|𝟑𝟔| - Последний танец Чонхва

— Я полюбил её не за внешность,а за то, как её чарующий голос в одно мгновение мог успокоить моих демонов.:неизвестный.

•РАЙДЕН•

Синее свечение монитора — единственный источник света в кабинете. Я чувствую, как напряжение жгутом стягивается у меня между лопаток. Слишком много цифр, слишком много ответственности, слишком много контроля, который я обязан удерживать.

— Так ты не пойдёшь завтра на наш бал? — голос Рони вибрирует от плохо скрываемого раздражения.

Она уже полчаса кружит по моему кабинету. Шлейф её пышного пепельно-розового платья шуршит по ковру. Я знаю, она выбрала этот наряд, чтобы выглядеть взрослой, но в этом море ткани она кажется ещё более хрупкой.

— А нужно? — мой тон сух. Я даже не поднимаю глаз, делая вид, что полностью поглощён отчетом. На самом деле, я просто боюсь, что если взгляну на неё, она увидит, насколько я истощён. Эта работа выжимает из меня все соки, оставляя лишь пустую оболочку.

​— Ты издеваешься, Дэн? — Рони резко останавливается прямо перед моим столом, уперев руки в бока. Пышная юбка вздымается облаком. — Твоя сестра наконец-то заканчивает школу. Твоя. Единственная. Сестра!

​Она замолкает на секунду, тяжело дыша, и добавляет, делая жирный, почти осязаемый акцент на последнем предложении:— И не только сестра!

​Я медленно закрываю ноутбук, и синий свет гаснет, погружая нас во мрак. Тогда она топает к выключателю и кабинет мгновенно озаряется светом. Я тянусь к стакану, делаю глоток ледяной воды, пытаясь остудить вспыхнувшее внутри раздражение.— Фирая не просила меня приходить, Рони, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вдруг моё присутствие будет ей в тягость?

— Ты нормальный вообще?! — Рони всплескивает руками. — Вам, мужчинам, всё нужно разжевывать? Я думала, ты умнее. Неужели ты не понимаешь, как она ждет тебя?

Я поднимаю на неё тяжелый взгляд, пока внутри нарастает глухое раздражение. Я ненавижу, когда в мое личное пространство вторгаются с нравоучениями. Даже если это делает Рони. Особенно, если это делает Рони, потому что она бьет точно в цель.

— Чего уставился? Думаешь, я испугаюсь твоего «босс-взгляда»? — Она не отступает ни на шаг, хотя я вижу по её напряженным плечам, как она внутренне сжимается под моим давлением. — Ты вообще собираешься признаться ей? Оппа, очнись! Она сделала навстречу уже тысячу шагов, а ты стоишь как ледяная статуя. Ты вообще любишь её?!

— А по мне не видно?! — мой голос срывается на резкий полушепот.

​Рони вздрагивает, отступая на шаг. В комнате повисает тяжелая, удушливая тишина. Я уже жалею о своей резкости, хочу подойти, извиниться, но не успеваю.

— Видно, — тихо и как-то горько усмехается она, пятясь к двери. Её разочарование почти осязаемо. — Но иногда людям чертовски важно это услышать. Придурок.

Она выходит, громко хлопнув дверью. Я остаюсь в тишине, потирая переносицу. Контроль, который я так тщательно выстраивал, сегодня дает сбои.

Прекрасно.

Стук в дверь заставляет меня напрячься всем телом. Я узнаю этот нерешительный ритм ещё до того, как отец заглядывает внутрь.

Он просовывает голову в проём, на лицо натянута та самая виноватая, вымученная улыбка, которую я ненавижу больше всего на свете.— Вы поссорились? Я слышал крики...

​— Не твое дело, — чеканю я. Мои челюсти сжаты так сильно, что зубы скрипят. При виде этого человека во мне просыпается всё самое темное.

Он входит, игнорируя моё хамство. Я вижу тени под его глазами, его усталость, но мне не жаль. Совсем.— Она и со мной поссорилась, — он отводит взгляд. — Мы с ней совсем перестали понимать друг друга.

​— Мне плевать, — я откидываюсь на спинку кресла, глядя на него как на пустое место. — Мы с тобой не понимаем друг друга всю жизнь, и ничего — мир не рухнул. Уходи, я тебя не приглашал.

