|𝟐𝟖| - Семь ромашек на левом запястье

- пусть оживёт во мне всё то,что когда-то неистоводышало.«365 воинов внутри меня»- Шахназ Сайн.

Время потеряло смысл. Дни растягивались в вязкую, серую субстанцию, в которой я медленно тонула. Так прошло ровно тридцать дней, двенадцать часов и сорок семь минут.

Сейчас будет сорок восемь.

Его сообщения были редкими спасательными кругами, которые я хватала дрожащими пальцами. «Всё хорошо. Скучаю». Я отвечала «Я тоже» и швыряла телефон в сумку, потому что больше не могла смотреть на экран и видеть в нём собственное, лживое отражение. Смысл этой фразы был мной утерян, выцвел, став незнакомым иероглифом.

Поначалу я действительно изнывала от тоски, а потом во мне пробудилось что-то холодное и едкое. «Почему он не ответил на моё признание?», «Почему не приехал?», «Почему? Почему? Почему?» - шипел в голове навязчивый голос. Я уже не знала, обрадуюсь ли его появлению. Или мне будет всё равно.

Ты утрируешь, - день за днём бубнило моё внутреннее я. - Хватит строить из себя страдалицу вселенских масштабов. Хватит па...

- Рая, ты говорила с моим старшим братом в последнее время?

Голос Рони доносится до меня, как сквозь вату. Я медленно поднимаю взгляд от вишнёвого йогурта, который кажется мне безвкусным, как мел. Хотя это был мой любимый вкус.

Я видела, как движутся губы Ким, но смысл слов долетает до меня с опозданием в несколько секунд.

- Она тебя не слышит, - фыркает Иза, обводя меня обиженным взглядом. - Она в последние дни вообще редко что слышит.

Она имела право злиться. За этот месяц я успела замкнуться в себе, не отвечая ни на её вопросы, ни на её взгляды. Рони поначалу тоже пыталась добиться от меня чего-то, но потом её заняли мысли о брате, который не соизволил явиться на её день рождения.

Всё вокруг - шум столовой, смех, лязг посуды - приглушено, будто я нахожусь за толстой стеклянной стеной. Я наконец киваю Рони, не вникая в смысл вопроса, просто чтобы замять паузу.

Рука сама собой тянется поправить шарф у горла; жест, ставший для меня обыденным после того дня в раздевалке, каждый раз когда становилось тяжело дышать.

- Благодаря папе, оппа пропустил наши дни рождения, - с обидой говорит Рони. - Они поссорились. Снова. И теперь он не отвечает на мои сообщения.

Внутри ёкнул тупой, знакомый укол вины. Я-то знала, почему он не отвечал. Знала и молчала, потому что сам Дэн попросил меня об этом.

- Может он хочет устроить тебе сюрприз? - выдавливаю я из себя.

Я беру руку Рони. Её пальцы тёплые, мои же ледяные.

Прямо как с её братом.

- Уверена, он очень соскучился по тебе, - говорю я, и это единственная правда, которую я могу себе позволить.

Время обеда подходит к концу. Мы встаём, решив выйти во двор. Точнее, они решили, а я просто следую за ними, как тень. Вокруг кипит жизнь: взрывы смеха, звон ложечек о дно стаканчиков, торопливые шаги. Все стремились на глоток морозного воздуха. Зима в Сеуле пахла мандаринами и ожиданием чуда - запахом, от которого у меня сжималось горло.

Вся Корея в предпраздничном настроении, которое я не разделяю, как бы сильно не хотела. Везде висели новогодние шары, мишура и прочая праздничная ересь, которая сейчас меня лишь раздражала. Почему все счастливы, а я в таком убогом состоянии?

Именно в этот момент, когда мои мысли достигают апогея ничтожности, к нам, спотыкаясь и задыхаясь, подлетает Ширин.

- Рони! Рая! Рони! Рая! Рони! Рая! Иза! Роя! Рани! Изроя! - девочки закатываются хохотом от этой каши из имён, а я лишь чувствую, как нарастает тревога.

- Что случилось? - улыбается Иза.

- Одну минутку! - пытаясь отдышаться, Рин, упёршись руками в колени, поднимает указательный палец. - Там... Там ваш Дэн приехал!

Голос Рони взвизгивает от восторга. Моё же собственное «Что?» застревает где-то под рёбрами, твёрдым, невысказанным комом. Меня охватывает паника. Сердце сперва останавливается, а потом рвётся в бешеном, болезненном галопе, угрожая разорвать грудную клетку.

