Глава 10 Белый конь и светящийся шёпот

Раннее утро в доме Морганов пахло кофе и свежевыжатым апельсиновым соком. Тритон, уже одетый для работы в простые темные брюки и рубашку с закатанными до локтей рукавами, стоял у раковины и с почти медитативным спокойствием вытирал тарелки. Синие глаза его были слегка задумчивы. Атмосфера была мирной, почти идиллической.    Почти.    Прямо за его спиной, притаившись за кухонным островом, как два морских диверсанта, сидели Мел и Алекс. Они были в своём обычном летнем обмундировании: кроп-топы, джинсовые шорты и разноцветные кеды. На их лицах играли хищные, едва сдерживаемые улыбки. Шёпот был горячим и быстрым.    - Видишь кувшин? - прошептала Алекс, указывая глазами на стеклянный сосуд с водой, стоявший на столе. - Тихо. Очень тихо.    - Это же практика!- парировала Мел, но её карие глаза уже блестели азартом. - Дедушка же сам говорил, надо тренировать контроль.    - Вот именно! - Алекс почти просияла от своей гениальности. - Контроль над... э-э-э... внезапными осадками. Начну я. Ты подхватишь.    Тритон, продолжая вытирать тарелку, лишь слегка скривил губы в невидимую для девочек улыбку. Его слух, отточенный веками в морской тишине, уловил каждый шёпот. Но он не подал виду. Последнюю неделю в перерывах между школой и работой он действительно проводил с ними небольшие, осторожные уроки по контролю над их пробуждающейся магией. "Эмоции - топливо, вода - инструмент",- повторял он. Видимо, девочки решили применить знания на практике. Своеобразно.    Алекс зажмурилась, сосредоточившись. Её голубые глаза сузились. На поверхности воды в кувшине появилась рябь. Медленно, с тихим бульканьем, от основного объема отделился прозрачный шар размером с мячик для пинг-понга. Он завис в воздухе, сверкая в утреннем солнце.    - Твой ход,- выдохнула Алекс.    Мел кивнула. Её выражение лица стало серьёзным, почти научным. Из кувшина поднялся второй такой же шар. Девочки переглянулись, и в их глазах вспыхнуло единое mischievous пламя. Они легким движением мысли подвели шары друг к другу. Капли соединились, слились в один шар побольше, размером уже с хороший апельсин. Водяной "снаряд" плавно поплыл по воздуху, направляясь к затылку ничего не подозревающего (как они думали) дедушки.    Алекс закусила губу, чтобы не фыркнуть. Мел прикрыла рот ладонью, но её плечи уже тряслись от беззвучного смеха. Шар, сверкая и переливаясь, завис прямо над макушкой Тритона, готовый рухнуть вниз - то ли на его идеально зачесанные чёрные волосы, то ли прямо в только что вымытую тарелку. Финал должен был быть эпичным.    Именно в этот момент Тритон положил на столешницу полотенце. Медленно, даже как-то лениво. Затем, не оборачиваясь, не меняя выражения лица, он просто взметнул вверх руку - не резко, а с какой-то невероятной, отточенной грацией. Его пальцы щёлкнули в воздухе почти бесшумно.    И водяной шар, вместо того чтобы продолжить свой путь вниз, резко качнулся, будто попав в невидимый водоворот, развернулся на 180 градусов и рванул обратно, к острову.    - Ой! - успела выдохнуть Алекс.    Шар, не теряя формы, с мягким, но недвусмысленным шлёпком обрушился прямо на две склонённые друг к другу головы.    Плюх!    Идеально синхронно. Вода разлетелась холодными брызгами по лицу, волосам и кроп-топам обеих девочек. Они вскрикнули от неожиданности и холода, отпрянув друг от друга и сидя теперь с глупыми, ошарашенными лицами, с которых капала вода.    Тритон наконец обернулся, оперся локтями о столешницу.     - Что, девочки? - спросил он с лёгким, притворным удивлением. - Что-то случилось? Выглядите так, будто… вам жарко? Может, открыть окно?    Мел и Алекс сидели на кухонном полу, моргая и смотря друг на друга с выражением полного, мокрого поражения. Вода стекала с их чёлок на носы, с кончиков волос на плечи. Их кроп-топы потемнели, а шорты прилипли к коже. Выглядели они как два очень несчастных, но очень смешных котёнка, которых только что вытащили из лужи.    - Холодно! - фыркнула Алекс, стряхивая воду с кончиков пальцев.    - Я же говорила, он всё слышит,- вздохнула Мел, пытаясь отжать прядь своих чёрных кудрей.    Тритон наблюдал за этой картиной, и его невозмутимая маска наконец-то треснула. Он рассмеялся - тёплым, грудным смехом, который заполнил кухню. Звук был таким искренним и заразительным, что через секунду к нему неуверенно присоединилась Алекс, а потом и Мел, не в силах сдержать улыбку при виде своего жалкого вида.    - Ладно, ладно,- сказал Тритон, утирая слезу от смеха.- Восстание подавлено. Ущерб... преимущественно, вашему достоинству. И, кажется, нашему полу,- он кивнул на небольшую лужу, образовавшуюся вокруг них.    Он подошёл ближе, всё ещё улыбаясь, и присел перед ними на корточки. Его синие глаза смотрели на них с отцовской нежностью и лёгкой долей упрёка.    - Контроль над формой - хорошо,- начал он.- Координация - недурно. А вот что касается боевого применения... - он покачал головой,- ...вы забыли про периферийное зрение и слух противника. И про тот факт, что я, знаете ли, этим делом занимаюсь чуть дольше вас. Где-то на... сорок с небольшим.    - Это нечестно! - заявила Алекс, но беззлобно. - У тебя преимущество!    - В жизни редко бывает по-другому, рыбка, - мягко парировал Тритон. - Поэтому нужно быть умнее. Или, в нашем случае, мокрее,- он посмотрел на их мокрую одежду. - Хотя, с последним у вас явный перебор.    Он вздохнул, и выражение его лица стало немного серьёзнее. Он протянул руки, ладонями вверх, по направлению к ним, но не касаясь.    - Смотрите и запоминайте. Только так. Никогда не повторяйте это самостоятельно, не научившись контролировать каждую молекулу. Поняли?    Девочки, заинтригованные, кивнули, забыв про капли на носу.    Тритон сосредоточился. Его лицо не исказилось от усилия, лишь в глубине синих глаз вспыхнул крошечный, интенсивный свет, будто где-то далеко в океане включили прожектор. Он едва заметно шевельнул пальцами.    И тут началось волшебство. Не яркое и не взрывное, а тихое и совершенное. Мелкие капли, стекавшие по рукам и лицу девочек, начали отделяться от кожи. Они поднялись в воздух, превращаясь в мириады сверкающих в солнечном свете бусинок. Затем испарилась вода с их волос - кудри Мел и Алекс внезапно стали пушистыми и сухими, как будто их только что высушили феном. Пятна на кроп-топах и шортах стали стремительно светлеть, сокращаться и исчезать. Даже лужа на полу зашипела и превратилась в лёгкое облачко пара, которое тут же рассеялось у открытого окна.    Девочки смотрели на себя, на деда, потом снова нас себя, с открытыми ртами.    — Вау, — выдохнула Мел, осторожно потрогав свою внезапно сухую и пушистую прядь.    - ОБАЛДЕТЬ!- воскликнула Алекс, её голубые глаза сияли как два аквамарина, а лицо расплылось в восторженной улыбке. Она вскочила на ноги, вертясь на месте и разглядывая свой абсолютно сухой кроп-топ.- Это же решает ВСЕ проблемы! Промокнешь под дождём - раз! И сухо! Прольёшь на себя сок - хлоп! И чисто! Когда ты нас научишь? Завтра? Можно, я начну с платьев? Представляешь, никогда больше не надо их сушить!    Тритон медленно опустил руки, и его лицо снова стало строгим.    - Нет.    - Но почему?! - взмолилась Алекс.    - Алекс,-  произнёс он мягко, но так, что её энтузиазм слегка поутих.- Что я только что сказал?    Алекс замерла, её мозг, перегруженный восторгом, лихорадочно прокручивал последние минуты.    - Э-э-э... что это волшебно? Нет, подожди... что это... суперспособность? - она посмотрела на Мел за помощью, но та лишь пожала плечами.    - Я сказал,- продолжил Тритон, не повышая голоса, - "Никогда не повторяйте это самостоятельно". А почему?    Алекс задумалась, её брови сдвинулись. Она явно пропустила всю "скучную" часть про опасности, сконцентрировавшись на блестящем финале.    - Потому что... это сложно? И нужно сосредоточиться?    - Потому что,- Тритон посмотрел на каждую из них тяжёлым, серьёзным взглядом,- то, что я только что сделал - не сушка. Это мгновенное испарение воды на молекулярном уровне. Представьте, что вместо волокон хлопка в ваших футболках были бы... капилляры. Или клетки кожи. Или, не дай бог, жидкость в чьём-то глазу.    -  Если отвлечься на долю секунды, если позволить жару вырваться из-под контроля хоть на микрон... - он щёлкнул пальцами, и на кончике его указательного пальца на секунду вспыхнуло и погасло крошечное, ослепительно горячее пламя, больше похожее на искру от сварки,- ...можно устроить пожар. Или... испарить не воду с одежды, а саму влагу из живого организма. За долю секунды. Без шансов.    