— Сынок...

— Дэн, — поправляю я. — Для тебя я — Дэн. Ты давно потерял право называть меня сыном.

Отец кивает, но в его глазах всё та же невыносимая жалость. Он думает, что понимает мою боль. Но он не был девятилетним ребенком, который видел окровавленную мать в искореженном металле, в то время как её муж, виновник всего, был слишком пьян, чтобы даже понять, что произошло. Он не видел те записи, которые я, задыхаясь от ужаса, прятал от пятилетней Рони, чтобы её мир не разрушился так же, как мой.

— Ты винишь меня в той аварии... — начинает он.

​Я медленно поднимаюсь, опираясь руками о стол. Мой взгляд пригвождает его к месту.— А кто был инициатором той ссоры? Из-за кого она уехала на бешеной скорости в слезах? Ты — взрослый мужчина, но самый эгоистичный и слабый кусок дерьма, которого я когда-либо встречал. Ты пьянствовал, пока Рони искала маму в пустых комнатах, а я в это время учился быть для неё отцом, матерью и щитом. И ты хочешь, чтобы я сейчас... что? Чтобы я принял тебя с распростёртыми объятиями? — Отец молчит, глядя в пол. Его молчание бесит меня сильнее любых оправданий. — Вон, — шепчу я, чувствуя, как в груди начинает не хватать кислорода. Паническая атака подступает к горлу, сжимая легкие. — Убирайся.

— Прости меня, если сможешь.

Он уходит, и я слышу, как его шаги стихают в коридоре. Едва за ним закрывается дверь, я лихорадочно открываю ящик стола. Руки дрожат так сильно, что я едва попадаю по ручке. С трудом нахожу заветный пузырек, открываю его, и пара капсул падает на пол. Я жадно глотаю воду, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

Оседаю обратно в кресло и обессиленно наблюдаю за тем, как слёзы падают на стол, оставляя на полированном дереве тёмные пятна. Из меня будто выкачали весь воздух. Так бывает всякий раз после разговора с ним. И я ненавижу себя за эту слабость. Человек, в чьих руках сосредоточена власть над сотнями людей, сидит в темноте и задыхается от собственной боли. Иронично.

​«Почему ты считаешь, что во всём виноват только он?» — вкрадчиво шепчет голос в голове.

​Если бы не он... она была бы жива. Рони бы не пришлось расти без матери, а я бы не просыпался в холодном поту. Каждую. Хренову. Ночь.

​«А как бы ты повёл себя, если бы в тот день на трассе оказалась твоя...»

​Я зажмуриваюсь, не давая голосу произнести её имя.

В этот момент телефон вибрирует. Я вздрагиваю и открываю чат с Фираей. Комнату заполняет её нежный, чуть смущенный голос:— Прости, что говорю поздно... — она хихикает, и этот звук действует лучше любых лекарств. — Если у тебя получится... придешь завтра на мой выпускной?

​Я закрываю глаза, чувствуя, как её голос выметает из головы весь мрак. Мои демоны, только что рвавшие меня на части, послушно ложатся у её ног.

Моя неповторимая девочка.

22:45

Я:Созвонимся?

|♥︎|

•ФИРАЯ•

— Жемчужинка, милая моя, ты такая красивая в этом образе, — мама смахивает слезу, бережно поправляя шлейф, который легкой волной рассыпается по полу.

Я смотрю в зеркало и едва узнаю себя.

Это платье — моё первое серьезное творение. Я потратила недели, прорисовывая эскизы, выбирая ткань и проводя ночи за швейной машинкой. Я хотела, чтобы оно было воплощением меня: нежной, но сильной, современной, но верной своим корням.

​Платье пепельно-розового цвета мягко облекает мою фигуру. Я выбрала струящуюся органзу, которая мерцает при каждом движении. Главной идеей моего дизайна стала необычная драпировка: широкие полотна ткани, идущие от корсажа, плавно обвивают плечи и руки, создавая эффект легчайшей, почти прозрачной накидки.

— Мам, ну ты чего? — Я сажусь рядом с ней и беру её теплые, пахнущие домом руки в свои и нежно целую ладони.

