|𝟐𝟔| - Похороненные заживо

- мы разрушаем друг другаи называем это любовью.«молоко и мёд»- рупи каур

Утро встречает меня новой странностью: Рид уехал в школу один. Обычно, даже после мелких ссор, мы ждали друг друга. А сегодня... пустая квартира и гулкая тишина.

Родители уже были на работе, и на кухне меня ждала заботливо отложенная записка от мамы, где говорилось об обязательном приёме завтрака, лежавшем в холодильнике. Но о нём не могло быть и речи, потому что я уже опаздывала. Схватив со стола вафлю, которую решила съесть по дороге, я вызываю такси.

В дороге пишу брату, но тот не отвечает, хотя сообщения до него доходят. Странно. Обычно он отвечал быстро.

Расплатившись с таксистом, я быстрым шагом направляюсь в здание школы, по дороге поймав презренный взгляд фан-клуба Энджел. Как же я от них устала уже. Однако сейчас меня волновали вещи поважнее, поэтому эти идиотки занимают в моей голове времени не больше, чем муха, пролетающая мимо.

Встретив Ширин, я обнимаю её. - Не видела Рида?

- Кажется, этот индюк уже в классе, - отвечает она, закатывая глаза.

- Ты обижена на него? - неловко улыбаюсь я.

- Нет, много чести, - фыркает она. Я давно не видела ее такую. - Просто злит его отношение, когда с ним кто-то не согласен. Упёртый баран.

- О, этого у него не отнять, - смеюсь я.

Ширин хихикает и прощается, ссылаясь на подготовку к уроку, и мы расходимся.

В классе я действительно нахожу брата в компании его друзей и моих подруг. Направляюсь к нему, уже открывая рот, чтобы спросить «В чём дело?», но он, словно уловив моё движение периферийным зрением, нарочито медленно разворачивается ко мне спиной. Воздух будто выбили из моих лёгких. Я заторможенно опускаюсь на своё место, ощущая на спине покалывание от взглядов одноклассников, которые всё видели.

Иза и Рони подходят ко мне.

- Вы ещё не помирились? - шепчет Рони с грустью в голосе, приветственно целуя меня в щёку. - Привет.

- Привет, - растерянно отзываюсь я, получая такой же поцелуй от Изы. - Не знаю... - тихо отвечаю. - Вроде мирились прошлой ночью.

- Опять он ведёт себя как говнюк, - хмурится Иза. - Ничего, я ему сейчас покажу.

Я удерживаю подругу за локоть, пока она чего-нибудь не натворила.- Ты что? С ума сошла? - шиплю я, испуганно озираясь по сторонам. Ещё чего не хватало перед всем классом свои отношения выяснять. - Потом с ним поговорю, может случилось что.

- Да по нему не скажешь, что с ним что-то случилось, - фыркает Изабель, и мы втроём синхронно поворачиваем головы на него.

Фарид сидел к нам боком, совсем непринуждённо и громко смеясь над шуткой Мину.

Да, действительно, - безмолвно соглашаюсь я с Изабель.

♥︎

Раз в месяц у нас проходит «короткая суббота» в четыре урока. Остальные субботы, как и воскресенье, полностью выходные. Обычно эти уроки пролетали незаметно, но сегодня по ощущениям они тянутся мучительно долго. Дольше, чем целый обычный учебный день.

Рид продолжал делать вид, что меня не существует. Солгу, если скажу, что меня это не задевало. Но даже спросить, в чём причина, я не могла, потому что он попусту меня игнорировал.

После последнего урока, когда большинство учеников уже разъехались, я шла по пустеющему коридору в кабинет рисования к девочкам.

Как раз, выходящими оттуда, я и замечаю Рида с остальными ребятами. Решив, что хотя бы сейчас нужно поговорить, я решительно ограждаю ему путь.

- Рид, что случилось? - требую я ответа.

Даже не удостоив меня взглядом, он намеревается обойти меня, но я снова преграждаю ему путь.- Что случилось, чёрт возьми?!

- Не выражайся, - только и отвечает он холодно и проходит мимо.

- Чёртов придурок! - кричу я ему вслед.

Это его не останавливает. Надо было ублюдком назвать, идиота тупорылого, - проносится в голове.

