Часть 11. Наказание

Примечание:/.../- парселтанг.************************************

POV Северус.

Весь день наших поисков прошёл безуспешно.

Мы обыскали всё — каждый закоулок Лондна, каждый магический переулок, каждое место, где, по слухам, могли скрываться Пожиратели Смерти. Люциус использовал свои связи, Сириус — старые знания о подпольных убежищах, а я — магию слежения, которой научился ещё в юности. Но Лили словно испарилась. Будто её никогда и не существовало в этом мире.

К вечеру мы выдохлись. Ноги гудели, глаза слипались, голова была пустой и тяжёлой одновременно. Мы вернулись в Малфой-мэнор — уставшие, грязные, опустошённые.

— Сириус, иди отдыхай, — сказал я, хлопнув его по плечу. — Завтра продолжим.

Он кивнул и поплёлся в свою комнату, даже не споря. Это было плохим знаком — обычно он всегда находил повод для шутки или спора.

— Люциус, — обратился я к дяде, — ты как?

— Устал, — признался он. — Но это не главное. Мне только что пришло сообщение от Нарциссы. В мэнор заходил твой отец.

Я замер.

— Что ему нужно было?

— Не знаю. Она сказала, что он выглядел… злым. Очень злым. — Люциус помолчал. — Северус, будь осторожен. Твой отец — не самый мягкий человек. Я знаю его много лет. Он может быть жестоким.

— Спасибо за предупреждение, — сказал я и направился в дом.

***

Мама встретила меня у входа. Её лицо было бледным, глаза красными — она плакала.

— Северус, — сказала она, беря меня за руку. — Где ты был? Мы волновались. Твой отец… он в ярости. Он ждёт тебя в кабинете.

— Спасибо, мама. — Я сжал её ладонь и направился к лестнице.

— Северус! — окликнула она меня. — Будь осторожен. Пожалуйста.

Я кивнул и стал подниматься на третий этаж, где находился кабинет отца. Каждый шаг давался с трудом — не от усталости, а от предчувствия. В воздухе висело что-то тяжёлое, давящее.

Я подошёл к двери, постучал.

— Проходи, — раздался голос отца — холодный, чужой.

Я дёрнул ручку, открыл дверь и замер на пороге.

Кабинет выглядел как обычно — массивный дубовый стол, кресла из чёрной кожи, стены, увешанные портретами предков. Но сам отец… он сидел за столом, сцепив пальцы в замок, и смотрел на меня так, будто я был врагом.

— Ну и чего ты ждёшь? — Его голос сочился ядом. — Не стой на месте. Заходи. Нас ждёт долгий разговор.

Я сглотнул. В горле пересохло. Я вошёл в кабинет и закрыл за собой дверь.

Отец резко встал из-за стола, взмахнул палочкой, и по комнате разлилось серебристое сияние — заглушающие чары.

— Зачем это? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Чтобы нас никто не услышал, — ответил он, обходя стол и приближаясь ко мне. — Я так понимаю, Северус, ты решил поиграть в героя и сбежал из дома без разрешения?

— Но, отец. — Я сделал шаг назад, — я уже взрослый. Мне тридцать шесть лет. У меня есть дети и жена. Я могу сам о себе позаботиться.

— Жена? — Отец усмехнулся, но усмешка вышла злой. — Жена, которая до сих пор не найдена? Которая бросила тебя двадцать лет назад и даже не предупредила? Это ты называешь женой?

— Не смей так говорить о ней! — выкрикнул я.

— Ах, не смей? — голос отца стал тихим и от этого ещё более страшным. — Ты не понимаешь всей сути, Северус. Запомни: мы — древний аристократический род. Наши предки сражались с тёмными существами ещё до основания Хогвартса. И в нашем роду нет места непослушанию. За проступок — наказание.

— Но я не могу бросить свою жену! — Я чувствовал, как внутри закипает злость. — И вообще, я давно уже не ребёнок, чтобы меня наказывали, как нашкодившего первокурсника!

Кажется, я только сильнее разозлил его.

