Глава 34. Тише грома

После ссоры внутри всё было так же громко, как и между нами. Мы с Платоном вышли на улицу почти молча. Зима уже давно вступила в свои права - воздух был колючий, тёмный, пропитанный холодом. Фонари горели тускло, будто тоже устали от этого дня. Людей почти не было - слишком поздно, слишком холодно, слишком не до прогулок.

Мы шли рядом, но будто каждый сам по себе. Я засунула руки в карманы куртки, пытаясь согреться, хотя холод был не снаружи.

- Вот это у вас любовь, - наконец сказал Платон, нарушив тишину.

Я усмехнулась, но улыбка получилась кривой. - Если это любовь... то она у нас какая-то слишком сложная, - ответила я и посмотрела на дорогу перед собой. - Честно, я сама не понимаю, чего от него ждать.

В голове снова всплыли Ванины слова, его взгляд, резкий тон. Всё это перемешивалось с тем, каким он бывает иногда - спокойным, настоящим.

- Он тебя любит, - спокойно сказал Платон. - Это видно. И как бы он ни бесился, плохого он тебе ничего не сделает.

- Как думаешь... простить? - спросила я тише, чем собиралась.

- Думаю, да, - сказал он. - Но решение всё равно за тобой, Маш. Ты же знаешь.

- Тогда я к нему, - решительно сказала я. - Спасибо большое.

Мы остановились. Платон коротко кивнул, без лишних слов. Я развернулась и почти бегом направилась обратно. Холод уже не чувствовался - внутри было слишком много всего.

В подъезде Вани уже не было. Сердце неприятно сжалось. Я не стала ждать и пошла к нему домой.

Когда дверь открылась, я даже не успела подготовиться.

На пороге стоял он.

- Чего тебе? - голос парня был резким, настороженным. - Ты же с Платоном ушла.

- Он тебя обидел? - Он внимательно посмотрел на меня, будто искал подтверждение своим мыслям.

Я стояла перед ним, чувствуя, как холод окончательно пробирается под куртку, но внутри было куда горячее. Все слова, которые я прокручивала по дороге, вдруг стали не нужны.

- Я люблю тебя, - сказала я тихо, но уверенно.

Он не успел ничего ответить. Я сделала шаг вперёд и поцеловала его первой - резко, почти отчаянно, будто боялась, что если остановлюсь, снова передумаю. На секунду он замер, а потом ответил на поцелуй. Так, как умел только он - жадно, сдерживая эмоции, но не скрывая их полностью.

Через несколько минут Ваня всё же отстранился. Его лоб почти касался моего.

- Что тебя заставило вернуться? - спросил он уже тише.

- Я поняла, что не могу без тебя, - честно ответила я.

Он усмехнулся, но в глазах всё ещё была боль. - Вот это заявление. А мне казалось, я тебе вообще был не нужен.

- Я была не права, - слова давались тяжело, но я не собиралась отступать. - Я поняла, что ты всегда делал для меня всё... а я просто не замечала. Прости меня.

Он смотрел на меня несколько секунд, потом резко притянул к себе и поцеловал - уже иначе, глубже, теплее. После этого обнял так крепко, будто боялся отпустить.

- Я люблю тебя, - сказал Ваня.

- И я тебя люблю, - ответила я, уткнувшись лбом ему в плечо.

- Я тебя сильнее, - добавил он с привычной самоуверенностью.

Я лишь улыбнулась и снова его поцеловала.

- Пошли ко мне, - сказал он после паузы. - А то холодно.

- Пошли, - согласилась я.

Мы зашли в квартиру, и дверь за нами тихо закрылась, отсекая холодный зимний вечер и все сомнения, которые остались снаружи.

- Давай чайник ставь, - сказала я, снимая куртку и проходя на кухню.

Ваня кивнул, включил чайник и обернулся ко мне. - Тебе что? Чай, кофе?

- Конечно же чай, - ответила я.

Я оглянула комнату. Его кухня была уютной. Бежевый шкафчики такого же цвета стол. На нем стояла ваза с белыми розами.

Чайник щёлкнул. - Чай готов, - сказал Ваня.

- Бегу, - ответила я и уселась за стол.

Мы начали пить чай. Я сделала слишком большой глоток и тут же поморщилась. - Ай... чёрт.

- Аккуратнее, - он тут же пододвинул ко мне сахарницу. - Держи, так легче будет.

- Поцелуешь? - спросила я, глядя на него исподлобья.

Ваня отставил кружку, взял меня за подбородок и наклонился. Поцелуй был мягким, тёплым, совсем не таким, как раньше - без спешки, без напряжения.

- Ты такой милый, - сказала я, когда он отстранился.

- Для тебя я буду таким всегда, - ответил Лисичкин спокойно, без пафоса.

Я усмехнулась: - В какой момент ты стал таким послушным?

- Любовь делает дела, - пожал плечами брюнет.

Мы допили чай, сидя рядом, иногда переглядываясь, иногда молча. В этот момент не хотелось говорить - было достаточно просто быть рядом.

Потом мы встали и отправились в зал.

- На улице темно... может, останешься у меня? - спросил Ваня, глядя на меня с лёгкой тревогой.

- Та с радостью, но мама... да и тебя напрягать не хочу, - ответила я, чуть смущённо.

- По-моему, твоя мама сегодня на работе в ночь, если я не ошибаюсь? - Лисичкин прищурился.

- Ты не ошибаешься, - кивнула я.

- Ну вот. Оставайся. Ты меня точно не будешь напрягать.

- Ну хорошо, - сказала я, соглашаясь.

- Я тебе свою кровать расстелю, а сам на диване, - добавил он.

- Пойдём вместе полежим, - неожиданно для самой себя предложила я.