Рой, уже сделавший пару шагов вслед за уходящими, замедляется, оглядывается на меня, потом на спину Рида. Видно было, как он внутренне борется. Наконец, пожав плечами в безразличном жесте, он разворачивается и неспешно направляется ко мне.

Рид замирает, плечи напрягаются. Он медленно оборачивается, будто давая другу шанс передумать. Его взгляд, когда он наконец встречается с Роевым, колючий и предательский. - Рой, - сквозь зубы предупреждает Рид.

Ой-ой-ой, какие мы грозные!

- О, да ладно тебе, - фыркает Рой, отмахиваясь. И, игнорируя то, что Фарид, скрипнув зубами, уходит с ребятами, он поворачивается ко мне.

Когда брат исчезает за поворотом, я позволяю себе тяжело выдохнуть, и плечи мои обвисают. Я не смотрю на Роя, уставившись в пол. - Он не простил меня, да? - голос звучит тихо и устало, совсем не так, как минуту назад.

Рой колеблется, засунув руки в карманы.- Он не говорил нам ничего, связанного с тобой.

- Да брось, - я наконец поднимаю на него глаза, и в них, наверное, читается вся моя беспомощная злость, - можешь не врать, хотя бы когда его нет.

Рой вздыхает, на глубине его глаз читается какая-то непонятная мне грусть.- Я не вру, Рая, правда.

Вот ведь говнюк! - проносится у меня в голове, но вслух я только сжимаю губы. Я снова смотрю туда, где скрылся Рид, и в горле встаёт ком.

- Значит всё обстоит, куда серьёзнее, чем я думала, - выдавливаю я, пытаясь говорить ровно, но голос всё равно дрогнул. Я горько усмехаюсь, больше себе, чем ему.

- Всё будет хорошо, - подбадривает меня Рой, мягко улыбнувшись. - Как бы банально это не прозвучало. Не сегодня, так завтра наступит солнечный день.

- А почему ты... подошёл ко мне? - спрашиваю я уже мягче, с искренним любопытством.

- Меня раздражало, что он так себя ведёт. Поэтому, - как-то неловко добавляет он.

- А... - я киваю, и что-то тёплое и благодарное растекается по груди, смягчая обиду. - Это очень... ценно. Спасибо, Рой.

- Да не за что, - он снова улыбается, на этот раз немного смущённо, и потирает ладонью затылок. - Держись там.

Рой кивает на прощание и шагает прочь, догоняя остальных. А я остаюсь стоять на секунду, переводя дух, прежде чем потянуться к ручке двери в кабинет рисования.

За дверью царил другой мир: пахло краской, холстами и покоем. Иза, слегка высунув кончик языка от сосредоточенности, рисовала Рони, которая стояла у окна в загадочной, немного нелепой позе, похожей на античную статую.

- Где ты была так долго? - спрашивает она, взглянув на вошедшую меня, и Иза шикает на неё, веля не двигаться лишний раз.

- Говорила с Роем, - отвечаю я, садясь рядом с Изой и наблюдая, как она рисует. А рисовала она изумительно, в своей индивидуальной манере.

- Кстати, они были тут до тебя, - между делом произносит Иза, не отвлекаясь от своего дела. - Мы пытались выведать, что с Ридом не так и почему он так себя ведёт, но не смогли. Даже щенячьи глазки Рони запускали в ход, но это как будто только хуже сделало.

- Наверное из-за вчерашнего разговора с отцом, - неуверенно предполагаю я. - Папа запретил нам оставаться с Дэном и Рони наедине без третьего лица.

- Капец, серьёзно?! - Иза так резко отрывается от листа, что чуть не смахивает банку с водой. Кисть замирает в воздухе.

Рони лишь переводит на меня свой спокойный, понимающий взгляд и слегка, почти незаметно, улыбается. Она казалось, не удивилась, а скорее подтвердила свои догадки. Как будто давно чувствовала, что этот день настанет.

- А почему так? - не унимается Иза.

- Потому что я устала от того, что он так относится к Дэну и решила прекратить это.

- Так ты реально всё рассказала папе?! - ужасается подруга.

- Почти. Кроме того, что держалась с Дэном за руки.

- Вы держались за руки?! - ахают девочки в унисон. Рони даже пошатывается, чуть не упав, а Иза роняет кисть, оставив на бумаге кляксу. - Да ты что! Прям кожей к коже?! А ну, рассказывай!