Отец подошёл ко мне вплотную — я не успел отступить — и резко прижал меня к стене. Его рука сдавила горло, не давая дышать.

— Не забывайся, Северус, — прошипел он. — Ты не только мой сын. Ты до сих пор остаёшься моим слугой. И пока ты живёшь под моей крышей, ты будешь подчиняться моим правилам.

Он щёлкнул пальцами.

Мою правую руку обожгло. Я дёрнулся, но отец держал крепко. Боль нарастала — будто по венам текла расплавленная медь.

— Что вы делаете? — прохрипел я.

— Ты получил тёмную метку в семнадцать лет, — спокойно сказал отец. — И забыл, что она означает. Ты — мой слуга, Северус. Навсегда.

Он отпустил моё горло, отступил на шаг и выхватил палочку.

— Круцио!

Боль была невыносимой. Я упал на пол, извиваясь, словно червь. Казалось, что меня разрывают на части — мышцы, кости, кожа. Я кричал — но никто не слышал, заглушающие чары были слишком сильными.

Через минуту, которая показалась вечностью, отец прекратил заклинание.

— Ты получил своё наказание, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. — Теперь можешь быть свободен.

Он взмахнул палочкой, и меня вышвырнуло в коридор — я пролетел несколько метров и рухнул на пол, ударившись головой о стену.

— Наложишь на себя диагностику, — донеслось из кабинета. — И завтра утром — ко мне.

Дверь захлопнулась.

Я не помню, как добрался до кровати. Полз, наверное. Или шёл — не знаю. В глазах темнело, в ушах звенело. Боль была адской — не только физической, но и душевной. Мой собственный отец…

Я добрался до спальни, рухнул на кровать и не мог пошевелиться. Нужного зелья под рукой не было — всё осталось в лаборатории. Я лежал, смотрел в потолок и пытался дышать ровно.

— «Это пройдёт, — уговаривал я себя. — Это просто боль. Она пройдёт».

Но она не проходила.

Я уснул, наверное, только под утро. Но спал недолго — меня разбудила новая волна боли. Такая сильная, что я закричал. В глазах потемнело, и я провалился в бессознательное состояние.

Конец POV Северуса.

***

POV Гарри.

Я проснулся в своей комнате. Солнце уже поднялось высоко — за окном щебетали птицы, в коридоре слышались шаги. Всё было как обычно. Слишком обычно.

Я принял душ — вода обжигала, но я терпел. Переоделся в чистую одежду: чёрные брюки, белую рубашку. Накинул поверх лёгкую мантию, которую оставила для меня Нарцисса.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал я.

В комнату зашла Кейси. На ней было простое зелёное платье, волосы распущены. Вид у неё был озабоченный.

— Давай навестим папу, — предложила она. — Может, он уже вернулся. Расспросим, куда он уходил и что там за результаты.

— Давай, — согласился я.

Мы вышли в коридор и направились к комнате отца. Я уже поднял руку, чтобы постучать, как вдруг дверь открылась сама собой.

Из неё вышла бабушка. Лицо у неё было встревоженным — я никогда не видел её такой. Темно-синее платье было помятым, волосы растрепаны.

— Что вы тут делаете? — спросила она строго. — Сейчас ещё раннее утро.

— Мы хотели навестить отца, — ответила Кейси.

— К нему нельзя, — отрезала бабушка. Голос её дрогнул. Видно было, что она что-то скрывает — слишком быстро она отвела глаза.

— Почему? — спросили мы с сестрой в унисон.

Бабушка помолчала. Потом вздохнула и сказала тихо:

— Понимаете… После того, как ваш отец и его дяди вернулись с разведки, дедушка… наказал его. Теперь ему очень плохо.

Мы с Кейси переглянулись. У меня внутри всё похолодело.

— Мы можем чем-нибудь помочь! — выпалила Кейси. — Я могу сварить зелье! Я знаю рецепты, папа меня учил! Я вылечу его!