Казалось бы, я ведь так мечтала о его возвращении, молилась чуть ли не каждую ночь... Но теперь, когда он здесь, внутри лишь вымороженная пустота. Куда делась та девушка, что могла закричать от счастья из-за этой новости? Почему сейчас на моём лице нет и толики радости? Неужели всё настолько плохо?..

Райден стоит у ворот, залитый янтарным зимним солнцем, улыбается, обнимая расчувствовавшуюся Рони, и выглядит таким... живым? Да, безумно живым, ярким и цельным, какой я себя уже и не помнила. Он живое доказательством тому, что мир за пределами моей скорлупы, на самом деле, всё ещё существует и даже прекрасен. Пока я чувствую себя призраком, затесавшимся на чужой пир.

Я застываю, словно вкопанная. Ноги становятся ватными, но в груди что-то вздрагивает... глухой, ледяной удар, будто трескает и падает огромная глыба, что месяцами сдавливала лёгкие. Господи. Оказывается, там ещё что-то есть. Оказывается, я всё ещё способна чувствовать эту адскую, разрывающую тоску....

- Я так скучала, придурок! - возмущённо тараторит Рони, ударив брата по плечу. - Почему ты не отвечал на мои сообщения?! Ты - чебурек-переросток!

Дэн отшучивается с лёгким смешком:- Прости, хотел сделать сюрприз.

- В попу такие сюрпризы! - пыхтит подруга, но Дэн уже не замечает.

Он медленно, почти небрежно, поворачивает голову, и его взгляд наконец находит меня.

Весь мир глохнет. Шум двора, колючий холод, собственные мрачные мысли - всё растворяется в тишине из-за одной его улыбки. Той самой, обезоруживающей, опасной улыбки, которая когда-то заставляла меня таять. Сейчас она обжигает, как удар током. Впервые за этот месяц по моей спине бегут мурашки, а в горле встаёт ком, горячий и невыплаканный. Я пытаюсь ответить взаимной улыбкой, но парализованные мышцы лица дёргаются и кривятся в неловкой пародии на радость. Однако это всё же была реакция. Первая настоящая реакция за долгие недели.

Моё тело проснулось раньше души.

Райден аккуратно опускает сестру на землю и передаёт ей цветы - её любимые синие розы - прикладываясь губами к виску.- Твой подарок дома. Мне было лень его тащить сюда. С прошедшим, тупица.

Вероника хихикает, пропуская мимо ушей колкость брата, и бросает на нас с девочками заговорщический взгляд.- А что ты купил, оппа?!

- Сама увидишь. Всё, отлипни, - отмахивается Дэн, старательно пытаясь не улыбнуться. Он делает шаг в мою сторону. - Привет, хумэйра.

Не смотри так. Не называй меня так. Иначе я...

...иначе ты растечёшься, и от тебя останется только мокрая лужица на асфальте, - продолжает за меня внутренний голос.

Его голос... Он всегда был низким, с бархатной, медовой тягучестью, но именно сейчас мне захотелось нырнуть в этот звук с головой и забыть, как дышать.

- Дэни... - что-то внутри сдавливает горло, и имя вырывается шёпотом. Я делаю шаг, ноги предательски подламываются, но я не падаю. Мои пальцы, холодные и неуверенные, находят складку на его пиджаке и вцепляются в неё. - Ты вернулся... - голос срывается, и я не узнаю себя. Я звучу хрипло, по-детски беспомощно. Взгляд метается по его лицу, вылавливая знакомые черты.

- Конечно, я вернулся, хумэйра. Разве я мог иначе?

- Я так скучала по тебе...

- Эй, милая, - шепчет он с беспокойством и наклоняется, пытаясь поймать мой взгляд. - Ты чего?

И только сейчас я понимаю, что по щекам у меня бегут слёзы, как будто где-то внутри лопнула тонкая плёнка, и всё, что копилось неделями, просто вытекает наружу, не спрашивая разрешения.

И тогда мои губы растягиваются в лёгкой улыбке. «Милая»... Как же мне не хватало этого мягкого, тягучего тембра. Боже, как же я его любила.

- Я бы тебя обняла, если бы можно было, - выдыхаю я, наконец-то находя его тёплые глаза цвета выдержанного коньяка, - настолько я счастлива тебя видеть...