Их синхронная реакция была настолько комичной, что я не выдержала и рассмеялась, почувствовав, как тяжёлый камень с сердца наконец сдвигается. - Ладно, ладно, сейчас всё расскажу, - обещаю я, усаживаясь поудобнее и выкладываю им все события прошлой ночи.

После моего рассказа, Рони вздыхает.- Я пойду поговорю с ним, - решительно говорит она, поправляя складки на платье. - Может он всё-таки прислушается ко мне.

- Спасибо, любимая, - я благодарно сжимаю её руку.

Когда дверь за ней закрывается, Иза смеряет меня долгим, изучающим взглядом. Потом он падает на злополучную кляксу, и её губы расплываются в хитрой ухмылке.

- Ну что ж... Модель, не выдержав напряжения, сбежала, - театрально вздыхает Иза. - Значит, честь представлять собой "одухотворённую грусть у окна" выпадает тебе. Занимай пост. И, умоляю, постарайся не двигаться.

С моих губ срывается мученический стон, но я покорно плетусь к окну. Что ж, следующий час обещает быть испытанием на прочность для моей гиперактивности и... возможно, терапией для моих измотанных нервов.

♥︎

Мужская раздевалка после уроков пустует. Здесь никого, кроме них четверых. Воздух пахнет потом, мылом, а теперь ещё и натянутым молчанием.

- Ну что, вернулся, Ромео? - бросает Фарид, не отрываясь от шнурков.

- Ты ведёшь себя с ней как последняя мразь, - констатирует Рой, останавливаясь посреди комнаты.

- О, так ты заметил моё отношение к ней, - усмехается Фарид, правда веселья в нем было мало. - Но на то, что она игнорила меня пару-тройку месяцев, вам всем было плевать.

- Ты сам виноват в этом, - фыркает Рой, сжимая пальцы. - Сам встречаешься с Ким, а Рае не даёшь быть счастливой.

- О, да ладно? - Фарид медленно поднимает голову. - Какая тебе вообще, к чёрту, разница?

- Если бы я был на месте этого парня, - щурится Рой, делая шаг вперёд, - ты так же пошёл бы против меня, наплевав на нашу дружбу?

Амир и Мину замирают, переглядываясь, словно знали, о чём сейчас пойдёт речь. Глаза Фарида сверкают опасным блеском, и он встаёт с скамейки.- Ты не на его месте, - глухо отвечает он, но в голосе уже слышится трещина.

- Но мог бы быть, - не отступает Рой.

Брови Рида сходятся у переносицы; он действительно не понимает. - Что, чёрт возьми, ты...

- Я любил её! - взрывается Рой, и эти три слова падают в тишину раздевалки как разорвавшаяся граната. - И это, блять, замечали все, кроме тебя! Я был влюблён в неё с первого дня. Я сблизился с тобой, чтобы быть ближе к ней. Думал, через тебя смогу подружиться. А потом... я увидел в тебе брата. Того, которого у меня никогда не было. Ты был тем, на кого я равнялся. Ты же всегда такой крутой, защищаешь наших девочек, учишься хорошо и в спорте лучший. Из-за тебя я пошёл в бокс, начал следить за собой, учиться. Ты был моим эталоном. Равняясь на тебя я смог стать тем, кем я сейчас есть. И я просто не мог выбирать между дружбой и любовью, поэтому и оставил всё как есть без изменений.

Фарид стоит, словно парализованный. Всё, что он думал о их дружбе, за секунду перевернулось с ног на голову.- Почему ты не сказал? - потрясённо шепчет он.

- Почему не сказал? - Рой истерично усмехается. - Почему не сказал? Ты издеваешься надо мной? Ты вообще видел себя со стороны, когда к Рае подкатывал кто-то? Да ты был готов убить каждого, кому она приглянётся. Думаешь, я хотел жертвовать нашей дружбой?

Фарид хватается за голову и тяжело опускается на скамейку. В висках стучит. Он сидит так несколько секунд, уставившись в грязный кафель между своими кроссовками. - Она знала? - глухо спрашивает он, всё ещё не поднимая взгляда.

- Нет.

- Тогда кто знал?

- Привет? - нервно улыбаются Мину и Амир.

- И Иза знала, - нехотя признается Рой. - А Рони, кажется, догадывалась.

