Глава 40. Мой выбор

Артём

— А вдруг я им не понравлюсь? — спросила Катя, глядя на меня слишком внимательно, будто пыталась прочитать ответ ещё до того, как я его скажу.

Я усмехнулся. Не потому что смешно — потому что знаю её страхи.— Понравишься, — ответил уверенно. Даже не сомневайся.

— А если нет?

— Даже не думай об этом.

— Страшно…

Я выдохнул и на секунду посмотрел в сторону. Январь был холодным, тихим, уже без праздничной суеты. Фонари светили мягко, снег под ногами поскрипывал, а мне вдруг захотелось, чтобы этот момент длился дольше.— Представь, как мне было страшно знакомиться с твоими родителями.

— Всё же хорошо было. Тебя тепло приняли.

— Конечно, — кивнул я. — Только пока ты с мамой ушла на кухню, твой папа сказал мне: «Если обидишь мою дочь, я тебя в лес вывезу и заживо закопаю». А потом, когда вы вернулись, он ел с таким видом, будто ничего не говорил, а мне кусок в горло не лез.

— Я думала, вы поладили…

— Поладили, — пожал плечами. — Но этот разговор мне теперь в страшных кошмарах снится.

Она тяжело вздохнула. Я видел, как она снова закрывается в себе — это её привычка, когда страшно. Катя всегда делает вид, что сильнее, чем есть на самом деле.

— Всё будет хорошо, — сказал я тише и ближе. — Я рядом.

Она улыбнулась — не широко, но искренне — и кивнула.

Мы подошли к моему дому. Окна светились тёплым жёлтым светом, и от этого стало как-то спокойнее. Я заметил, как Катя снова напряглась, и машинально взял её за руку, сжав ладонь чуть крепче, чем обычно. Мне хотелось, чтобы она почувствовала: я здесь, никуда не денусь.

Я открыл дверь, и мы вошли.

— Мам, мы пришли! — крикнул я с порога.

— Проходите в зал, я сейчас на кухне! — отозвалась она.

Катя чуть наклонилась ко мне.— Я пойду помогу твоей маме.

— Она будет рада, — ответил я. — Я тоже хочу с ней поздороваться.

Мы зашли на кухню. Мама, вытирая руки полотенцем, сразу шагнула вперёд и обняла Катю — крепко, по-настоящему, так, что мне на секунду показалось: ещё чуть-чуть, и она её просто задушит от радости.

Я заметил, как Катя напряглась. Для неё нетактильной — это было испытание. Но она не отстранилась. Наоборот, неловко, но честно ответила на объятие. И это кольнуло меня внутри: она старается. Ради меня.

— Здравствуйте, Елена Александровна, — вежливо сказала она, когда мама наконец отпустила её.

— Ой, да брось ты, — улыбнулась мама. — Можно просто мама или тётя Лена! Какая же ты красивая… Темка про тебя столько рассказывал.

Я почувствовал, как у меня начинают гореть уши.— Правда? — Катя удивлённо посмотрела на меня.

Я поспешил уйти в зал, пока мама окончательно не решила рассказать, как я  просил у нее в шестом классе советы.

И там меня ждал сюрприз. Отец. Он сидел в кресле, как всегда — прямая спина, холодный взгляд, сцепленные пальцы. Будто специально ждал.

— Ты приехал? — не сдержал я удивления.

— Конечно, — сухо ответил Дмитрий. — Мне хотелось посмотреть на твою девушку.

Я усмехнулся.— Я думал, работа тебе дороже.

Он медленно посмотрел на меня.— Не забывай, кто ты и чью фамилию носишь. Ты — сын Козарницкого. Надеюсь она подходит тебе под стать.

Вот и началось. Я сжал челюсть, но ответить не успел — в зал вошли мама и Катя. Мы сели за стол. С первых минут я чувствовал: этот вечер будет адом.

— Как вы познакомились с моим сыном? — начал отец ровным, слишком спокойным голосом.

— Мы учимся вместе с четвёртого класса, — ответила Катя.

— И только сейчас начали встречаться?

— Ну… да, — она замялась.

— Чем же мой сын вас привлёк?

— Папа… — попытался остановить я.

Но Катя подняла глаза и ответила сама. Спокойно. Достойно.— Ваш сын очень хороший человек. Добрый и внимательный.

— И вы этой добротой пользуетесь? — холодно бросил он.

— Дима! — тут же вмешалась мама.

— Что вы, — Катя выпрямилась. — Я очень люблю вашего сына.

Это «люблю» ударило сильнее любого аргумента. Я гордился ею. И одновременно чувствовал, как внутри меня начинает закипать злость.