— Ты уже совсем взрослая... — тихо шепчет она, поглаживая меня по щеке. — Наша единственная принцесса... Скоро университет, новые люди. А там и до замужества недалеко. Дэн не похож на парня, который будет долго ждать, — она хихикает сквозь слёзы, и к моим щекам приливает жар.

— Он пока не сделал самого главного, мам. Так что не волнуйся, я еще побуду вашей маленькой девочкой.

— Он признался тебе? — мама мгновенно меняется в лице, в её глазах вспыхивает тот самый девичий интерес, который я так люблю. В этот момент она сама кажется подростком, жаждущим услышать красивую историю любви.

Я вздыхаю, прикрывая глаза. Внутри всё сжимается от неопределенности.

— Нет. Но...

Мой голос обрывается. Перед глазами всплывает день конкурса. Его жест, его взгляд, полный невысказанных слов. Сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь. О Господи... Это же было признание!

​— Но? — мама недоуменно приподнимает бровь. — Фирая, не томи.

​— Я... — я пытаюсь собрать мысли в кучу, судорожно ища тему для отступления. — Я не признание имела в виду, а... принятие веры. Да. Это важнее.

— Принятие веры... Да, я поняла, дорогая, — она тепло улыбается, и в её взгляде появляется глубокая мудрость. — Но не дави на него, хорошо? Помни: всему...

​— ...свое время, — заканчиваю я её излюбленную фразу, слабо улыбаясь. — Я помню, мам, но иногда так сложно и страшно, что всё это напрасно.

Мама берет меня за подбородок, заставляя встретиться с ней взглядом.— Никогда не отчаивайся в милости Всевышнего, жемчужинка. Если твое чувство искреннее, просто молись. Молись, чтобы Он открыл его сердце. Верь, и твой Господь не оставит тебя одну.

|♥︎|

Школьный двор гудит. Я вижу Рида, который сидит в инвалидной коляске, но выглядит при этом невероятно статно. Темный пиджак, идеально уложенные волосы и этот его вечный боевой настрой.

​— Ну что, герой? Готов к последнему танцу? — я подхожу к нему, стараясь подбодрить.

​Рид ворчит, поправляя лацканы, но я вижу, как он нервничает.— Помнишь ту сопливую романтику, где главный герой тоже был на коляске и танцевал с главной героиней? — спрашивает он, глядя куда-то в сторону.

​— «До встречи с тобой»? — я сразу догадываюсь, о чем он. — Да, ты еще плакал в конце, когда мы смотрели его вместе. — ​Я начинаю заливисто смеяться, видя, как брат вспыхивает от возмущения.

— Молчи ты! Не было такого! — он судорожно оглядывается, проверяя, не услышал ли кто из одноклассников. — Весь имидж мне портишь! Тоже мне сестра...

​— А что это тогда было? Пылинка в глаз попала? — я хитро щурюсь, наслаждаясь моментом.

​— Именно! Пылинка! — хмыкает он, усиленно махая ладонью перед лицом. — Короче, я чувствую себя этим героем. Только без печального финала, надеюсь.

​Я глажу его по волосам, чувствуя к нему бесконечную нежность.— Всё будет идеально. Я уверена, Рони понравится такой танец даже больше.

​Я целую его в висок и отстраняюсь, оглядывая двор. Внутри шевелится легкая грусть. Скоро эти стены станут лишь воспоминанием. Мы все разлетимся кто куда... и кто знает, когда мы встретимся снова?

— Черри, твоё платье — просто отпад! — ко мне подбегает сияющая Изабель. Она обнимает меня и целует в щёку.

— Ты выглядишь сногсшибательно, Рая, — Рони подходит следом.

Её наряд подчёркивает элегантность, в то время как образ Изы заостряет внимание на её сексуальности. Полагаю, у каждой из нас были говорящие платья.

Рони переводит взгляд на моего брата и её взгляд смягчается.​— Я скучала, — шепчет она брату, и на её щеках расцветает нежный румянец.

— Я тоже скучал, любовь моя, — отвечает Рид, кажется совсем позабыв о том, что минутой ранее я портила его имидж.