Фарид издаёт долгий, мученический стон, который переходит в отчаянный рёв, когда он вскакивает и резко бросается к Рою, впиваясь пальцами в ткань его футболки на груди. - Тебе нужно было просто сказать! - кричит он ему в лицо.

Амир и Мину хотят вмешаться, неправильно восприняв реакцию Рида, но останавливаются, понимая, что он не собирается вредить Рою.

- Толку от такой дружбы, если молчать о таких вещах?! - рычит Фарид, тряся друга.

- А что бы изменилось? - шепчет Рой, и глубоко в его глазах, под слоем боли, теплится крошечная, умирающая надежда. - Ответь, если бы я тогда сказал... ты бы позволил?

«Нет».

Мысль приходит мгновенно и чётко.

«Нет, я не был бы против, я бы доверил её тебе, потому что знаю тебя».

Но если он скажет сейчас «да» - это убьёт Роя окончательно. Это даст ему призрак того, что можно было бы иметь, но уже никогда не получится.

Фарид сжимает губы в белую нитку. Голос звучит хрипло, когда он наконец отвечает:- Нет.

И в этот момент что-то в Рое гаснет. То самое тепло в глубине глаз затягивается пеплом. Он почти физически сникает, и его плечи опускаются.- Тогда и смысла мусолить эту тему нет, - произносит он с ледяным, опустошённым спокойствием.

Рид разжимает пальцы, и руки падают вдоль тела, тяжелые и бесполезные. Он отступает, издав глухой, бессильный стон. Горькая обида душит его. Он знал Роя. Знал его честность, его преданность. Это был бы тот самый парень, которому можно было доверить свою сестру с закрытыми глазами. И, возможно... возможно, он бы принял их веру сразу...

«...а не водил бы её за нос, как этот ублюдок Дэн», - заканчивает Рид.

Мысль о потерянной возможности, о том, что всё могло сложиться иначе - лучше, проще, честнее, - ударяет с новой силой. От безысходности, от ярости на себя, на ситуацию, на весь мир, Рид разворачивается и бьёт кулаком в железную дверцу своего шкафчика. Звук оглушительный.Затем второй удар, третий, четвёртый... Он колотит по металлу, как сумасшедший, срывая на бездушном железе всё, что копилось месяцами.

Ребята бросаются к нему, хватают за руки, когда из сбитых костяшек уже сочится кровь. Но он вырывается, неумолимый и ослеплённый своей болью. Остановить его сейчас могло бы только физическое истощение.

Тяжёлый металлический звук очередного удара заглушает шаги, и Фарид замечает её слишком поздно.

- О, Господи... - раздаётся сдавленный, полный ужаса шёпот. Рони уже в следующую секунду оказывается перед ним, хрупким щитом между ним и шкафчиком. - Что ты делаешь, Рид?..

Он останавливается, застыв. Грудь ходит ходуном, в ушах стучит кровь, а челюсти сжаты так, что, кажется, вот-вот треснут зубы. Друзья стоят в стороне, не собираясь больше вмешиваться и отстранённо наблюдая за всем.

«Видимо, я им уже надоел со своим дерьмом», - проносится в его затуманенном яростью сознании.

- Мне больно на это смотреть, - её голос становится тише, но от этого только пронзительнее. Её пальцы, лёгкие, как крылья бабочки, касаются его вспотевшего виска, соскальзывают к его окровавленным рукам. Каждое прикосновение обжигает стыдом, как раскалённое железо.

«Держи себя в руках, Рид. Нельзя срываться на ней, она не виновата. Успокойся и сделай вдох».

- Уходи, Рони, - вырывается у него хриплый, усталый звук, когда он отстраняется, упорно смотря куда-то поверх её плеча.

- Что? - Рони отшатывается, будто от удара. - Что ты сказал?

Рид всё-таки опускает на неё взгляд и мгновенно жалеет об этом. В её огромных глазах целая вселенная боли, - не только слёзы, но и смесь ужаса, растерянности, недоумения и... да, жалости. Той самой, от которой его тошнит.- Уходи, - повторяет он, и голос звучит чуть твёрже, но внутри всё превращается в лёд. - Кто тебя вообще сюда впустил? Иди домой.

- Но... - она шепчет, её красивые глаза в растерянности бегают по его измученному лицу. - Рид, пожалуйста... Я хочу помочь.