Дэн отвечает мягкой улыбкой, а потом отпускает тихий, сдержанный смешок, от которого по моей коже снова пробегает тот самый, долгожданный трепет. Боже, я и правда скучала даже по его смеху.- А я бы тебя поцеловал, если бы можно было, - он говорит так, что слова едва долетают до меня. Они не звучат пошло, напротив, как спасение, в котором я так долго нуждалась. - Настолько я желал тебя увидеть.

Жар вспыхивает у меня на щеках, сжигая мертвенную бледность. Это настолько неожиданно, что я инстинктивно прикрываю лицо ладонями, словно они смогут удержать этот румянец. Хочется провалиться сквозь землю.

- Какой же ты дурак, Дэни, - бормочу я, шмыгая носом и смахивая слёзы.

- С тобой и не таким станешь, - в его голосе снова проскальзывает знакомая усмешка. Вижу сквозь щели между пальцами, как его рука исчезает во внутреннем кармане пиджака и появляется с небольшой коробочкой бархатного, фиолетового оттенка. - Помнишь, ты просила привезти сувенир? - Его глаза сверкают озорством, и я замираю, забывая дышать.

Любопытство оказывается сильнее, и я аккуратно раздвигаю пальцы у глаз, но полностью руки не опускаю.

- Может, ты уже откроешь лицо? - с лёгкой насмешкой спрашивает он, приоткрыв крышку.

- Нет, - выпаливаю я. - Зачем?

- Мне нужна твоя рука, - отвечает Райден, при этом его улыбка становится всё шире. Его всегда забавляло то, как сильно я могла смутиться. - Желательно левая.

- А почему именно левая? - с искренним интересом уточняю я, уже машинально опуская ладони.

- Потому что на левой руке будет удобнее носить браслет, ведь правой ты пишешь.

И он открывает коробку полностью.

Внутри, на чёрном бархате, лежал браслет из белого золота, тонкий и изящный, но в его сердцевине цвели семь крошечных ромашек. А в сердце каждой - маленькие, огранённые жёлтые камни, которые ловили декабрьский свет и дробили его на тысячи тёплых, медовых искр.

- О Господи... - ахают девочки позади в унисон.

- Это что, желтый бриллиант? - выдыхает Рони, и от этого вопроса у меня леденеет внутри.

Если Рони права, и это действительно желтый бриллиант, то цена явно была абсурдной, нереальной, как число из астрономии. Я в недоумении, растерянности и ужасе перевожу взгляд на Дэна, не веря своим глазам.

- Ты шутишь? - мои губы едва шевелятся. Я механически пересчитываю цветы. Действительно, семь. - Я не могу его принять. А если я потеряю его? Я такая растяпа, всё теряю. Я же...

- Рая. - Одно слово, произнесённое тихо, но с такой непоколебимой мягкостью, что мой поток речи захлебнулся и отхлынул. - Протяни руку.

- Но если я...

- Если потеряешь, - он перебил меня, не меняя интонации, - куплю новый. Это не проблема.

Это было сказано так же просто, как «проходите на красный». Как констатация погоды. Как «я вернусь». И в этой безоговорочной простоте была такая абсолютная уверенность, что все мои аргументы рассыпались в прах.

Он берёт мою руку нежно, но твёрдо. Его пальцы не касаются кожи, только ткани толстовки. Прохладный и гладкий металл обхватывает моё запястье. Звучит тихий, но отчётливый щелчок застёжки.

Тяжесть браслета была непривычной, но... правильной.

- С прошедшим, моя маленькая хумэйра, - шепчет Дэн, и теперь в нём нет и тени насмешки, одно чистое тепло и... что-то новое... глубинное и взрослое, чего я в нём раньше не слышала.

- Ты запомнил про ромашки... - слова вырываются сами, обнажая душу. В горле снова стоит ком, но на этот раз от нахлынувшего, сладкого удушья счастья.

- А как я мог забыть?

Кажется... я исцеляюсь.

- Спасибо... - мой шёпот тонет в шуме двора, но он его ловит. - Мне очень... очень нравится.

- И почему же тогда ты плачешь? - спрашивает Дэн с мягкой, понимающей улыбкой.

Я делаю глубокий, прерывистый вдох. Его забота обволакивает меня, как тёплое одеяло. Он снова достаёт идеально белую салфетку и протягивает мне.

Я беру её. Ткань пахнет зимней свежестью и... им. Она пахнет домом.

- Я не верну тебе платочек, - серьезно заявляю я.

