась этому у Нарциссы Малфой:

«Наша месть уже началась. Скоро вы поплатитесь за всё, что сделали. Мы уничтожим мир фей. Примите наш подарок: прядь волос вашей подруги, её палец и кусочек её одежды. Это только начало. Ждите следующую посылку.

Тёмная Леди»

Текна, которая держалась дольше всех, прочитала записку вслух. Её голос не дрожал - но когда она закончила, она закрыла планшет и положила его на стол.

- Это война, - сказала она.

- Это месть, - поправила её Блум. - Месть Сейлор Мун.

- Но она же погибла! - воскликнула Стелла, всё ещё не веря. - Портал должен был уничтожить её!

- Видимо, нет, - мрачно сказала Муза.

Блум сжала кулаки. Её глаза начали светиться красным - признак того, что Драконье Пламя внутри неё пробуждается.

- Она объявила нам войну, - сказала Блум. - Что ж... мы примем вызов.

- Но её же не победить? - спросила Флора, и в её голосе прозвучал страх. - Ты помнишь, какой она была? А теперь... теперь она стала ещё сильнее. Она отправила нам палец подруги. Кто так поступает?

- Монстр, - ответила Стелла. - Она стала монстром.

- Или тем, кем мы её сделали, - тихо сказала Текна.

Все посмотрели на неё. Текна редко говорила такое - слишком эмоционально, слишком... человечно.

- Не важно, - сказала Блум, вставая. - Важно то, что мы должны спасти Лейлу. И остановить её. Любой ценой.

- Любой ценой, - эхом отозвалась Стелла.

- Любой ценой, - прошептали остальные.

Винкс переглянулись. В их глазах горела решимость. Но под ней - под слоем решимости и гнева - таился страх.

Настоящий, животный страх перед неизвестным. Перед той, кого они сами создали.

Похоже, начиналась страшная и жестокая битва.

Продолжение следует...