- Я не в форме, - с трудом выдавливает он, чувствуя, как внутри снова начинает закипать чёрная, липкая ярость. - Я не могу сейчас говорить. Умоляю. Пока я не сказал тебе того, о чём буду жалеть до конца своих дней... уходи. Пожалуйста, Рони. - Фарид закрывает глаза, не в силах больше видеть её лицо. - Оставь. Меня. Одного.

Наступает тишина. Он чувствует, как её присутствие, её тепло и запах медленно отступают. Слышит тихие, неуверенные шаги, удаляющиеся по кафелю. Слышит, как скрипит дверь.

И тогда Рид открывает глаза, а перед ним только помятый, в кровавых подтёках, металл шкафчика и отражение его собственного искажённого лица.

Она выполнила его просьбу и вроде должно стать легче... Но в этой пустоте было в тысячу раз больнее, чем в её жалости.

♥︎

После того, что рассказала Рони, я почти бегом направляюсь в мужскую раздевалку. Всё утро он игнорировал моё существование, и теперь до меня начинает доходить, почему.

Зайдя внутрь, я застаю брата в компании друзей. Нерешительно ступаю за порог и почти сразу замечаю его руки. Разбитые, в подтёках запёкшейся крови и красноты. Желудок сжался в комок.

- Рид, что ты творишь?! - вырывается у меня, и голос предательски задрожал. Я подбегаю, инстинктивно потянувшись к его рукам, но не решаясь прикоснуться. - Зачем ты себя калечишь?!

Рид замирает, потом медленно, с преувеличенной небрежностью, поворачивает ко мне голову. На его лице расползается кривая, невесёлая усмешка.

- А зачем ты делаешь мне больно? - вопросом отвечает он, и в его голосе сквозит наигранное спокойствие. - Ты вычеркнула меня из своей жизни на три месяца. Я подумал... опробовать твои же методы. Ощутила вкус? - Он наклоняется чуть ближе, и его глаза, уставшие и злые, впиваются в меня. - Ну что, приятно быть по ту сторону игнора?

Мне стало не по себе. Под ребрами заныло что-то холодное и неприятное.

- Да, я подонок, - продолжает он тем же ровным, ядовитым тоном, - но даже меня пора бы уже простить. Или хотя бы сделать вид, что я прощен, а не попусту игнорировать, как будто я умер. Не думаешь? Или ты всё-таки хочешь, чтобы я умер? Могу устроить! Если только так ты начнёшь меня замечать.

- Рид, перестань нести чушь, - прошу я, стараясь сохранить спокойствие.

Однако я понимаю, что его слова задевают меня гораздо сильнее, чем я хотела бы признать. И то, что происходит между нами не просто какое-то минутное недопонимание. Это длится с самого начала учебного года.

Мои слова выводят его из себя.

- О, да неужели?! - фыркает Рид, полный презрения. - Может быть тогда ты пойдёшь к своему Дэну? Он ведь не несёт чушь, не разочаровывает... Он безупречен, так ведь!?

- Я не... - Я предпринимаю тщетную попытку объясниться перед братом, но он перебивает меня, не желая слушать.

- Чёрт возьми, да что с тобой?! - кричит он, так что я вздрагиваю, а по спине бегут отвратительные мурашки. - Ты можешь просто сказать "прости"?! Хоть раз! Что в этом такого?! - Рид проводит ладонью по лицу, и когда заговаривает снова, в его голосе нет больше злости, только бесконечная усталость и безысходность: - Что случилось, Рая? Где моя прежняя сестра? Куда она делась?

И тут уже во мне что-то срывается. Терпение, страх, вина - всё смешивается в один клубок и вырывается наружу.- А где мой прежний брат?! - кричу я, и голос звенит от непролитых слёз.

Рид отвечает мгновенно, словно ждал этого вопроса.- Там, где ты его оставила. Похоронен под "наипрекраснейшим" Дэном, - бросает он, а потом холодно добавляет: - Убирайся.

Я неподвижно смотрю на него, не веря своим ушам:- Что?

- Я сказал, убирайся! - рявкает брат и указывает на дверь. - Вон!

- Я никуда не уйду! - упрямо стою я на своём.

- Конечно, - шипит Рид, - ты всегда была эгоисткой. И сейчас ничем не отличаешься. Не удивлюсь, если и с этим придурком ведёшь себя так же, заставляя его принять религию ради себя!