- Иди, - усмехнулся он, - сейчас возьму вкусняшки и можно смотреть фильм.

- Я согласна, - улыбнулась я.

Войдя в его комнату, я сразу ощутила подлинный, "по-пацански" уют. Плакаты с волейболистами, разбросанные вещи и хаотично расположенные учебники на столе красноречиво говорили о его интересах и характере. Особенно привлекло внимание груша для битья в углу - символ его энергии и способ выплеснуть накопившееся. В этой настоящей комнате, полной его индивидуальности, мне стало спокойно и безопасно, позволяя быть собой, несмотря на беспорядок и уличный шум.

Мы легли смотреть фильм. Выбор пал на ужасы. Фильм был интересным, но очень страшным. За окном лил сильный дождь, и время от времени гром гремел так, будто прямо над головой.

Я боялась грома и темноты, но старалась не показывать виду, стараясь сосредоточиться на экране.

Когда фильм закончился, Ваня встал.

- Я пойду к себе, - сказал он спокойно, и я кивнула, хотя внутри всё ещё было тревожно. Спать совсем не хотелось.

И тут гром ударил особенно сильно, так что кровать слегка пошатнулась. Сердце подпрыгнуло, но мне удалось немного успокоиться: я надела на себя футболку Вани, в которой уже бывала, и запах его парфюма сразу принес тепло и уют. На мгновение стало спокойнее.

Но второй раскат грома оказался ещё сильнее. На этот раз успокоиться не получилось. Я вскочила и побежала к Ване.

Когда я открыла дверь в гостиную, он как раз выходил с балкона. Мы столкнулись глазами, и я поняла, что сама его испугала.

- Твою мать, ты чего не спишь? - Лисичкин тихо, но с раздражением, выглянул в комнату.

- Мне страшно... - призналась я.

- Ты бабайки боишься? - приподнял бровь он.

- Тебя.

- Не верю. Ты бы тогда ко мне не прибежала.

- Ладно... я грома боюсь, - выдохнула я, чувствуя, как щеки горят от стыда.

- Ну хочешь - со мной ложись, если не боишься меня, - сказал он с лёгкой усмешкой.

- Я с тобой останусь. Я же не буду мешать? - спросила я, стараясь звучать уверенно.

- Нет, ложись.

- Чур, я возле стенки.

- Хорошо, - посмеялся Ваня.

Я прижалась к стенке, чувствуя тепло его комнаты. Он подошёл, закрыл балкон, чтобы холод не проник внутрь, и лёг рядом. В этот момент всё тревожное и страшное снаружи стало далёким, словно дождь за окном и гром не имели ко мне никакого отношения.

- Люблю тебя, - сказала я почти шёпотом, и тепло в груди разлилось моментально.

Он обнял меня, поцеловал в висок.- И я тебя, - прошептал Ваня.

Я подвинулась к нему ещё ближе, чувствуя, что рядом - безопасно, спокойно, уютно. И вскоре мирные мысли убаюкали меня, и я заснула.

---

Утром я проснулась от звуков с кухни. Рядом Лисичкина уже не было.

- Твою... чуть ли яичница не подогрела, - раздался его голос с кухни, и я тихо засмеялась.

Притворилась, что всё ещё сплю, чтобы напугать его.

Ваня зашёл в комнату с подносом, на котором был завтрак. Он аккуратно поставил его на столик, подошёл ко мне и поцеловал в макушку.

- Доброе утро, - сказала я, улыбаясь.

- Твою дивизию... ты не спала? Зачем пугать? - приподнял бровь он.

- Захотела довести тебя до приступа, - ответила я с лёгкой усмешкой.

- Ты мне только самое лучшее желаешь, - сказал он, улыбаясь.

- Конечно, - кивнула я, улыбаясь в ответ.

- Ладно, я, конечно, не повар, - сказал Лисичкин, пожимая плечами, - но что сделал, то сделал.

- Выглядит безумно вкусно, - улыбнулась я, и в нос ударил аромат омлета.

Я попробовала его еду.

- Очень вкусно! А ты чего не ешь? - спросила я.

- Я кофе попью, - хмыкнул он.

- Нет, ты так же будешь есть! - настояла я.

- Не хочу.

- Тогда я тоже не буду, - с вызовом ответила я.

- Ладно, - вздохнул он, - только если ты меня покормишь.

- Ради тебя, малыш, - сказала я, наколов кусочек омлета на вилку и протянув ему.

Он открыл рот, я аккуратно запустила «самолётик» - кусочек прямо в рот Ване.

- Летит самолётик, прямо в рот Ванечке! - рассмеялась я.

- Я же не маленький, - усмехнулся кареглазый.

- Пупсик, - строго сказала я с улыбкой, - сейчас не буду кормить, будешь как взрослый - сам с вилки.

- Молчу, - буркнул брюнет, хотя в глазах была улыбка.

Остаток завтрака мы дурачились, шутя, толкаясь, смеясь. Время пролетело незаметно.

- Всё, всё, хватит! - наконец сказала я, улыбаясь, но с лёгкой грустью в голосе. - Мне уже, наверное, домой пора.

- Оставайся, завтра всё равно выходные, - предложил Ваня.

- Нужно домой... Погуляем вечером?

- Давай, я за тобой зайду, - кивнул он.

- Договорились.

Я чмокнула его в губы.

- Ладно, я пошла, - сказала я, улыбающаяся и слегка смущённая.

Я вышла на улицу. Солнечные лучи пробивались сквозь остатки облаков после ночного ливня с грозой, и день казался таким свежим и ярким. В голове было тепло и легко, а настроение - солнечное, как и утро. Я поднялась домой, улыбаясь сама себе и предвкушая вечер.