В кухне повисла леденящая тишина. Весёлое настроение испарилось быстрее, чем вода с их одежды.    - Ты... ты можешь так? - тихо спросила Мел, её глаза были огромными.    - Могу,- просто сказал Тритон. - Но я никогда этого не делал и не сделаю. Потому что я научился контролировать всё. Каждую каплю, каждую молекулу пара, каждую единицу тепла. Вы - ещё нет. Вы только в начале пути. Поэтому запомните раз и навсегда: то, что выглядит как удобная "суперспособность", на самом деле - одно из самых опасных умений. Его можно применять ТОЛЬКО на неодушевлённых предметах, вроде мокрой одежды после дурацких розыгрышей, - он поднял бровь, - и только когда вы будете к этому готовы. А это будут не завтра и не через месяц. Понятно?    Алекс потупила взгляд, слегка смущённая.    - Поняла,- пробормотала она.     Впечатлённые девочки молча кивнули и засеменили собирать рюкзаки.    Однако стоило им отойти...    - Рыбки!- окликнул он их.    Они высунули свои головы обратно на кухню.    - На всякий случай напомню,- сказал Тритон с самой невинной, но хитрейшей улыбкой, какую только можно представить, глядя на обеих внучек.- Если я почувствую хоть малейшую попытку "поэкспериментировать" с испарением влаги без моего надзора... вашим следующим практическим заданием будет вручную, без магии, перемыть всю посуду за неделю. Всю. Включая бабушкины хрустальные вазы, которые "просто стоят для красоты". И отполировать до зеркального блеска каждую кастрюлю, сковородку и ложку. Зубными щётками.    Алекс замерла с выражением лица человека, который только что увидел своё мрачное будущее. Мел ахнула.    - ...Это же... это же нарушение прав подростка на отдых! - выпалила Алекс.    - Это педагогика,- невозмутимо поправил Тритон. - С угрозой превращения в домашних эльфов в качестве мотиватора. Договорились?    - Но зубными щётками? - в ужасе переспросила Мел.    - Особенно зубными щётками,- кивнул Тритон. - Новыми. Купленными специально для этого. С самой жёсткой щетиной.    - Договорились, договорились! - хором выдохнули девочки и пулей вылетели из кухни.        А в спальне Дэвида и Берты царил мягкий, рассеянный полумрак, нарушаемый лишь полоской света из-под неплотно задернутой шторы.    Берта стояла перед шкафом, медленно, почти на ощупь выбирая одежду. Её движения были лишены обычной утренней резвости. Она надела лёгкую льняную юбку песочного цвета и просторную белую блузку с короткими рукавами - идеальный комплект для очередного душного дня в Мистелтике.    В кровати кто-то шевельнулся. Дэвид, чья смена в участке закончилась лишь под утро, сонно пробормотал что-то неразборчивое и приоткрыл один глаз.    - Ммм… Ты уже убегаешь? - его голос был хриплым от сна, но в нём тут же зазвучала тёплая, знакомая Берте нотка.    Она обернулась и улыбнулась, подходя к кровати.    - Убегаю. Ты должен спать, герой. Ещё целых три часа до звонка будильника.    Он протянул руку, не открывая глаз, и нашел её ладонь. Его пальцы, шершавые и тёплые, мягко сомкнулись вокруг её кисти.    - Будильник - это тиран. А вот ты - убедительный аргумент, чтобы встать. Хотя бы для того, чтобы проводить тебя до двери.    - Оставайся,- она наклонилась, поцеловав его в висок, где уже пробивалась первая седина. - У тебя тяжёлая ночь была.    - Не тяжелее, чем твой день без меня,- он наконец открыл оба глаза и приподнялся на локте, оглядывая её с той самой мягкой, восхищённой улыбкой, от которой у Берты до сих пор ёкало сердце, даже после всех лет брака. - Ты выглядишь потрясающе. Белый - твой цвет. Цвет облака, которое я вчера ночью ловил взглядом, патрулируя пустые улицы,- одинокого, чистого и невесомого посреди тёмного неба.    - Флиртуешь, Морган,- Берта села на край кровати, позволяя ему держать её руку.- После ночной смены. Это рекорд даже для тебя.    - Не флиртую,- он сделал вид, что обиделся, но глаза смеялись. - Констатирую факт. Моя жена - самое красивое, что случалось с этим островом со времён его открытия. Или основания. Или… - он зевнул.- С тех пор, как здесь появился первый кокос.    Берта покачала головой, но улыбка не сходила с её губ. Она посмотрела на него с новой, внезапной догадкой.    - Ты знаешь,- начала она, прищурившись с преувеличенной задумчивостью. - Я, кажется, наконец-то поняла, от кого ты унаследовал этот свой фирменный стиль. Эта смесь… безбашенного рыцарства, сладких речей и упрямой веры в то, что одна шутка может заменить три часа серьёзного разговора.    Дэвид приподнял бровь, изображая непонимание.    - Мой собственный, уникальный стиль. Авторская разработка. Никаких наследств.    - О да, конечно,- фыркнула Берта, с лёгкостью выдерживая его тон. - Полная самостоятельность. Только вот наблюдала я вчера, как твой папа пытался убедить твою маму, что для идеального ужина ей совершенно необходимо сесть и ничего не делать, пока он один управится на кухне. И знаешь, что он сказал, когда она запротестовала?    - Даже боюсь спрашивать,- пробормотал Дэвид, но в его глазах вспыхнул любопытный огонёк.    - Он сказал: "Дорогая, твоё присутствие - это уже самый главный ингредиент. А я всего лишь шеф-повар, которому повезло работать в лучшем ресторане вселенной",- Берта склонила голову набок, с торжествующим видом наблюдая, как на лице Дэвида расцветает смущённая ухмылка. - Ну что? Звучит знакомо? Та же самая сладкая, немного вычурная, до мозга костей искренняя чушь. Только про кокосы у него, кажется, не было шуток. Наверное, это уже твоя личная доработка.    Дэвид засмеялся, коротко и сдавленно, и потер ладонью затылок.    - Ладно, поймала, детектив. Возможно, были взяты… отдельные элементы. Для вдохновения. Но! - он поднял палец, пытаясь восстановить достоинство. - Я довёл эту технику до совершенства. Добавил юмора, самоиронии… У папы, между прочим, с самоиронией всегда было туго. Он больше в эпическом, королевском стиле.    - Ага, "самый главный ингредиент",- безжалостно процитировала Берта, её глаза сияли победой. - Это не эпично. Это… мило. До невозможности. И это на сто процентов ты. Только в другом костюме. Признавайся.    - Ни за что,- Дэвид улёгся на подушку, натягивая одеяло почти до подбородка в комичной попытке спрятаться. - Я - самобытное явление. Независимый феномен. И я требую адвоката.     Берта наклонилась, оттянула край одеяла и поцеловала его уже не в висок, а прямо в губы, быстрым, звонким поцелуем.    - Феномен, мой муж - феномен, - прошептала она, смеясь. - Самый упрямый и самый лучший. Твоему адвокату я уже всё доказала.    Они сидели так минуту в тишине, наполненной его сонным дыханием и её спокойным присутствием. Потом Берта вздохнула, и Дэвид мгновенно уловил изменение в её энергии. Он сел полностью, его лицо стало серьёзнее, хотя в уголках глаз осталась та же нежность.    Она потянулась и поправила ему прядь волос, упавшую на лоб. Он поймал её руку и на секунду прижал ладонь к своей щеке. Молчаливое, тёплое приветствие, их маленький утренний ритуал.    - Что-то не так?    Берта отвела глаза. Она надеялась отложить этот разговор, но с Дэвидом это никогда не работало. Он читал её, как открытую книгу.    - Мама с папой переезжают,- сказала она тихо, глядя на свои колени. - В Северный район. Сегодня вечером.    В комнате повисла тишина. Сон как рукой сняло с лица Дэвида.    - Что? - он сел на кровати полностью. - Переезжают? Куда? Насовсем? Почему я об этом впервые слышу?    - Потому что вчера ты целый день был в участке,-  вздохнула Берта. - Мама днём пришла, сообщила новость как сводку погоды, и ушла. Обсуждению не подлежало. Как всегда.    Дэвид молчал, переваривая информацию. Его первым порывом, как у мужа и защитника по натуре, было возмутиться. Но он знал Берту, знал её сложные, запутанные отношения с Риккардой.    - Северный район… - проговорил он наконец, обдумывая. - Это далеко. И условия там… мягко говоря, не райские. Папа согласен?    Берта горько усмехнулась.    - Ты же знаешь моего отца. Он последует за ней на край света, если она так решит. В их тандеме всегда голосовала только она.    Она замолчала, обхватив себя за плечи. Дэвид видел, как она пытается собрать в кулак все свои обиды и разочарования, чтобы они не вырвались наружу здесь и сейчас.    Он осторожно положил руку ей на спину, начав медленно, успокаивающе водить ладонью.    - Цветочек…- его голос стал мягким и серьёзным.- Я хочу, чтобы у тебя с мамой всё наладилось. Я не говорю, что ты должна бежать за ней или соглашаться со всем. Но… я боюсь, что ты можешь её потерять.    Он сделал паузу, и в его глазах на миг мелькнула тень старой, глубокой боли, которую Берта знала слишком хорошо. Он не произнёс вслух "как я потерял отца", но эти слова висели в воздухе между ними. Его собственный опыт - тринадцать лет пустоты, тринадцать лет невысказанных слов - делал его предостережение выстраданным и пугающе реальным.    - Просто… постарайся не сжигать все мосты, ладно? - его голос стал ещё тише, почти шепотом. - Даже если она сейчас отъезжает на край света. Ты сильная. Ты можешь сердиться, можешь быть обиженной. Но… не теряй её окончательно. Потому что потом… - он не договорил, лишь сжал её руку чуть сильнее. - Это тяжёло. Я знаю.     - Она снова убегает, Дэвид,-  прошептала Берта, и в её голосе впервые зазвучала усталая боль. - От семьи. От сложных разговоров. От всего, что требует не контроля, а… участия. Она просто меняет локацию своей штаб-квартиры.    - А что мы будем делать? - тихо спросил Дэвид, не отпуская её взгляд. - Скажи слово - и я помогу. Чем угодно.    Берта подняла на него глаза. В них смешались печаль, растерянность и та самая твёрдая, едва уловимая решимость, которую он в ней любил.    - Я не знаю,- честно призналась она. - Наверное... проводим их. Поможем с вещами, если они позволят. А потом... - она сделала паузу, и её взгляд стал мягче, когда она посмотрела на него. -.Потом будем жить дальше. Вместе. Работать. Любить наших девчонок. Любить друг друга,- она слабо улыбнулась. - Как-то так. Не очень героический план, правда?    Дэвид покачал головой, и его лицо озарила тёплая, полная обожания улыбка, но в глазах оставалась лёгкая тревога.    - Самый что ни на есть героический. Потому что это план человека, который выбирает жизнь. Даже когда другие предпочитают от неё уехать,- он потянулся и нежно поцеловал её в висок. - И знаешь что? Как бы ты ни решила поступить - кричать на неё, молчать или мызнуть рукой - я буду рядом. Я всегда на твоей стороне. Даже если твоя сторона - это просто стоять и смотреть, как их машина уезжает.    Дэвид не отпустил её руку сразу, а задержал её в своей, его взгляд стал серьёзнее, проникновеннее, будто он пытался передать не просто слова, а частицу собственного опыта.    - Просто помни одну вещь,- сказал он тихо, и в его голосе зазвучала та самая глубокая, выстраданная чуткость. - Ты можешь отступить на сто шагов, чтобы защитить своё сердце. Можешь даже отвернуться, когда больно. Но... постарайся не замуровать дверь. Оставь хотя бы щель. Потому что жизнь, Берта... она очень длинная и очень непредсказуемая. И иногда тот, кто уезжает сегодня, завтра может отчаянно пытаться найти дорогу обратно. А если все двери закрыты наглухо... - он сделал паузу, и в его глазах промелькнуло что-то бездонное и печальное,- то потом остаётся только стучать в глухую стену. И это звук, который эхом отдаётся всю оставшуюся жизнь. Не в её, а в твоей. Я не прошу тебя бежать за ней. Я прошу... не хоронить её заживо в своём сердце. Дай и себе, и ей шанс когда-нибудь... просто найти друг друга снова. Даже если сейчас кажется, что это невозможно,- он слабо улыбнулся, отпустил её руку.-  Вот и весь мой незваный совет от профессионального следователя и любительского философа,- добавил он уже мягче, пытаясь снять напряжение.    - Я… я постараюсь,- выдохнула она, и это было уже не формальное обещание, а что-то гораздо более глубокое.    - Здорово,- прошептал он.- Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И чтобы у тебя была мама. Даже такая. Потому что своя, какая есть... она всё равно лучше, чем пустота.    Он прикрыл глаза на секунду, как бы отгоняя тяжёлые воспоминания, и снова посмотрел на неё уже с лёгкой, уставшей улыбкой.    - Ладно. Тебе пора в школу. А я... попробую поймать ещё пару часов сна, пока в доме тихо. И, если я всё-таки усну... приснись мне. Только, чур, без ссор с Риккардой в моём сне, а то я и так отгул не возьму.    Берта рассмеялась, наклонилась и оставила на его губах тёплый, быстрый поцелуй.    - Постараюсь,- пообещала она шёпотом и вышла из спальни, оставив дверь приоткрытой.        В Океанариуме. Тритон шёл по главному коридору, его шаги бесшумны на полированном полу. Рядом, слегка отставая из-за высоких каблуков, шла Морен, листая электронный планшет.    - …совещание с инвесторами перенесено на четверг, в десять,- говорила она чётким, деловым голосом. - Лаборатория "Альфа" просит подтвердить заказ на новые тест-системы для выявления вирусов у кораллов. И Флинт…    - А вот и звезда, - мягко прервал её Тритон, увидев приближающуюся фигуру Флинта.     - Тритон,- Флинт кивнул, совместив приветствие и начало доклада.-.Сегодня дневной выезд на остров Маруко. Плановый обход, забор образцов воды с северного рифа. Если будут больные или раненые особи неподалёку - берём с собой. Я могу съездить с командой сам.    Тритон, не останавливаясь, покачал головой.    - Нет, я поеду. Рифы там стали хрупкими после последнего шторма, нужно оценить ущерб лично.     - Как скажешь,- кивнул Флинт, делая пометку в своём планшете. - Команда будет готова к 13:00. Я предупрежу судоводителя.    - Договорились,- Тритон улыбнулся ему и Морен и направился к двери своего кабинета. - До обеда я займусь бумагами.    Он толкнул тяжёлую дверь, привычным движением впуская в себя прохладу и тишину рабочего пространства. Кабинет был залит утренним солнцем, падающим через панорамное окно. Безупречный порядок, ни пылинки. Он направился к шкафу, чтобы надеть халат поверх своей простой одежды.    Именно тогда его взгляд упал на кресло. Его кресло, массивное, кожаное, стоящее за рабочим столом. Оно было развёрнуто спинкой к двери, лицом к окну, к тому самому виду на маяк, который обычно открывался только ему.    Тритон замер на долю секунды. Никто из сотрудников не посмел бы так сделать. Ни Морен, ни Флинт, ни даже бесшабашный Себастьян. Он не сделал вида, что заметил неладное. Спокойно, почти медлительно, он достал из шкафа свой белый медицинский халат и начал надевать его, продевая руки в рукава, ощущая привычный вес ткани на плечах.    Именно в тот момент, когда он застёгивал верхнюю пуговицу, с кресла донёсся голос. Низкий, сиплый, насквозь пропитанный ядом и сладостью одновременно.    -  Повелитель глубин облачается в свой скромный медицинский халатик. Притворяется человеком. Спасителем. Какая жалость, что под этой тканью бьётся такое же чёрное сердце, как и у всех.    Тритон не вздрогнул. Он просто закончил застёгивать халат, поправил манжеты и наконец поднял глаза.    Кресло плавно развернулось.    Урсула смотрела на него, и её губы растянулись в улыбке, полной торжествующей ненависти.    Тритон заметил отсутствие оков сразу. Оковы, что веками сковывали её запястья, исчезли. Их место заняли лишь бледные полосы на коже, как шрамы. Он не спросил, как ей удалось их снять. Ответ был бы либо ложью, либо хвастовством, и ему не нужно было ни то, ни другое.    - Как ты прошла через охрану? - спросил он спокойно, его голос был ровным, как поверхность озера в безветрие.     Урсула сладко усмехнулась, подняв руку. Её пальцы, тонкие и бледные, щёлкнули почти беззвучно. И в тот же миг её облик дрогнул, поплыл, как отражение в воде. На мгновение перед Тритоном стояла не она, а Рут. Точная копия: те же тёмные кудри, тёплые карие глаза, мягкая улыбка. Это длилось доли секунды, но было достаточно, чтобы холодная ярость, острая как лезвие, впервые за долгие годы пронзила ледяное спокойствие Тритона.    Образ Рут растаял, и перед ним снова стояла Урсула, довольная произведённым эффектом.    - Видишь? _ прошипела она. - Твои железные болваны пропустили само сердце хозяина.     - Не смей, - сказал Тритон. Он не повысил голос, но эти два слова упали в тишину кабинета, как глыбы льда. В его синих глазах вспыхнуло что-то древнее и неумолимое, что заставило даже Урсулу на мгновение отвести взгляд. - Не смей даже примерять её облик. Ты не имеешь на это права.     Урсула фыркнула и начала медленно расхаживать по кабинету, поглаживая пальцами спинки кресел, края стола.    - О, как трогательно. Мой братец, вечный рыцарь. Защитник слабых, хранитель семейного очага,- она бросила на него язвительный взгляд. - Расскажи-ка лучше, как ты в прошлый раз обвел меня вокруг пальца с тем кольцом? Признайся, тебе ведь самому было забавно наблюдать, как я ликовала, держа в руках твою "власть"? Дешевый фокус с дистанционным управлением, Тритон. Не слишком ли это мелко для царя морей?    Тритон позволил себе лёгкую, едва уловимую улыбку.    - На войне все средства хороши, сестра. Особенно когда на кону стоит жизнь моей семьи. А ты, должен сказать, сыграла свою роль… предсказуемо. Жажда всегда ослепляет. Жаль, что ты так и не научилась это контролировать.    