Эти слова бьют больнее пощёчины, и я чувствую, как краснею от стыда и гнева.- Почему ты такой? - в отрицании шепчу я.

- Какой? - издевательски усмехается Фарид.

- Ты ведь тоже встречаешься с Рони! - кричу я, теряя последние остатки самообладания. - Может быть я тоже хочу любви. Может быть я тоже хочу быть любимой!

- Я люблю тебя, Рая! Всегда любил! Я готов был ради тебя...

- Ты знаешь, что это другое! - прерываю я его, не желая слышать. - Если пользоваться твоей логикой, я ведь тоже тебя люблю! Тогда почему ты стал встречаться с Рони?

- Ты же знаешь, что это случилось после спортзала. До этого я не обращал на неё никакого внимания, и не обратил бы, как и на дру...

Он резко обрезает себя на полуслове и бледнеет. Его взгляд, только что пылающий яростью, застывает, уставившись куда-то за мою спину.

По спине проходит ледяной холод, и я оборачиваюсь.

В дверях стояла Рони. Её широко раскрытые глаза были полны слёз, которые ещё не скатились по щекам, но уже готовы были хлынуть потоком.

- Любовь моя, - хрипит Рид, и в его голосе впервые за весь день звучит чистый, животный ужас. - Подожди... Прошу, дай объяснить...

Но подруга не дожидается его объяснений. Она дёргается в сторону, словно решаясь на бег, и в следующее мгновение исчезает в коридоре. Тишина, воцарившая после, была оглушительной.

Фарид медленно переводит на меня взгляд, в котором я вижу злость и беспощадную ненависть.

- Спасибо, чёрт возьми, - цедит он так тихо, что я едва разбираю. - Огромное спасибо. Ты, как всегда, показала себя с лучшей стороны.

Я вздыхаю, ощущая полную беспомощность. Но когда он разворачивается, чтобы уйти, рефлекторно хватаю его за руку.- Рид, постой... - умоляюще сжимаю его кисть, чувствуя под пальцами холод его кожи.

- Иди нахрен, - отбрасывает он мою руку одним резким, отстранённым движением, будто отряхиваясь от грязи.

- Что? - потрясённо выдыхаю я.

- И-ди-на-хрен, - отчеканивает он по слогам, словно объясняя очевидное идиоту. - То есть, для особо тупых - к своему Дэну. Тебе можно буквально хоронить меня, думаешь мне нельзя? - Уголки его губ дёрнулись в подобии улыбки. Только вот никакой радости в ней не было, лишь зияющая пустота. - Катись к своему чёртову атеисту. Только потом не приползай с разбитым сердцем.

- Не смей уходить, оставив меня в таком состоянии, - шепчу я, и голос мой звучит тихо и бессильно. - Мы обязаны поговорить.

- В каком состоянии? - искренне недоумевает брат. - О каком, черт возьми, состоянии ты мне толкуешь?! Ты вообще слышишь себя? Рони убежала вся в слезах! Она твоя подруга! Как можно быть настолько эгоистичной?!

- Она просто неправильно поняла ситуацию! - говорю я, понимая, что всё идёт в тартарары. - Ты всё объяснишь ей, и всё будет хорошо! А я... Нам нужно поговорить!

- Рано ты спохватилась однако, сестренка, - усмехается Рид. - Будь на её месте её брат, ты бы уже неслась за ним, сломя голову.

- Нет, - твёрдо отвечаю я, зная, что говорю чистую правду. - Я бы осталась с тобой. Потому что с ним я могу поговорить позже.

- А что, если позже будет поздно? - щурится он.

- А что, если для нас позже будет поздно?! - кричу я, окончательно теряя самообладание.

Рид замолкает по ощущениям, кажется, на целую вечность. Он молча смотрит на меня, сканируя лицо, будто ища в нём ту самую потерянную сестру. Потом говорит тихо, но так чётко, что каждое слово врезается в память, как ножом по стеклу: - Мы не разговаривали семьдесят четыре дня. Вдумайся в это число, Рая. Семьдесят. Четыре. Мать его. Дня, - медленно повторяет он, так что, я хочу провалиться сквозь землю. - Больше двух месяцев ты игнорировала мое существование, всячески избегала и в моём присутствии становилась серьезнее солдата. А потом... ты наконец-то вернулась.

На его губах появляется призрак той, старой, светлой улыбки.