Мы с Изой переглядываемся и, тихо хихикая, оставляем их наедине. Видеть всех такими счастливыми после всего, через что мы прошли, это лучший подарок на выпускной.

|♥︎|

Актовый зал наполнен музыкой. Изабель исполняет сольное выступление, и все присутствующие с восхищением наблюдают за её отточенными движениями. Изначально хореография должна была быть разработана преподавателем танцев, однако Иза решила создать её самостоятельно в период домашнего обучения. И это было её лучшим решением, ведь выступление было таким грациозным, нежным и плавным.

​Но наступает момент парного танца. Музыка меняется на торжественные мотивы из «Царства». Я вижу, как Иза на секунду замирает в центре зала, единственная без партнера, и уверенно выхожу вперед, протягивая ей руку. Её глаза, полные удивления, встречаются с моими.

— Можно составить вам пару, миледи? — спрашиваю я.

— Ты шутишь? — выдыхает Изабель, и я с улыбкой качаю головой.

— Я выучила танец. Ради тебя.

— Но когда ты успела? — её брови чуть приподнимаются от недоумения.

Я многозначительно смотрю на Ферита с Рони. Иза прослеживает за моим взглядом и брат подмигивает ей. Её губы дрожат, и она выпячивает нижнюю.— Боже... как я вас всех люблю.

Музыка подхватывает нас. Мы касаемся ладонями, закружившись в вихре танца. Я веду её, исполняя роль Франциска, как мы и репетировали тайно с братом.

— Ты самая лучшая подруга, знаешь ведь? — шепчет мне Иза, пока мы кружимся под звуки скрипки.

Я просто улыбаюсь, чувствуя, как безграничная любовь к ней меня переполняет. Она не понимает, что сама по отношению ко мне такая же. Думает, что я для неё слишком много делаю. Но всё мои поступки являются отражением её собственной сущности.

Когда танец заканчивается общим реверансом, Иза прижимает меня к себе так сильно, что мне не хватает воздуха. — Люблю тебя, Черри. Очень сильно.

— И я тебя люблю, Вайфи.

И вот начинается новая музыка, Kingdom Dance из «Рапунцель». Тот самый танец, который она исполнила с горожанами и Юджином.

Мальчики отходят в сторону, и на танцполе остаются только девочки. Мы заговорщически переглядываемся, и в ту же секунду сбрасываем свои туфли. Босиком, взявшись за руки, мы начинаем кружиться. Юбки наших платьев раскрываются, как огромные цветы. Зал начинает хлопать в такт, атмосфера средневекового праздника захватывает всех.

Когда музыка стихает, я оборачиваюсь, пытаясь отдышаться, и замираю.

Прямо передо мной стоял Райден. В идеально сидящем костюме, с тем самым взглядом, от которого у меня подкашиваются коленки.

​— Привет, — шепчу я, чувствуя, как лицо заливает краска.

— Привет, — его голос низкий, бархатный. Он делает шаг ближе. — Прекрасно выглядишь, хумэйра.

​— Ты всё-таки пришёл...

— А разве я мог иначе? Я ведь обещал своей принцессе. — Его слова обжигают, заставляя сердце биться где-то в горле. — Подáрите мне один танец?

​Он протягивает мне ладонь. Я улыбаюсь, осторожно помещая свою руку над его, сохраняя небольшое расстояние, что в данный момент кажется мне проявлением глубокой близости.— Могу и не один.

|♥︎|

•РАЙДЕН•

Вечер завершился триумфальным событием. Рид и Рони были официально провозглашены Королем и Королевой. Их выступление со сцены произвело глубокое впечатление на аудиторию. Глубина мудрости и искренняя благодарность, прозвучавшие в их словах, вызвали у меня чувство гордости за свою сестру.

А затем была объявлена лучшая ученица Чонхва, и ею, несомненно, стала моя Рая.

Она вышла к сцене, выглядя потрясающе в своем сияющем платье. ​Поверх её роскошного наряда была накинута накидка-абайя из тончайшей, почти прозрачной органзы. Она свободная, со спущенными рукавами, и струилась за ней, как шлейф.

Она выглядела так величественно и одновременно так просто, когда благодарила учителей и родителей. Её взгляд нашёл в толпе маму и отца, и я знаю, как они гордтлись ей.

​— И еще! Будьте счастливы! — внезапно выкрикнула Иза в микрофон, прежде чем её успели оттащить.