— Мне жена рассказывала, что мой сын за вами с четвёртого класса бегал, — продолжал отец. — А начали встречаться только в одиннадцатом. Почему?

Катя опустила взгляд.— На то были свои причины… — почти шёпотом.

Я понял: он задел что-то личное. Что-то, о чём она не хотела вспоминать.Её рука сжала вилку так сильно, что побелели костяшки.

— Какие? — не унимался отец. — Денег раньше было меньше?

— Причём здесь вообще деньги?! — резко ответила Катя.

— При том… — начал он.

— Довольно! — я резко ударил ладонью по столу. В комнате стало слишком тихо.Все посмотрели на меня.

— Что?! — рявкнул он.

— Я не позволю тебе так разговаривать с моей девушкой, — голос дрожал от злости. — Ты всю жизнь давишь меня своими разговорами, а теперь ещё и её трогаешь?

— Я пытаюсь уберечь тебя, — холодно сказал отец.

— От чего? — я усмехнулся. — Чтобы не тратили твои деньги? Не бойся. Я тратил на неё свои. И мне не жалко. Ни капли. Я рад тратить на неё всё, что у меня есть, потому что я её люблю. А у тебя что — комплекс?

— Ты как со мной разговариваешь?!

— Я был готов терпеть всё — твои обвинения, угрозы, унижения,в свою сторону — но не в её, — голос сорвался. — Она этого не заслуживает.

— Мне лучше знать!

— Нет, — тихо, но жёстко сказал я. — То, что ты старше, не значит, что ты умнее. Моя мама была с тобой с самых низов, а ты до сих пор дрожишь за деньги. Мне жаль, что ты видишь счастье только в них.

Он вскочил.— Пошёл вон из моего дома!

— Дима, прекрати! — мама почти плакала.

Я горько усмехнулся.— Знакомая песня, да?

— Вон!

— С радостью, — сказал я и встал. — Этот дом когда-нибудь, возможно, станет тёплым. Но пока ты здесь — это невозможно.

Я взял Катю за руку. Она молчала, но я чувствовал, как дрожит её ладонь. Мы вышли, и дверь за нами захлопнулась. А я знал одно: если мне снова придётся выбирать — я выберу её. Всегда.

— Прости, что так вышло… — выдохнул я, глядя на неё. — Мой отец… он не самый приятный человек.

Слова дались тяжело. Будто я снова оправдывал его — и снова ненавидел себя за это.

— Нет, — Катя резко покачала головой. — Ты не должен извиняться. Это я виновата… Я должна была понравиться твоим родителям. А из-за меня вы только поссорились. Я… я всё испортила.

— Стоп, — я шагнул ближе и взял её за плечи. — Даже не смей так говорить.

Она подняла на меня глаза — тревожные, полные сомнений.

— Ты ни в чём не виновата. Слышишь? Ни в чём, — жёстко сказал я. — Моя ссора с отцом — это стабильность. А стабильность, как говорится, залог успеха. Это накопительный эффект. Он тяжёлый человек. Очень. И не каждый вообще способен его выдержать.

Я видел, как она всё равно сомневается.

— Но… я ему не понравилась, — тихо сказала она.

— Да и плевать, — ответил я без раздумий. — Я тебя люблю. Это главное. Остальным придётся смириться с тем, что ты моя. И я тебя никому не отдам.

Я сказал это спокойно, но внутри это было клятвой.

— Знаешь, отцу я тоже не особо нравлюсь, — добавил я. — А вот маме ты понравилась. Даже не сомневайся.

Катя улыбнулась — слабо, но искренне — и потянулась ко мне. Поцеловала. Коротко, тепло, так, будто благодарила не губами, а сердцем.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что? — спросил я, прижимая её ближе.

— За то, что ты есть.

Эти слова ударили сильнее любых ссор.Я поцеловал её в ответ — медленно, бережно.

— И тебе спасибо, — сказал я тихо. — За то, что ты со мной.

— Куда ты теперь? — спросила она осторожно.

Я пожал плечами.— Домой не вернусь. Либо к Ване, либо в отель.

— Можно ко мне? — вдруг сказала она.

— О нет. Меня твой папа съест.— Я усмехнулся.

— Я хотела… — начала она.

— Я всё решу, — перебил я, мягко, но уверенно. — Не переживай.

— …помочь, — всё-таки закончила она.

— Тогда просто погуляй со мной. Подними мне настроение. Это будет лучшая помощь.— Я улыбнулся. Настояще, впервые за вечер.

Я наклонился и поцеловал её в уголок губ — легко, почти невесомо.

— Пошли, — сказала она и потянула меня за руку. — Я знаю одно место.

И я пошёл за ней. Без сомнений. Потому что в этот момент понял:куда бы она ни шла — я пойду за ней.