- Моя маленькая Рая, которую я всегда знал, вернулась, и счастливее меня не было человека на всём белом свете.

А потом улыбка гаснет, растворяясь, как мираж.

- Но и это продлилось недолго, потому что в ту пятничную ночь всё снова рухнуло. - Его глаза встречаются с моими, и он продолжает: - Наше «поздно» настало ещё тогда, когда после каждой моей попытки что-то исправить ты закрывала передо мной дверь. Да, я признаю, что поступил, как последний ублюдок. И я сожалею. Я уже, без преувеличения, сотню раз успел пожалеть! Но ты ни один раз не дала мне шанса это исправить. Ни разу не приняла мои извинения по-настоящему. Зато потом сама, как ни в чем не бывало, начала нормально разговаривать... Пока мы снова не посрались из-за этого твоего атеиста, - с отвращением выплёвывает Рид. - Может, мне надо было на колени перед тобой встать тогда? Вот, - он резким движением указывает на друзей, - оглянись вокруг. Здесь даже есть свидетели, перед которыми я никогда в подобном жалком состоянии не представал. Хочешь, я встану на колени при них?

Меня тошнит от всей этой ситуации. Внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел. Но ведь ночью... ночью всё было не так плохо... Мы же поговорили. Мы же поняли, что оба виноваты. Так почему сейчас мы снова здесь разрываем друг друга на части, словно вчерашнего разговора с отцом никогда и не было?

- Рид, прошу тебя, успокойся, - умоляю я, и голос мой предательски дрожит, но я пытаюсь вдохнуть в него мягкость, теплоту, которых у меня уже не оставалось.

- Ты даже не уверена, будет он с тобой или нет! Не уверена, примет ли он нашу веру! Но ты с самого начала была готова променять меня на него... Почему? За что, жемчужинка? - Его голос надламливается, и я вижу слёзы, застывшие в его глазах. О, Господи... - Разве я заслуживал такого предательства? Что он сделал для тебя такого, чего не сделал я? Я твой брат, Фирая! - Он ударил себя кулаком в грудь. - Именно я был с тобой всегда. Но почему его несколько месяцев оказались важнее всей моей жизни, отданной тебе?

Комок подступает к горлу, и губы начинают дрожать. Я не выдержу этого... Я уже знаю исход.

- Мне обидно, и я не буду этого скрывать. Я всю жизнь старался быть для тебя идеальным братом. Делал для тебя всё, чего не сделал бы ни для кого другого. Был готов жизнь за тебя отдать. И это, блядь, не метафора! Я бы правда умер за тебя. Но ты... При первой же возможности ты выбросила это всё, как ненужный мусор.

- Рид, прошу... - Я хотела попросить прощения. Хотела извиниться и принять свою ошибку, потому что да. Я действительно обошлась с ним ужасно. И я правда эгоистка. Всегда ею была. Мой эгоизм проявлялся во многом. И он прав... Я в глубине души действительно хотела, чтобы Дэн принял ислам ради меня. И сейчас я собиралась признать всё, но брат не дал мне этого сделать, решив, что я снова прошу его успокоиться.

- Я спокоен! - рявкает он, а потом, проводя ладонями по волосам, начинает выхаживать круги. - Черт, как же я устал от этого всего. - Он молчит долгие, тягучие секунды, а потом снова уставляется на меня. - Передай своему Дэну, что он особенный. Особенный в списке тех, кого я ненавижу всеми фибрами своей души.

Я сжимаю губы до боли, чтобы тут же не разреветься. Как же это больно, чёрт возьми...

- С чего бы нам вообще мусолить эту тему? - внезапно, с показной лёгкостью говорит он и разворачивается к двери. - Мне пора.

- Если ты сейчас уйдёшь, то расставишь свои приоритеты, - выдыхаю я в пустоту, уже не зная, как его удержать, как заставить услышать.

Брат оборачивается, и горькая кривая усмешка искажает его лицо.- Нет, Рая... Не надо мне этих твоих манипуляций, я их все уже прохавал. Всю мою жизнь ты была у меня в приоритете, но это не оценили по достоинству. А сейчас я пойду к той, кто ценит. И всегда ценил.

- Нет, Рид, прошу тебя... - умоляю я, протягивая к нему свои руки. - Ночью мы снова поговорим с отцом и втроём...