Она проигнорировала укол и продолжила свой осмотр. Её взгляд упал на рабочий стол. Среди аккуратных стопок бумаг стояла простая деревянная рамка. В ней - новое фото: Мел и Алекс на пляже, залитые солнцем, обнимаются, смеются, их лица сияют беззаботным счастьем. Мокрые купальники, растрёпанные волосы от ветра.    Урсула замерла. Её лицо исказилось от неприязни, будто она увидела не фотографию, а что-то ядовитое.    - Какие… милашки, - выдавила она сквозь зубы, и в её голосе не было ни капли миловидности.- Радость семьи. Просто тошнит.    - Это не твоё дело, - тихо, но твёрдо сказал Тритон.    - О, ещё как моё! - она резко повернулась к нему. - Всё, что дорого тебе, — моё дело, братец! - она подошла к нему вплотную.- Я устала от игр, Тритон. От твоей благородной позы, от этого жалкого человеческого цирка, который ты устроил. Пора решить всё раз и навсегда.    - И что ты предлагаешь? - спросил он, не отступая ни на шаг. Его взгляд был холоден и аналитичен. - Ещё одну битву? Ты проиграла все предыдущие.    - Не битву, - её губы растянулись в широкой, лишённой теплоты улыбке. - Сделку.    Тритон молчал, ожидая.    - Сделку на крови,- прошептала она, и в её глазах вспыхнули огоньки безумия и торжества. - Ты ведь любишь свои клятвы, не так ли? Давай заключим ещё одну. Последнюю.    Урсула наблюдала за ним, и её губы медленно растянулись в змеиной улыбке. Она поймала этот едва уловимый всплеск напряжения.    -  Знаешь,- сладко протянула Урсула,- с раннего детства ты обожал всё держать под контролем. И, похоже, не изменился. Как поживает твоя охрана? Два верзилы на входе, парочка преданных дельфинов в заливе, морская гвардия, рассыпанная по всему городу... Мило.     Она залилась звонким, фальшивым смешком, который резал слух, как стекло.    - Твой план был глупым и бестолковым с самого начала. Следить за мной? Пожалуйста! Я могла бы устроить для них экскурсию! Но мне это… надоело. Я хочу, чтобы ты убрал их. Всю свою игрушечную армию. Я хочу быть свободной и знать, что за мной не следят твои выпученные глаза. И в обмен, - продолжила Урсула, делая широкий, щедрый жест,  - я оставлю твою драгоценную семью в покое. Твою милую Рут, твоего никчёмного сына… и этих двух юных морских блох, что смотрят на тебя с той картинки. Даю слово.    И тут Тритон не выдержал. Тихий, но абсолютно искренний смех вырвался у него из груди. Это был не весёлый смех, а смех полного, бесповоротного истощения от этого бесконечного спектакля.    - Твоё слово, Урсула? - он покачал головой, и в его синих глазах читалась усталая ирония. - Я уже слышал эту песню. Она, как я помню, заканчивалась предательством и кражей. У этой пластинки заело иглу.    Её лицо исказилось от ярости, но она быстро взяла себя в руки.    - На этот раз всё иначе. Мы скрепим сделку не словом, а Клятвой на Крови,-  прошипела она, и в её голосе зазвучала торжественность древних ритуалов. - Ты же знаешь правила, братец. Тот, кто нарушит клятву, скреплённую кровью… умрёт в ту же секунду. Даже бессмертный. Даже ты. Древняя магия не знает исключений. Так что твоя драгоценная вечная жизнь будет залогом моего спокойствия.    Тритон смерил её долгим взглядом. Он не верил ей. Не мог. Но в её словах о древней магии была только правда.    - А если я откажусь? - спросил он тихо.    Урсула даже не ответила. Она просто медленно, словно в танце, опустила руку и поправила маленькую золотую раковину, висевшую у неё на шее на тонкой цепочке. Раковина слабо блеснула.    И в тот же миг Тритон почувствовал холодное прикосновение металла у себя в спине. В двух точках. Ровно между лопаток и у основания позвоночника. Он не видел, кто стоял сзади, но знал - Флотсам и Джестам.     - На твоём месте я бы не двигался, дорогой, - сладко произнесла Урсула. - В этих пистолетах… особые пули. Я сама их благословила, - она постучала ногтем по золотой раковине. - Они способны пробить даже твоё бессмертное тело. Ну, знаешь… отправить тебя в вечный отпуск. Так что у нас есть два варианта. Ты даёшь Клятву на Крови и отзываешь своих идиотов… или мои мальчики сейчас проверят, насколько хороша моя новая игрушка. Выбирай, король.    Тритон не стал терпеть. Его терпение лопнуло, как перегруженная тетива. Едва уловимым движением пальцев, что даже Урсула не успела заметить, он вызвал магию. Не громоподобную, не ослепительную - тихую, как шелест прибоя.    В маленьком умывальнике у стены зашипела вода. Тонкие струйки, не толще нитки, вырвались из крана и, извиваясь словно живые змейки, метнулись за спину Тритона. Флотсам и Джестам только успели напрячься, как ледяные водяные путы с хлюпающим звуком обвили их запястья, шеи, сдавили грудные клетки. Оружие с глухим стуком вывалилось из их онемевших пальцев и укатилось в дальний угол кабинета.    - Я бы на твоём месте не потянулась за ними, сестра,- сказал Тритон, его голос был тихим, но в нём дребезжала сталь. - Я могу раздавить их, как пустые раковины. Доверять тебе после этого представления? Уволь.    Урсула застыла, её глаза расширились от ярости и неожиданности. Она не ожидала такой скорости, такой точности.    - Тритон, будь благоразумен! - её голос смягчился, стал убедительным, почти заговорщицким. - Это пустая формальность! Клятва покроет защитой всех! Даже этих… - она кивнула в сторону своих скрученных стражей, чьи взгляды, полные немой ненависти, сверлили спину Тритона.    - Разум? - Тритон коротко, без юмора, рассмеялся. - Ты приходишь в мой дом, угрожаешь моей семье, и говоришь о разуме? Почему я должен тебя слушать?  Почему мне просто не сковать тебя снова и не бросить в самую глубокую темницу, вместе с твоими гадами?     Урсула усмехнулась, и в её усмешке было что-то усталое, почти скучающее.    - Мы оба прекрасно знаем, как закончится эта пьеса. Ты закроешь меня. Я сбегу. Ты отправишь погоню. Я спрячусь. Это утомительно. А сейчас… сейчас у тебя есть шанс гарантировать их безопасность железным законом магии. На чём ты остановишь свой выбор? На вечной игре, где однажды я могу оказаться быстрее? Или на клятве, которая привяжет мои руки по-настоящему? Подумай  сам! Если бы я собиралась обмануть стала бы я предлагать Клятву на Крови? Ты ведь знаешь её цену. Она не терпит лжи. Один неверный шаг - и конец. Даже для меня. Это игра со смертельным исходом для обеих сторон, и я не настолько безумна. Всё, чего я хочу, - она развела руки, будто предлагая ему заглянуть в пустые ладони, - это дышать свободно. Без твоих глаз на затылке. Дай мне это - и я исчезну из жизни твоей семьи. Навсегда. Это честный обмен.    Он колебался. Каждая клетка его существа противилась. Но мысль о том, что эта тень может навсегда исчезнуть с горизонта его близких… эта мысль была слишком соблазнительной, чтобы её сразу отбросить.    - Только при одном условии. Эти две твои ядовитые гадины. Их имена - тоже в договор. Буква в букву. Хочу быть уверен, что их грязные плавники даже не дрогнут в сторону моих девочек. Никаких... двусмысленностей. Никаких "трагических случайностей" после того, как чернила высохнут.      Урсула сжала губы, но кивнула. Она поняла, что контроль над ситуацией выскользнул из её пальцев.    - Как пожелаешь.    Тритон ещё секунду подержал водяные путы, давая понять, кто здесь главный, затем разжал магическую хватку. Вода рухнула на пол, оставив Флотсама и Джестама мокрыми, злыми, но свободными. Они тут же отошли на шаг назад.    Урсула взмахнула рукой. В воздухе перед ней вспыхнул и материализовался свиток пергамента неземного, желтоватого цвета. На нём мерцали странные письмена, похожие на завитки морской пены.    - Условия просты,- прошептала она, и в её голосе снова зазвучала древняя мощь. - Ты отзываешь всех своих стражей с моря и суши. Я получаю свободу. В обмен - я и мои слуги, - она кивнула на Флотсама и Джестама, - клянёмся не причинять вреда тебе и всей твоей родне. Нарушивший умрёт на месте.     Она достала из складок платья маленький кинжал с лезвием, похожим на шип ската. Не колеблясь, она провела им по подушечке своего большого пальца. Чёрная, как нефть, капля выступила и упала на пергамент. Знак впитался, вспыхнув тусклым багровым светом.    Затем тот же ритуал проделали Флотсам и Джетсам.    - Теперь ты, - она протянула ему руку с кинжалом.    Тритон взял кинжал. Металл был холодным. Он посмотрел на её палец, затем на пергамент. Он ненавидел это. Ненавидел давать ей хоть какую-то власть, хоть каплю своего доверия. Но альтернатива была ещё страшнее. Он быстрым движением царапнул свой палец. Из разреза выступила капля. Он прижал палец к пергаменту рядом с её знаком.    В тот же миг свиток вспыхнул ослепительным синим пламенем и рассыпался на мириады сверкающих пылинок, которые исчезли в воздухе.     - Договор заключён,- прошептала Урсула, и её улыбка стала хищной, довольной.     Она щёлкнула пальцами. И в следующее мгновение она, Флотсам и Джестам попросту растворились. Не в дыму, не во вспышке - они словно стали прозрачными и исчезли, как мираж. В кабинете остался только Тритон, лужица воды на полу, два валяющихся в углу пистолета и тяжёлое, гнетущее чувство, что он только что подписал что-то ужасное.