​Зал взорвался смехом. Я тоже невольно улыбнулся, глядя, как Рая и Рони, смеясь, увели подругу за кулисы.

​Позже, когда шум праздника стихает и зал начинает пустеть, я замечаю Ферита. Он выглядит взвинченным, а Рони стремительно уходит прочь, явно задетая чем-то в их разговоре.

​— Тяжело с ними, да? — я подхожу ближе, кивая в сторону скрывшейся сестры.

​— Тебе чего? — Ферит оборачивается, его взгляд еще мечет молнии. — Пришел добавить?

​— Воу, полегче, брат, — я поднимаю руки, показывая, что пришел с миром. — Я просто увидел, как вы сцепились. Решил поддержать коллегу по несчастью — она и на меня вчера обиделась.

Ферит выдыхает, его плечи немного опускаются.— Характер у вас, конечно... взрывная смесь. Иногда кажется, что я иду по минному полю.

​— Привыкай, — я хлопаю его по плечу, чувствуя странную солидарность. — Это у нас семейное. Но поверь мне, оно того стоит, — я нахожу Раю среди толпы в компании её подруг. — Каждая минута на этом минном поле стоит того, чтобы в конце пути она просто улыбнулась тебе.

— Но говоришь ты помоему не о своей сестре, — щурится Ферит, проследив за моим взглядом, и я заливаюсь смехом.

|♥︎|

Рассвет мы встречаем на холме.

​Воздух здесь пронзительно чистый, пахнет росой и молодой травой. Мы сидим большой компанией, и это ожидание первого луча солнца кажется чем-то священным. Чтобы разрядить обстановку, ребята затевают «Я никогда не...».

​Выясняется много забавного: Сану в детстве украл поцелуй Самиры, Макс готов на любое безумство ради Изы, которая сейчас хитро притворяется пьяной от счастья, уютно устроившись на его коленях.

​— Я никогда... не целовался, — произносит кто-то, и очередь доходит до меня.

​Я честно загибаю палец. Да, у меня был поцелуй. Давно, в той «другой» жизни, до того, как в моем мире появилась Фирая. Я чувствую, как она рядом со мной мгновенно меняется в лице. Её плечи напрягаются, она отводит взгляд к горизонту.

— Даже Тучка целовалась, а я — нет, — доносится сонный и капризный голос Изы.

— Это был просто чмок! — возмущается Самира под общий хохот.

— Ребята, смотрите! Начинается! — Фирая вдруг вскакивает, её голос звенит от восторга, перекрывая смех.

​Все оборачиваются к востоку. Небо начинает наливаться золотом и нежно-сиреневым. Я сажусь прямо позади Раи, чувствуя тепло, исходящее от неё. Она замирает, глядя на то, как солнце медленно разрезает горизонт.

​Я наклоняюсь к самому её уху, так, что мой шепот тонет в шуме ветра, предназначенный только ей одной:— В моих мыслях только ты, хумэйра.

​Она вздрагивает, и я вижу, как по её рукам пробегают мурашки.

— Я не помню никого и ничего, что было до тебя, — продолжаю я, и мой голос звучит твердо. — Всё это стерто и не имеет значения. Есть только ты.

​Она медленно поворачивает голову. Между нашими губами — пара сантиметров, пропитанных утренней прохладой. Её щеки пылают ярче, чем рассветное небо.— Спасибо... мне важно было это услышать, — шепчет она, смущенно опуская ресницы. — Хотя ты и не был обязан оправдываться.

​Я лишь улыбаюсь. Она не понимает, что для меня это не оправдание, а единственная истина.

​— Рая? — голос Рони звучит неожиданно серьезно.

— Да, Рони?

​Мы все оборачиваемся к ней. Она сидит на самом краю холма, глядя на восходящее солнце, и её профиль кажется высеченным из камня. Вероника долго молчит, и тишина становится почти осязаемой.​— Я много думала об этом... последние месяцы. Глядя на тебя, на твою семью... на то, как ты светишься изнутри даже в самые трудные дни.

​Сестра наконец переводит взгляд на Фираю. На её губах играет легкая, решительная улыбка.— Я хочу принять Ислам. Поможешь мне?