— Видно, ты пошла по стопам Северуса. — Бабушка посмотрела на Кейси с гордостью. — Отличная из тебя получится зельеварка. Конечно, можешь приготовить зелье. Ингредиенты — в подземельях. А ты, Гарри, — она повернулась ко мне, — поговори с Томом. Может, он тебя послушает.

— Удачи, — сказала сестра и быстро побежала в сторону лестницы, ведущей в подземелья.

Я кивнул бабушке и помчался к кабинету деда.

***

Я постучал в дверь. Она тут же открылась — будто дед ждал меня.

— Заходи, — раздался его голос.

Я ворвался внутрь, не закрывая за собой дверь. Дед сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Он даже не поднял головы.

— Ты не имел права так обращаться с отцом! — закричал я. — Ты — монстр! Ты хуже Дурслей! Тебя вообще нельзя называть человеком!

Дед поднял голову. Его глаза — чёрные, холодные — сверкнули.

— Закрой дверь, — сказал он спокойно.

— Я не закрою! Пусть все слышат, какой ты…

Я не договорил.

Дед поднялся из-за стола — медленно, плавно, как хищник перед прыжком. Подошёл ко мне и влепил пощёчину. Сильную, звонкую. Я отшатнулся, прижав руку к щеке.

— Успокоишься? — Его голос был ледяным. — Разорался! Объясни нормально, что происходит?

Он взмахнул палочкой, и комната погрузилась в серебристую дымку — заглушающие чары.

— Что происходит?! — Я всё ещё кричал, хотя щека горела огнём. — Ты не имел права так обращаться со своим сыном! Он взрослый человек! У него есть дети! И ты…

— Ах, вот в чём дело… — Дед усмехнулся. — Ты переживаешь за своего отца. Знай, он поступил неправильно и заслужил наказание. В нашем роду за непослушание — кара.

— Это не кара! Это пытка! — закричал я.

Дед посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом заговорил на парселтанге — шипящем, змеином языке:

— /И ещё. Ты должен бросить свою девушку. Блондинка с хвостиками — неподходящая партия для наследника древнего рода. Я сам подберу тебе невесту. Дочь какого-нибудь министра или международного магната. Я собираюсь завоевать эту планету, а не делить её с какой-то выскочкой./

Я чувствовал, как внутри закипает ярость.

— /Что?! — зашипел я в ответ. — Ты — бесчеловечная тварь! Тебя интересует только власть, а не любовь! Не понимаю, как бабушка вообще могла полюбить тебя! Знай: я никогда не брошу свою Усаги! Никогда! /

Лицо деда исказилось от гнева.

— /Ты пожалеешь о своих словах, мальчишка,/ — прошипел он и выхватил палочку. — Круцио!

Меня скрутило. Я упал на пол, извиваясь от боли — такой же, какую, наверное, чувствовал отец. Меня разрывало на части. Я кричал — и ненавидел себя за этот крик.

— Ты получаешь по заслугам, — сказал дед, склоняясь надо мной. — Когда вы с Кейси достигнете восемнадцати, вы примете Тёмную Метку. Станете моими слугами. Как и ваш отец.

— Что?! — Я попытался подняться, но тело не слушалось. — Я никогда в жизни не приму тёмную метку! Я не стану твоим слугой! Никогда!

— Круцио! — снова закричал дед.

Боль стала невыносимой. Сознание поплыло, картинка перед глазами распалась на цветные пятна. Я слышал чей-то крик — наверное, свой. А потом — тишина.

Последнее, что я помню: кто-то бежит ко мне, кричит моё имя. Тёплые руки. Потом — тьма.

***

Очнулся я уже вечером. В своей комнате.

Голова гудела, тело ломило — будто меня переехала метла. Рядом, на краю кровати, сидела бабушка. Она прикладывала холодный компресс к моему лбу — влажное полотенце пахло лавандой.

Я заплакал.

Хоть мне и шестнадцать, хоть я парень и «герой магической Британии» — я не смог сдержать слёз. Они текли по щекам, капали на подушку, и я ничего не мог с этим поделать.

Бабушка ничего не говорила. Она просто гладила меня по голове, водила пальцами по волосам, и от этого становилось чуть легче.