    В 11:50 день в Океанариуме начался для Мел с кураторства Флинта. Это означало идеальный порядок, чёткие инструкции и взгляд, который видел каждую неточность на расстоянии мили.    -  Мелисса, - Флинт подозвал её к стойке с папками, его голос был ровным, как линия горизонта. - Я составил для тебя список приоритетных задач. Во-первых, отнеси этот контейнер с крилем в отсек "Дельта" для молодых морских львов. Во-вторых, забери результаты анализов воды из лаборатории "Гамма" у доктора Эмбер. И в-третьих, - он ткнул пальцем в планшет, - в кабинете "С-12" необходимо разобрать стол. Там после вчерашнего исследования… образовался творческий беспорядок. Разложи всё по папкам согласно этой классификации.    Он передал ей планшет со схемой, настолько подробной, что по ней можно было собрать космический корабль.    - Всё поняла? - спросил Флинт. В его тоне не было снисходительности, но была отцовская, хоть и строгая, забота. Он хотел, чтобы она научилась.    - Да, Флинт.    - Отлично. Я буду на связи по рации, если возникнут вопросы. И, Мелисса? - он на секунду задержал её. - Не позволяй хаосу победить порядок. Это основа основ.    С этими словами он удалился, его коричневый костюм слился с тенью коридора.    Мел, вооружившись планшетом и контейнером с вонючим крилем, отправилась по маршруту. Отсек "Дельта" и лаборатория "Гамма" были пройдены без приключений. Наконец, она подошла к двери "С-12". Слышны были отчётливые всплески воды и… голоса.    Она вошла. Кабинет оказался просторным помещением с небольшим бассейном, где плавали несколько молодых морских котиков. А рядом с бассейном, на коленях, возился Брэд, внимательно осматривая ласту одного из них. Он что-то бормотал животному, но, услышав шаги, обернулся.    Увидев Мел, его лицо осветилось натянутой, но оживлённой улыбкой.    - О! Мелисса! Какими судьбами! - воскликнул он, вставая и вытирая мокрые руки о брюки. - Куратор тебя сюда заслал?     - Мне нужно разобрать стол,- сухо ответила Мел, указывая на заваленный бумагами, пустыми чашками и электронными датчиками стол в углу. Она поставила контейнер с анализами и сразу же приступила к делу, открыв планшет с классификацией.    - А, этот монумент хаоса,- фыркнул Брэд, подходя ближе. Он явно решил игнорировать её деловой настрой. - Это всё Себастьян. Он здесь вчера как ураган пронёсся, искал какой-то отчёт. В итоге нашёл его… в холодильнике с рыбой.     Мел не отвечала, сосредоточенно раскладывая бумаги по стопкам: "Отчёты о питании", "Графики вакцинации", "Журналы наблюдений".    - Слушай, раз уж мы оба здесь, - Брэд прислонился к краю стола, загораживая часть стопки, - может, после смены сходим куда-нибудь? Я знаю отличное кафе на набережной. У них там мороженое… с водорослями. Шутка! Обычное, но очень вкусное.    - У меня планы,- не глядя на него, ответила Мел, перекладывая папку с графиками.    - Планы? С… тем парнем? Заком? - в голосе Брэда проскользнула лёгкая, но заметная иголочка.    Мел наконец подняла на него взгляд. Её карие глаза были спокойны, но непроницаемы.    - Это не твоё дело, Брэд.    - Просто интересно,- он поднял руки в мнимой защите. - Он, кстати, чем занимается? Не похож на нашего брата, биолога.    - Он учится в школе. Как и я, - отрезала Мел, возвращаясь к бумагам. Она нашла папку с пометкой "СРОЧНО" и положила её отдельно.    - Школа… - Брэд протянул слово с лёгким пренебрежением, которое он, видимо, считал взрослым и крутым. - Ну, это мило. Тут, знаешь, мир другой. Серьёзный. С ответственностью. Не то что ваши школьные дрёмы.    Мел чувствовала, как внутри у неё закипает раздражение, но она помнила наставление Флинта: "Порядок. Эффективность. Без эмоций". Она сделала глубокий вдох.    - Брэд,- сказала она, максимально нейтрально, - я должна закончить эту работу. И ты, кажется, должен осмотреть котиков. Вон тот, - она указала на самого шустрого, который пытался стащить резиновый мяч с полки, - явно планирует побег.    Брэд обернулся, крякнул и, нехотя, вернулся к своим подопечным. Минут десять царила относительная тишина, нарушаемая только плеском воды, щелчками клавиш на планшете Мел и ворчанием Брэда, уговаривающего котика открыть пасть.    Но стоило Мел начать сортировать последнюю кучу бумаг - разноцветные стикеры с неразборчивыми пометками Себастьяна, - как её отвлек шум из бассейна. Брэд, явно теряя терпение, пытался осмотреть пасть самого упрямого котика, молодого самца по имени Оззи.    - Да открой же ты, упрямец! - сквозь зубы говорил Брэд, пытаясь аккуратно, но настойчиво придержать животное. - Это для твоего же блага!    Оззи вырывался, недовольно хрюкая. Его тёмные умные глаза искали спасения. И он нашёл его. Ловко вывернувшись, он спрыгнул с бортика и, плюхнувшись на мокрый пол, юркнул за ноги Мел, прячась от Брэда, как ребёнок за спиной матери.    Мел замерла, затем медленно опустилась на корточки. Она не стала хватать испуганное животное. Просто протянула руку, позволяя ему обнюхать её пальцы. Её движения были медленными, спокойными, полными врождённого понимания.    - Эй, малыш, - прошептала она так тихо, что, казалось, только котик мог это услышать. - Всё в порядке. Тебя просто хотят проверить. Никто тебя не обидит.    Оззи фыркнул, но перестал дрожать. Он даже слегка потёрся мокрой мордой о её ладонь. Брэд, стоявший рядом, наблюдал за этой сценой со смесью досады и удивления.    - С ними надо мягче, - тихо, но твёрдо сказала Мел, не поднимая головы. - Они всё чувствуют. Если ты злишься или торопишься, они паникуют. Дай-ка я.    Не дожидаясь его разрешения, она мягко, но уверенно взяла на себя инициативу. Говоря с Оззи низким, успокаивающим голосом, она осторожно провела руками по его бокам, проверила ласты, заглянула в уши. Её движения были не такими профессиональными, как у Брэда, но в них была интуитивная чуткость, которой ему явно не хватало. Она знала, куда нажать, чтобы не причинить боли, как повернуть голову, чтобы осмотреть пасть без борьбы. Оззи, хоть и ворчал, подчинялся.    - Вот видишь? - сказала она, закончив осмотр. - Он просто напуган.    Брэд молча смотрел на неё. Его обида сменилась другим чувством - холодным, расчётливым интересом.    - Ты… ты хорошо с ними справляешься, - произнёс он наконец, и в его голосе прозвучала непривычная, почти искренняя нота. - Не только потому, что ты… ну, знаешь. Русалка.    Мел вздрогнула от этого слова, произнесённого вслух в служебном помещении. Она резко подняла на него глаза.    - Это не только из-за этого, - возразила она, стараясь сохранить спокойствие. - Я много читала. Смотрю видео. Учусь.    - Конечно,- кивнул Брэд, подходя ближе. Он теперь смотрел на неё иначе - не как на объект увлечения, а как на родственную душу, которую можно использовать. - Но признай, это помогает. Чувствовать их по-другому. Понимать без слов. Это… наша среда, Мел. Наша. Тут такие, как мы, не просто работают. Мы - дома.    Его слова висели в воздухе, сладкие и ядовитые. Мел почувствовала, как по спине пробежал холодок.    - Зак… - медленно начал Брэд, и его голос стал тише,- он знает? Про… тебя?    Сердце Мел сжалось. Она отвернулась, делая вид, что поправляет ошейник Оззи.    - Нет, - выдохнула она так тихо, что это было почти неслышно.    - Я так и думал, - сказал Брэд, и в его тоне появилось что-то вроде… сочувствия? Нет, скорее, удовлетворения. - Сложно такое рассказать. Особенно такому… ну, обычному парню. Он живёт в своём мире. Школа, свидания в парке. А наш мир… он другой. Глубокий. Секретный. Он никогда не поймёт этого по-настоящему. Не почувствует. Мы с тобой… мы похожи, Мел. У нас одна правда. Мы можем быть здесь собой, не скрываясь. А с ним… ты всегда будешь наполовину в маске. Всегда будешь бояться, что он увидит слишком много.    Мел сидела на корточках, гладя Оззи, но её пальцы застыли. Его слова били в тот самый страх, который она даже себе не решалась полностью признать. Страх отвержения, непонимания, страшной пропасти между двумя мирами.    - Это не твоё дело, Брэд,- попыталась она парировать, но в её голосе уже не было прежней твёрдости. Был только тихий, испуганный выдох.    - Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, - сказал он с убийственной мягкостью. - И счастье - это когда тебя принимают целиком. Такую, какая ты есть. Без секретов. А он… разве сможет?    Он не стал ждать ответа. Он просто встал, посмотрел на неё сверху вниз своим новым, проницательным взглядом, и вернулся к остальным котикам, оставив Мел одну с её мыслями, страхом и тёплым, доверчивым телом животного, прижавшегося к её ногам. Он не нападал. Он просто указал на пропасть и предложил свою руку, как единственный мост через неё.