- Опять расскажешь папочке, какой я плохой? - отрезает он, и в его улыбке только ядовитая злоба. - Всегда знал, что в тебе есть задатки ябеды.

- Я не то имела ввиду... - оправдываюсь я, глядя на то, как он отдаляется. - Ты же... ты... - «Ты же прекрасно понял, что я имела ввиду!», - хотела я крикнуть. Но вместо этого из глубины души, из самой тёмной её щели, вырывается что-то другое, что-то отравленное обидой, злостью и бессилием: - Ненавижу тебя!

И в ту же миллисекунду я жалею. Жалею так, как никогда в жизни.

Рид замирает ко мне спиной. Он стоит неподвижно несколько секунд, которые растягиваются в вечность. Потом оборачивается, и в его глазах не было ни злости, ни обиды, только пугающая, бездонная пустота и разочарование таких масштабов, что мне захотелось исчезнуть.

Медленно, с некой усталостью и иронией, он произносит:- Как жаль, что я не могу ответить тебе взаимностью, милая. Не так ли?

И это было последним, что брат сказал, прежде чем покинуть меня.

Что-то внутри с треском оборвалось. За последние дни я истратила столько нервов и сил, что организм уже не справлялся.

Воздух внезапно становится густым и перестаёт поступать в лёгкие. Я делаю короткие, рваные вздохи, но вдохнуть по-настоящему так и не могу. Сердце колотится где-то в горле. Мир плывёт, цвета блекнут, и я хватаюсь за грудь, чувствуя, как всё сужается до одной точки.

Первым реагирует Рой, подлетая ко мне и хватая, когда мои колени подкашиваются, и я начинаю оседать на скользкий кафель.

- Эй... - доносится до меня сдавленный, потерянный голос Амира.

Я впиваюсь в ткань футболки Роя, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры в этом уплывающем мире. Ощущение было такое, будто грудь сдавили тисками, и все рёбра вот-вот треснут. Горячие слёзы хлынули сами собой, заливая лицо.

- Твою мать, что делать?! - в панике кричит Рой. Его взгляд лихорадочно мечется к Мину, ища помощи, поддержки, любого совета.

Мину стоит, прижавшись спиной к шкафчикам, его обычно невозмутимое лицо искажено шоком. Он не двигается, застыв, широко раскрыв глаза.

- Выходите... - с дрожью в голосе требует Амир.

- Что? - не понимает Рой, будто сильнее цепляясь за меня и не желая отпускать.

- Выметайтесь отсюда, сейчас же! - гаркает Амир в несвойственной ему грубой манере.

Рой, бросив на меня последний растерянный взгляд, нехотя передаёт меня в руки Амиру, и вместе с Мину, почти не глядя под ноги, выходит.

Как только дверь за ними закрывается, Амир падает передо мной на колени. Его пальцы, ловкие и твёрдые, хоть и слегка дрожат, судорожно начинают вынимать иглу, которой был закреплён мой шарф, расслабляя его. - Эй, эй, Рая... - тихий, но настойчивый полушёпот пробивается сквозь панический туман. Я чувствую, как его ладонь, тёплая и шершавая, прижимается к моей холодной щеке, заземляя. - Я здесь, моя милая. Ты не одна. Дыши со мной. Вдох... и выдох. Считай... Раз. Два.

Амир говорил со мной ровно, методично, ведя отсчёт, заставляя дышать в такт. Перед глазами всё плыло и двоилось от слёз. Каждый раз, когда новая волна ужаса накатывала и меня начинало трясти, я рыдала, в знак последнего крика перегруженной психики. Но сегодня было хуже. Хуже, чем в библиотеке. Хуже, чем когда-либо.

Даже когда дыхание выровнялось, и мир постепенно вернул чёткость, я не отпускала Амира. Я вцепилась в рукав его куртки, прижавшись лбом к его плечу, и тихо, бесконечно рыдала, выливая наружу всю накопившуюся боль, страх и одиночество.

А в голове, поверх всего этого, гудело только одно, навязчивое и безнадёжное:

Месяц без Дэна.

Месяц без Дэна.

Месяц без Дэна.

Как пережить эти тридцать дней теперь, когда единственный человек, который был для меня всей моей жизнью, только что разбил мне сердце и ушёл, захлопнув дверь?

Когда же ты вернёшься, Дэни? Ответь мне... Как прожить этот чёртов месяц без тебя?