- Хорошо, - Дэн проводит языком по пересохшим губам, и в уголках его глаз собираются лучики смешинок. - Я знал это.

Моей хрупкой, только что родившейся идиллии, видимо было отмерено ровно три секунды тишины. Ведь должен же был кто-то её нарушить.

- И откуда в тебе наглость заявляться ещё и к нам в школу? - Разрезая тишину, как сталью, звучит голос Фарида. Конечно, он. Кто же ещё?

Его слова словно выдёргивают чеку. Всё, что копилось неделями - бессонные ночи, ватное безразличие, панические атаки, чувство вины, которое грызло изнутри, - взорвалось одной яростной, неконтролируемой волной, выжигая остатки апатии дотла.

- Ты издеваешься? - Я встаю между ним и Дэном. Ладонь упирается в его грудь, и я отталкиваю брата назад. - Тебе обязательно вмешиваться в каждую ситуацию, в которую тебя не приглашали?!

Его друзья стоят в стороне, образовав неловкую стену, так и кричащую о нежелании быть втянутыми. Я метаю на Амира взгляд, в котором смешались предательство и отчаянный вопрос. - Какого чёрта? - шиплю я ему одними губами.

Он вскидывает брови, едва заметно пожимая плечами.

- А что я должен был сделать? Держать его на привязи?

Рид бросает короткий взгляд на Амира, и последний закатывает глаза, полный усталого раздражения от этих бесконечных семейных ссор. Я замираю, сжав кулаки, чувствуя, как ярость кипит в жилах, не находя выхода.

- Фирая, отойди, - п̶р̶и̶к̶а̶з̶ы̶в̶а̶е̶т̶ просит Фарид.

- Сам лучше исчезни, - шиплю я, краем сознания отмечая, как вокруг начинает сгущаться кольцо зрителей. Где этот дурацкий звонок, когда он так нужен?! - Дэн пришёл к своей сестре, чтобы поздравить её. Отвали уже от него!

- Почему ты всегда защищаешь его? - оскорбившись, спрашивает Рид, переходя на русский язык.

Я судорожно глотаю воздух, чувствуя, как гнев душит горло, и отвечаю на том же языке: - Ты понимаешь, что я еле держусь?Я не сплю ночами! Я не могу дышать! Единственный луч света за весь этот месяц это он. Я люблю его! А ты хочешь и это у меня отнять?! Отстань! Просто отстань уже от меня! - срываюсь я на крик.

Подруги кидаются ко мне, пытаясь утешить, но я раздражённо дёргаюсь, желая, чтобы меня просто оставили в покое.

В этот момент Дэн мягко, но неумолимо отводит меня в сторону. Он на миг встречается со мной взглядом, и в его глазах нет ни намёка на прежнюю улыбку. Потом поворачивается к Фариду, и вся его мягкость испаряется. Голос становится низким, плоским и обезличенно-опасным: - У тебя какие-то проблемы? Я учился в этой школе задолго до тебя и имею полное право приходить сюда, когда пожелаю.

- Ты уже...

- Закройся, когда старшие разговаривают, - стальным тоном перебивает его Дэн. - Если тебя смущает тот факт, что мы с твоей сестрой можем влюбиться друг в друга, то смущайся сколько влезет, потому что это так, и ты уже ничего не сделаешь с этим. - Дэн заслоняет меня собой и демонстративно касается моего локтя. - Напомню, что ты встречаешься с Рони, на секундочку, моей сестрой. Прекрати строить из себя святого, выглядишь жалко. Двуличие совсем не украшает мужчину. И мой тебе совет...

- Засунь свой совет себе в задницу! - Фарид взрывается, его лицо искажается гримасой чистой, неконтролируемой ненависти. - Я никогда...

И тогда я делаю то, чего не прощу себе никогда. Моя рука взметает вверх, когда я подхожу к брату. Секунда, и резкий, оглушительный хлопок разрезает гул толпы. Воцаряется абсолютная тишина.

Моя ладонь пылает, а по его щеке ползёт алое пятно. Я смотрю на свою руку, как на чужую. Я сделала это... Я сделала это.

В глазах Фарида застывает лишь потрясение. Взорвавшаяся секунду назад ярость в нём гаснет, оставив после себя пустоту, в которую я сейчас и проваливалась.

Беззвучные и обжигающие слёзы хлынут сами. Всё внутри вновь рушится. Только что был луч света, а теперь снова чёрная, липкая тоска, в тысячу раз хуже, потому что я сама её и создала.