— Я не хочу другую невесту, — всхлипывал я. — Я люблю только Усаги. Она — моя жизнь. И я не хочу принимать Тёмную Метку. Я не хочу быть слугой. Я хочу быть свободным.

— Ну-ну, родной. — Бабушка наклонилась и поцеловала меня в лоб. — Всё будет хорошо. Я что-нибудь придумаю. Я не позволю ему сломать тебя.

— Хозяин Том просил передать, чтобы хозяин Гарри зашёл к нему в кабинет, — раздался голос из воздуха. Домовой эльф появился на секунду и тут же исчез.

Я вздрогнул.

— Я не пойду, — сказал я, отворачиваясь к стене. — Не заставляйте меня.

— Не буду, — ответила бабушка. — Лежи.

Я пролежал до вечера. Потом решил, что просто лежать — глупо. Нужно было отвлечься. Я спустился в тренировочный зал — огромную комнату в подвале мэнора, с манекенами и защитными чарами. Колотил по грушам, пока кулаки не стёрлись в кровь. Уклонялся от летающих снарядов, пока ноги не начали подкашиваться.

К вечеру тело болело от усталости. Но голова прояснилась — внутри стало пусто и спокойно.

Я вернулся в комнату и рухнул на кровать.

В дверь постучали. Вошла Кейси.

— Братик, — сказала она тихо. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — ответил я, хотя голос звучал хрипло. — Только после тренировки всё болит.

— Я весь день была с отцом. — Кейси села на край кровати. — Ему уже лучше. Зелье помогло. И он знает, что произошло. Он хочет тебя увидеть.

— Хорошо. — Я встал, стараясь не морщиться от боли. — Сейчас пойду.

Я вышел из комнаты и направился к отцу.

***

Его спальня находилась в конце коридора на втором этаже. Я постучал — тихо, почти неслышно.

— Войди, — раздался слабый голос.

Я открыл дверь.

Отец лежал на кровати — бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. На тумбочке стояли пустые флаконы из-под зелий. Комната пахла горечью и лавандой.

— Папа. — Я подошёл к кровати.

— Гарри. — Он протянул ко мне руки.

Я упал в его объятия и разрыдался. Плакал как ребёнок — в голос, сотрясаясь всем телом. Отец обнимал меня, гладил по спине, шептал что-то успокаивающее.

— Не плачь, милый, — говорил он. — Всё хорошо. Я здесь. Ты в безопасности.

— Я так скучал по тебе, — сказал я, уткнувшись носом ему в плечо. — Ты пропал, и я не знал, где ты. А дед… он хотел… — Я снова всхлипнул. — Он хочет, чтобы я принял тёмную метку. Чтобы я бросил Усаги. Говорит, сам найдёт мне невесту. Я не хочу, папа. Я люблю только её.

Отец прижал меня крепче.

— Я знаю. Я знаю, Гарри. Мы что-нибудь придумаем. Я не позволю ему сломать тебя. Обещаю.

Мы долго разговаривали. Обо всём — о прошлом, о будущем, о страхах и надеждах. Я рассказывал ему про команду, про битвы, про то, как мы с Кейси выживали у Дурслей. Он слушал, не перебивая, и я видел, как в его глазах загорается ярость — не на меня, на них.

Ночь уже вступала в свои права. За окном стемнело, в коридорах погасли светильники.

В дверь постучали. Вошла бабушка.

— Северус, Гарри, — сказала она. — Уже поздно. Мальчику пора спать.

Я не хотел уходить. Но отец кивнул.

— Иди, Гарри. Отдыхай. Завтра будет новый день.

Я поцеловал его в щёку — в первый раз в жизни. Он удивился, потом улыбнулся.

— Спокойной ночи, сын.

— Спокойной ночи, папа.

Я вернулся в свою комнату, упал на кровать и сразу уснул — без снов, без кошмаров, просто провалился в темноту.

Рядом, в соседней комнате, спала Кейси. А где-то в мэноре бодрствовал дед, плетя новые сети. Но сейчас мне было всё равно.

Я был дома.

Продолжение следует…