- Я же... я же просила не выражаться при мне, - дрожащим голосом шепчу я. Тело затряслось мелкой, неконтролируемой дрожью, сдерживаемые рыдания рвали грудь изнутри. - Что из моих слов тебе было непонятно?

Я больше ничего не видела. Толкнула кого-то плечом - Изу, Рони, Ширин, не разбирая - и бросилась бежать, натыкаясь на чужие взгляды. Позади меня звучали голоса подруг, но я уже ничего не слышала.

•РАЙДЕН•

Она убежала, и всё, что осталось - это дикое, первобытное желание ударить её брата и броситься вслед. Но я не мог. Не после всего, что случилось.

Сейчас меня волновало другое. Рая, которую я сегодня встретил - бледная копия той Раи, которую я оставил месяц назад. Выцветшая, хрупкая, с тёмными провалами вместо глаз. Её улыбка была надломленной, а смех нервным и неестественным.

Что я сделал? - проносится в голове. Что с ней случилось за этот месяц?

- Довольны? - шипит Иза. Она метает в нас взгляд, полный такой чистой ненависти, что её, кажется, можно пощупать. - Почему ты не можешь вести себя, как настоящий брат, Фейд? Что с тобой, блять, не так?!

Ферит всё ещё стоит, как вкопанный. Он даже не смотрит на неё. Он смотрит в пустоту перед собой, на то место, где только что была Фирая. Он выглядит не злым, а... опустошённым.

- Ты хоть понимаешь, что своими выходками портишь отношения не только с Раей, но и с Рони? - бросает Иза.

На имени моей сестры он вздрагивает, будто его ударили второй раз. Его взгляд медленно, с трудом переползает на Веронику. Она упорно игнорирует его, вгрызаясь взглядом в асфальт; на лице - густая смесь обиды и стыда.

Мои кулаки сжимаются сами собой, до хруста в костяшках.

Изабель кивает с истеричной, оскаленной улыбкой.- Да... Тебе плевать на отношения с сестрой, но зато волнуют отношения с девушкой. Интересный выбор. Чем она заслужила такое отношение?

- Иза, - хрипло отзывается Ферит. - Ты же знаешь, что это не так.

- Да? А по-моему, так и есть. - Иза пожимает плечами с преувеличенным безразличием, но в её глазах бушует буря. - Думаешь, сестра ни куда от тебя не денется? Я тебя спешу огорчить: родственники тоже уходят. Даже самые близкие.

- Моя сестра - не твой брат. - выдавливает Ферит, прикрываясь усталой горечью и какой-то потерянной защитой.

Иза вздрагивает, будто ей всадили лезвие между рёбер. Глаза мгновенно наполняются влагой, нижняя губа предательски дрожит. Она стискивает челюсть, делает судорожный глоток воздуха, пытаясь втянуть обратно ту боль, что сама же и выпустила. Тяжёлый, сдавленный звук срывается с её губ.

- Рид! - на этот раз кричит Рони. - Какого черта ты вообще творишь?!

Что там с братом Изы - я не в курсе, однако ясно одно: это задело её в самое сердце.

Но вдруг Иза начинает смеяться истерично и пронзительно. - Хочешь открою тебе секрет, тупой ты кусок дерьма? - улыбка враз сползает с её губ. - Когда Дэн примет Ислам, она не задумываясь выберет его. А тебя пошлёт ко всем чертям. Где тебе и место.

Когда... она даже не усомнилась в этом. В иной ситуации я бы обрадовался, но не сейчас.

Фарид багровеет. Губы дёргаются, готовые выплюнуть очередную порцию гадости, но прибежавшая девочка, не дала ему сделать это.

- Сонбэ¹! - она едва дышит, смотря прямо на Изу и хватаясь за грудь, глаза расширены от ужаса. - Онни... Рая-онни...

Она шепчет это имя, и мир вокруг схлопывается. Всё тело мгновенно покрывается ледяными мурашками. В груди сжимается тисками предчувствие, такое тяжёлое и тёмное, что перехватывает дыхание.

Если бы я не стоял тут, как идиот. Если бы я тогда сразу бросился за ней. Если бы я её не отпустил...

Мысль обрывается, не в силах выговорить страшное. Но я уже знаю. Уже чувствую кожей...

Я опоздал.

________________________| ¹ | - обращение к тому, кто старше тебя по возрасту и, чаще всего, ещё и по рангу. Это может быть старшеклассник в школе или старшекурсник в университете.