    Ординаторская была тихим убежищем от дневной суеты. Флинт сидел за своим идеально организованным столом, заполняя цифрами таблицу на мониторе. С противоположного конца доносилось раздражённое ворчание.    - Да чтоб тебя! Опять!    Себастьян целился дротиком в мишень, висевшую на двери шкафа. Его поза была боевой, лицо — сосредоточенным. Дротик вылетел из его руки, описал жалкую дугу и с глухим стуком воткнулся в стену на полпути к цели.    - В чём секрет? - он воззвал к потолку. - Я же правильно бросаю! Это мишень виновата! Она… магнитная! И отталкивает мои дротики!    - Единственное, что отталкивает твои дротики, - это твоя полная неспособность к элементарной физике, - не отрываясь от экрана, пробурчал Флинт. - И твоя привычка целиться, закрыв один глаз, как пират без телескопа. Прими факт: ты - катастрофа в дартсе. Как и в заполнении отчётов вовремя.    В этот момент дверь открылась, и вошёл Тритон. Он уже снял белый халат, и в простой светлой рубашке с закатанными рукавами выглядел менее "директором", а больше собой - усталым, сосредоточенным мужчиной с тяжёлым грузом на плечах.     Себастьян замер с дротиком в руке, а Флинт медленно откинулся в кресле, его пальцы сомкнулись на ручках.    - Ребята,- начал Тритон, и его голос был непривычно тихим, лишённым привычной уверенности. - Я не буду вам врать. И я не стану просить, не объяснив. Она была здесь. Урсула.     Себастьян выронил дротик. Он упал на пол с глухим стуком.    - В кабинете,- продолжил Тритон, не отводя взгляда от своих друзей.- Без охраны. Без оков. С Флотсамом и Джестамом за спиной, нацелившими на меня оружие, от которого… от которого не спастись даже мне.    Флинт побледнел. Его лицо, всегда такое собранное, на мгновение исказилось чистой, немой яростью.    - Как она прошла?     - Иллюзия. Она показала лицо Рут. Она обошла всё, Флинт. Она знала про каждый наш шаг. Про каждую засаду, про каждого человека в штатском.     Себастьян выругался под нос, коротко и отчаянно. Он подошёл к Тритону, изучая его лицо, будто ища следы повреждений.    - И что… что она хотела?    - Сделку,- выдохнул Тритон. Он провёл рукой по лицу.- Клятву на Крови. Я отзываю всю охрану - и морскую, и наземную. Полностью. Она получает свободу от слежки. В обмен… она и её приспешники клянутся не трогать мою семью.     Флинт вскочил. Его движения были резкими, нарушающими его обычную сдержанность.    - И ты ПОВЕРИЛ ей?! Тритон, это  Урсула! Она же психопатка!    -  Она не давала слова, Флинт! - Тритон повысил голос, и в нём впервые за вечер прорвалась отчаянная горечь. - Она навязала Клятву! Ту, что нельзя нарушить, даже если ты бессмертен! Она знала, что я не смогу рисковать, когда на кону стоит жизнь моей семьи! Когда они могут стать разменной монетой в её больной игре!    Он замолчал, тяжело дыша. В комнате было слышно лишь его дыхание и тиканье часов.    Себастьян первым нарушил тишину. Его голос потерял всю привычную шутливость, став низким и серьёзным.    - А что было альтернативой? Если бы ты отказался?    Тритон медленно повернул к ним голову, и в его синих глазах они увидели то, что заставило похолодеть даже Флинта -  тень настоящего, леденящего ужаса.    - Они бы убили меня. Прямо там. И тогда… тогда у неё не осталось бы вообще никаких преград. Она бы пришла за ними сама. Я не мог этого допустить. Я выбрал единственный шанс оградить их. Даже если этот шанс - сделка с дьяволом в лице моей сестры.    Флинт снова опустился в кресло, его лицо было пепельно-серым. Он понял. Понял ужас выбора, перед которым оказался его друг. Безопасность здесь и сейчас, подкреплённая древней магией, против постоянной, изматывающей угрозы, которая в любой момент могла материализоваться за спиной его детей.    - И ты… ты уже дал Клятву? - тихо спросил Флинт.    Тритон кивнул, опустив голову.    - Да. Наша кровь на пергаменте. Охрану нужно убрать. Сегодня. Сейчас. Это часть договора.    Себастьян зашагал по комнате, его кожаная куртка сердито поскрипывала.    - Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Значит, мы теперь сидим. Она может делать что хочет, а мы даже следить не можем.    -  Она не может тронуть мою семью,- с твёрдостью, больше похожей на молитву, сказал Тритон. - В этом единственная гарантия. Вся её ненависть, всё её безумие… теперь будет направлено только на меня. И, возможно, на Океанариум. Но не на них. Вы можете не беспокоиться, со всме остальным я справлюсь. Я постою и за окена, и за Океанариум тоже.    Флинт поднял на него глаза. В них не было больше осуждения. Было лишь тяжелое понимание и беспокойство за друга.    - Значит, мы меняем тактику. Пассивная оборона провалилась, потому что она её расколола. Значит, нужно что-то другое. Что-то, о чём она не знает. Что-то, на что не распространяется твоя клятва.    Тритон с надеждой посмотрел на него.    - У тебя есть идеи?    - Пока нет,- честно признался Флинт. - Но они появятся. Мы не оставим тебя одного с этим. Даже если официально мы будем сидеть сложа руки,- он посмотрел на Себастьяна. - Ты в деле?    Тот остановился и твёрдо кивнул.    - Конечно, я в деле. Кто ещё будет следить, чтобы ты не взорвался от напряжения? И потом,- он горько усмехнулся,- у меня  есть личный счет с этой ведьме.     Тритон почувствовал, как камень на душе сдвинулся. Он был не один. Даже в самой непростой, самой безумной ситуации, эти двое были с ним.    - Спасибо,- прошептал он, и в этом слове была целая вселенная благодарности и облегчения.    - Не благодари пока,- Флинт уже тянулся к рации, его лицо вновь обретало привычное деловое выражение, но глаза горели холодной решимостью. - Сначала нужно выполнить твою часть договора и отозвать всех. А потом… потом мы начнём думать, как переиграть твою сестру. Не нарушая правил её же игры.    Он нажал кнопку, и его голос, ровный и властный, заполнил комнату: "Всем группам, код "Тихий отбой". Немедленный возврат на базу. Повторяю: всем подразделениям - "Тихий отбой". План "Часовой механизм" прекращён.    Приказ был отдан. Охрана снималась.     Тем временем...    Мел вышла из кабинета, и её шаги затихли в длинном, бесконечном коридоре. Стены по обе стороны были сплошь утыканы дверями - кабинеты для осмотров, небольшие бассейны для реабилитации, лаборатории.     Она старалась отмести в сторону страх и сомнения, посеянные словами Брэда. "Я пришла сюда работать. Учиться. Помогать. Это главное", - твердила она себе про себя.     "А Зак…" - мысль предательски вползла в голову. "Неужели он… отвернётся? Забудет всё, что было между нами?" Картинка была слишком болезненной, чтобы долго на ней задерживаться.    Её размышления прервал низкий, бархатный голос, доносившийся из-за ближайшей двери:    - Снаружи есть кто живой?     Голос звучал спокойно, но настойчиво. Мел, уже привыкшая к тому, что в Океанариуме многие обитатели могут говорить, остановилась и нажала на ручку.    Внутри было просторно и совершенно темно. Лишь слабый свет из коридора выхватывал контур огромного круглого бассейна. И из чёрной воды, положив массивную голову на борт, смотрела на неё большая белая акула.     - А, отлично,- произнесла акула тем самым бархатным голосом.  - Видишь гаечный ключ у двери? Принеси, будь добра.     Мел не удивилась тому, что акула говорит. Она привыкла общаться с морскими существами. Её удивило другое.    - Здесь темно,- констатировала она, её голос прозвучал в темноте увереннее. - Лампочки перегорели?    - В точку,- ответила акула, и в её голосе прозвучала лёгкая, дружелюбная ирония. - Абсолютно все в этом кабинете. Ключ там, у порога.    Мел послушно нашла в темноте длинный холодный ключ и вернулась к бассейну.    -  Бросай сюда, прямо ко мне,- мягко сказала акула.- И постарайся не уронить мне на голову,- мягко сказала акула.    Мел бросила ключ в воду. Акула ловко поймала его пастью, кивнула и нырнула к самому борту. В темноте послышался уверенный металлический скрежет - раз, другой. Затем тишина, и вдруг бассейн озарился изнутри мягким голубым светом. Одна лампочка, вторая… все четыре загорелись.    Акула всплыла, выплюнула ключ на сухой пол и указала плавником на знакомый кожаный браслет с перламутром, лежавший на краю.    - А теперь, детка, кинь-ка сюда и это. Тот, что с ракушкой.    Мел спокойно подняла браслет. Она знала, что это такое. Бросила его в воду. Акула коснулась его плавником…    Вода взбурлила, и на месте величественной хищницы появился человек. Мужчина, примерно пятидесяти лет, со светлыми волосами и спокойными серыми глазами, в форме службы безопасности. Он легко выбрался, отряхнулся и поднял ключ.    - Вот и порядок,- сказал он, улыбаясь Мел широкой, дружеской улыбкой.- Спасибо тебе! Совсем руки не доходили.     Он внимательно посмотрел на Мел, заметив, как она чуть отстранилась, когда он подошёл ближе. Её карие глаза, всё ещё полные лёгкой настороженности, встретились с его спокойными серыми. Томас мягко рассмеялся.    - Выдохни, - сказал он, поднимая руки в шутливом жесте сдачи.- Я не кусаюсь. И, что самое главное, я не ем коллег. Даже таких хрустящих и аппетитных на вид,- он подмигнул.- Я, можно сказать, вегетарианец в обеих своих ипостасях. Рыбу не ем, людей - и подавно. Предпочитаю овощное рагу и тофу. Так что твои конечности в полной безопасности.    Мел, сначала ошарашенная такой прямой шуткой, невольно рассмеялась в ответ. Напряжение спало.    - Это… это хорошо, - выдохнула она, чувствуя себя глупо.    - Я Томас, начальник охраны.    - Я знаю,- тихо ответила Мел, и на её щеках появился лёгкий румянец. Она-то его хорошо помнила. Того  серьёзного мужчину в форме, который вместе с безупречной Морен чуть не вывел их с Алекс под белы рученьки из Океанариума в их первый    "неофициальный" визит. Ей до сих пор было немного неловко при этом воспоминании.    Томас, казалось, прочитал её мысли. Его улыбка стала немного виноватой, но ещё более тёплой.    - Да, мы с тобой, можно сказать, уже встречались. При других обстоятельствах. Прости за тот… э-э-э… чрезмерно бдительный приём. Правила есть правила. Но я рад, что теперь ты здесь на законных основаниях,- он показал на её бейдж.- Мой отдел, кстати, их и делает. Видел твою фотографию. "Мелисса Морган, стажёр". Хорошо получилась.    Неловкость растаяла.    - Спасибо,- улыбнулась Мел в ответ.    - Ну, раз уж ты тут и руки у тебя свободные,- Томас огляделся по помещению,- не поможешь ли с остатками? В самом кабинете тоже темнота кромешная. Должен же я как начальник смены обеспечить безопасные условия труда.     Он подкатил к стене высокую алюминиевую стремянку, достал из кармана униформы небольшую отвертку и фонарик.    - Подержишь фонарик и подашь то, что попрошу? Я наверх, ты - мой наземный экипаж.    - Конечно,- согласилась Мел, чувствуя, как странное знакомство превращается в нечто вроде дружеского сотрудничества.    Томас взобрался на стремянку, а Мел встала рядом, направляя луч света в потолочную панель. Он ловко снял плафон, и началась работа: проверка предохранителей, контактов. Мел подавала ему то изоленту, то новую лампочку, которую он, как по волшебству, достал из другого кармана.    - Так ты, значит, теперь наш человек,- сказал Томас сверху, его голос слегка приглушённо звучал под потолком.- Как ощущения? Не пугает наш зверинец? В переносном и не очень смысле.    - Нет,- честно ответила Мел.- Здесь интересно. Все такие разные, но все будто на своём месте.    - Верно подмечено,- одобрительно крякнул Томас, закручивая последний винтик на потолочной панели.- Место особое. Кстати, ты сегодня, случайно, не в каких планах на выезд? Не собираешься в нашу маленькую морскую экспедицию?    Мел, подававшая ему изоленту, на мгновение замерла.    - В какую экспедицию?    - А мы сегодня с нашей командой на остров Маруко плывём. Обычный такой, рабочий выезд.    Мел аж подпрыгнула от неожиданности, едва не уронив фонарь.    - На остров Маруко? Но… туда же никто не плавает! Там же…крики ночью, стоны! И животных там нет! Его же все моряки обходят стороной!    Сверху раздался весёлый, гулкий смех.    - Ох уж эти городские легенды! "Крики и стоны" - это, скорее всего, ветер в пещерах поёт. Да и плаваем мы туда регулярно. Правда, обычно днём. Ночью там и правда делать нечего - темно и скользко.    - Но зачем? - не унималась Мел.    Томас спустился на пару ступенек, чтобы лучше её видеть. Его лицо стало серьёзнее.    - Видишь ли, остров Маруко - это как… естественный санитарный пункт. Раненое или больное морское животное иногда инстинктивно плывёт туда, в тихие, скрытые лагуны. Будто ищет уединения, чтобы либо поправиться, либо… ну, ты понимаешь. Наша задача - находить таких и забирать их сюда, на лечение. Сегодня поступил сигнал - наши люди видели там молодого дельфина с признаками травмы. Вот и едем проверить.    В голове у Мел что-то щёлкнуло. Загадочный, почти мифический остров… Спасение животных…    -А… а можно с вами? - выпалила она, прежде чем смогла себя остановить.    Томас снова рассмеялся, но на этот раз мягче.    - Вопрос не ко мне, малышка. Я-то все руками за. Но решающее слово - за твоим дедушкой. Если он разрешит, почему нет? Места, правда, не самые простые - течения, скалы… но с нами будешь в безопасности. Всё упирается в его "да".    Мел надула губы, но внутри уже строила планы.  Мысль засела в её голове, как острый коралл. Остров Маруко. Настоящая, а не бумажная работа. Шанс доказать, что она может быть полезной не только в сортировке отчётов.    - Ладно, ладно, не грусти,- сказал Томас, видя её выражение лица. Он снова полез к потолку. - Подай-ка ещё одну лампочку. И помни: иногда самые важные приключения происходят не в дальних плаваниях, а в том, чтобы вовремя подать нужную деталь. Без тебя я бы тут до ночи копался.     Мел подала лампочку, но её мысли были уже далеко - в бурной воде у скалистых берегов загадочного острова, куда плывут раненые души океана. И теперь у неё была цель - получить это самое "да".    Мел выскользнула из кабинета и рванула по коридору, её кеды отбивали быструю дробь по кафелю. Мысли неслись ещё быстрее. Остров Маруко! Не страшная сказка, а реальная, важная работа. Они с Алекс обязаны быть с командой. Алекс с её бесстрашием и жаждой приключений точно согласится. Вдвоём они смогут убедить дедушку — они уже не маленькие, они стажёры, они хотят помогать по-настоящему!    Она летела, обгоняя удивлённых сотрудников, уже представляя, как они уговаривают дедушку. Как он сначала будет против, но увидит решимость в их глазах и… сдастся. Всё получится! Нужно только найти Алекс.    - Категорически. Безоговорочно. И точка с тремя восклицательными знаками. Нет.    Слова Тритона были такими же плоскими и окончательными, как крышка контейнера для образцов. Он даже не оторвался от упаковки влажных салфеток, которые с педантичной точностью укладывал в свой походный рюкзачок.    Алекс, стоявшая перед его столом, замерла, как будто ей только что объявили, что мороженое отменили. Навсегда.    - Но… это же несправедливо! - вырвалось у неё. - Это же практика! Полевая практика! Мы будем как… как наземные оперативники! Я светить буду, Мел - записывать! Мы принесём огромную пользу!    Тритон, не глядя, сунул в боковой карман рюкзака водонепроницаемый фонарик.    - "Наземные оперативники" могут поскользнуться на мокрых водорослях и сломать себе что-нибудь. Или упасть с валуна. Или их может огреть хвостом нервный дельфин. Остров — не песочница, Алекс.    - Ты принял нас на работу, - вступила Мел, и её голос прозвучал тихо, но с железной логикой. - Ты доверил нам доступ к медицинским картам, к оборудованию, к животным. Это означает, что ты веришь в нашу ответственность и способность учиться. Если ты доверяешь нам здесь, в самом сердце Океанариума, почему не можешь доверить наблюдение с безопасного берега под твоим прямым присмотром? Это следующий логичный шаг в том же обучении, которое ты сам начал.    Тритон наконец поднял глаза. Взгляд его был тяжёлым.    - Доверить карту дельфина и доверить вашу безопасность на незнакомой, потенциально опасной территории - это две разные вселенные, Мел. Здесь, - он обвёл рукой кабинет,- у меня контроль. Там - ветер, вода, непредсказуемость. Моё доверие к вашему благоразумию не отменяет фактора случайности, против которого я бессилен.    - Но ты сам говорил, что главное в нашей работе - это опыт и ответственность,- парировала Мел. Как мы получим опыт, если будем бояться выйти за пределы кулера с водой в холле? Мы изучили карты приливов. Мы оденемся по инструкции по технике безопасности. Мы будем на расстоянии вытянутой руки. Риск будет минимальным, а ценность опыта — максимальной.    - Минимальный риск? - он медленно произнёс. - Для меня риск, что с вами что-то случится, не бывает "минимальным". Он либо есть, либо его нет. Сейчас он есть. И ответ - нет.    - Значит, ты всё-таки веришь в эти сказки про призраков? - с вызовом спросила Алекс, пытаясь поймать его на противоречии.    - Я верю в статистику несчастных случаев, - сухо ответил Тритон, застёгивая сумку. - И в ответственность. Моя ответственность - не подвергать вас неоправданному риску. Точка.    - Но мы же команда! - Алекс всплеснула руками. - Семья! Разве семьи не делают всё вместе? Особенно важные дела?    - Радость  моя, семьи вместе ходят в кино и готовят ужин,- парировал Тритон.- А на опасные задания отправляются подготовленные специалисты. Которыми вы, при всём моём обожании, пока не являетесь.    Алекс поняла, что логика не работает. Пришло время тяжёлой артиллерии. Её лицо мгновенно преобразилось. Пропала всякая дерзость. Щёки обвисли, брови печально поползли вверх, а голубые глаза стали огромными, влажными и невероятно печальными, как у щенка, которому только что наступили на лапу.    - Дедуууулечка… - заскулила она, растягивая слово так, что оно стало похоже на стон. Она сложила руки, как в молитве, и прижала их к груди. - Мы проооооосто хотим быть с тобоооой. Чтобы ты не скучал без нас там, на своём острове… Мы будем сидеть тихо-тихо, как мышки…    Тритон, уловив в воздухе знакомую, сладковатую опасность, резко поднял указательный палец, как будто останавливая невидимое движение.    - Ох, нет-нет, этот номер с "грустным хомячком" на меня уже не действует. У меня выработался полный иммунитет - все твои годы тренировок идут в зачёт против тридцатилетнего стажа общения с твоим папой.    - Дедуууля…- попробовала Алекс, её голосок искусно задрожал, набирая силу.    -  Всё,- Тритон зажмурился, отворачиваясь, будто от вспышки света.- Выключай эту программу, рыбка. Предупреждал же, у меня прививка.    Но Алекс уже вошла в роль. Она сделала ещё один шаг, и её голос сорвался на самой высокой, пронзительной ноте, полной неподдельного, казалось бы, страдания.    - Я не могу это остановить… - прошептала она, и в её интонации была такая надрывная искренность, что даже Мел на секунду поверила. - Это… само из глубины души рвётся… оттого что хочу быть рядышком… помогать тебе…    Мел, наблюдая за этим театром одного актёра, едва не выдавила из себя смешок, но превратила его в сдавленный кашель и добавила с убийственной серьёзностью:    - С логистической точки зрения, наша помощь действительно может сэкономить время. Вместо того чтобы делать несколько ходок за оборудованием, ты сможешь сфокусироваться на осмотре дельфина, а мы будем подавать нужное. Повышение эффективности на тридцать процентов, как минимум. Иначе зачем ты нас нанял, если не для того, чтобы в итоге мы могли помогать в полевых условиях?    Тритон зажмурился. Он чувствовал себя осаждённой крепостью, на которую одновременно нападают с двух сторон: с одной - холодный расчётливый десант, с другой - эмоциональный таран, пропитанный искусственным сиропом и пафосом. И их последний аргумент о доверии засел глубоко.    Он открыл глаза. Посмотрел на Алекс с её лицом "обиженного котёнка". Посмотрел на Мел с её лицом "молодого учёного на защите диссертации". Взгляд его метнулся к фотографии на столе, где они все втроём смеялись всего неделю назад.    Он издал длинный, стонущий звук, похожий на скрип старого корабельного такелажа.    - Ладно.    Алекс уже приготовилась визжать от восторга, но он снова поднял руку - на этот раз, как полицейский, останавливающий трафик.    -СТОП! Это не "ура, мы едем!". Это "ладно, но…". И "но" - это целый устав,- он начал загибать пальцы. - Правило первое: вы - мои тени. Вы привязаны ко мне невидимой верёвкой длиной в два метра. Дальше - ни-ша-га. Второе: рот на замке, уши на макушке. Я говорю - вы делаете. Я не говорю - вы не двигаетесь. Третье: если я хлопаю в ладоши один раз - это значит "ко мне". Если два раза - это значит "всё, конец фильма, бегом к лодке, не оглядываясь". Четвёртое… - он задумался, глядя на их сияющие лица,- четвёртое: если вы нарушите хоть одно из предыдущих трёх правил, я лично зашнурую вас в спасательные жилеты, которые вы всё равно наденете, и оставлю караулить лодку до нашего возвращения. Усвоили?    Мел и Алекс переглянулись. В их глазах был немой вопрос: "Жилеты? Для них? Для русалок?" Суровое выражение лица Тритона говорило, что да.    - Усвоили,- хором прошептали они, кивая с преувеличенной серьёзностью.    - Тогда, - Тритон хлопнул по столу, - у вас есть пятнадцать минут. Надеть что-нибудь, во что не жалко вляпаться в грязь, вляпаться в водоросли и на что не жалко, если на вас вляпается нервный дельфин. Встречаемся у служебного выхода.    Девочки вылетели из кабинета, как две пробки из бутылки шампанского. Тритон остался один в тишине кабинета. Уголки его губ непроизвольно дрогнули, вытягиваясь в лёгкую, почти невидимую улыбку. Он покачал головой, тихо фыркнув - смешок, полный отцовского смирения и обречённой нежности.    Безлюдный пляж в час дня был раскалённой сковородкой. Воздух над песком колыхался маревом, а солнце в небе цвета выбеленного джинса било прямо в макушку. В такую погоду в Мистелтике даже местные старались не высовывать нос из кондиционированных помещений. Но не команда "Океанариума".    Мел, Алекс и Карлос несли в руках свёрнутые комбинезоны из прочной непромокаемой ткани - служебную униформу для полевых работ. Их предстояло надеть уже на острове. Лодка, ожидавшая их у длинного деревянного пирса, и правда была огромной. Не яхта для прогулок, а серьёзное, широкобортное судно рабочего класса с высокой рубкой и плоской кормой, готовой принять груз или носилки.    Внутри, как объяснил на ходу Томас, было два основных отсека: компактный, но оснащённый всем необходимым лазарет для животных, и блок для персонала - с крошечной кухней-камбузом, комнатой отдыха с жёсткими скамьями и ещё одним медицинским постом на случай, если помощь понадобится кому-то из людей.    Пока взрослые - Тритон, Флинт, Себастьян и Томас - решали последние организационные вопросы на пирсе, подростки первыми поднялись по трапу на борт прохладной, затенённой палубы. И первое, что они увидели, прислонившись к стене рубки и с видом знатока изучающего какой-то планшет, был Брэд.    Мел замерла на месте. Алекс и Карлос обменялись красноречивыми взглядами. Никто ничего не сказал. Просто атмосфера моментально наэлектризовалась.    Как только на борт поднялись взрослые, Мел, сделав вид, что поправляет рюкзак, ловко подцепила за рукав проходившего мимо Себастьяна и оттащила его в сторону, за груду спасательных жилетов.    - Себ,- прошептала она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно.- Что он тут забыл?     Себастьян, чьи серые глаза сразу же заблестели от неподдельного любопытства, наклонился к ней.    - А, Брэд? Поступило второе сообщение - на пляже острова нашли ещё парочку наших пушистых пациентов вроде бы. Потребуется дополнительная пара рук, чтобы их осмотреть и, если что, транспортировать. Он как раз специалист по ластоногим. Логично, - он пожал плечами, но его взгляд стал пристальным и игривым. - А почему спросила? Что-то случилось? Он тебе… докучал?    Мел закатила глаза, но её щёки слегка покраснели - не от смущения, а от раздражения.    - Нет. То есть да. Но не в том смысле, о котором ты думаешь. Он просто… он навязчивый. И говорит странные вещи. И смотрит как-то… дико.    Лицо Себастьяна расплылось в широкой, понимающей ухмылке.    - Ага-ага. Понятно. Значит, он тебе нравится.    - Что? Нет! - вырвалось у Мел так громко, что Алекс и Карлос обернулись. Она понизила голос до яростного шёпота. - Всё совсем наоборот! Он мне не нравится. Совсем. Ни капли. Он самоуверенный, циничный и считает, что все вокруг должны падать к его ногам только потому, что он умеет заглядывать в пасть морскому котику.    - Ого,- насмешливо протянул Себастьян, скрестив руки на груди. - Ты уже составила полное психологическое досье.     - Себастьян, я серьёзно! - Мел ткнула его в руку. - Мне с ним некомфортно. И сейчас мы будем заперты на одной лодке, а потом на одном острове.    - Расслабься, стрекоза,- Себастьян хлопнул её по плечу ободряюще, но с хитринкой в глазах. - Я всё вижу. И если этот зазнайка-ластоноговед сделает один неверный шаг в твою сторону… я могу нечаянно толкнуть его за борт. Совершенно случайно. Просто поскользнусь. У нас тут скользко,- он многозначительно посмотрел на палубу.    Мел невольно улыбнулась, несмотря на своё беспокойство.    - Не надо его топить. Просто… будь рядом.    - Не переживай, всё будет окей, - сказал Себастьян, и его ухмылка на секунду сменилась ободряющей, почти братской улыбкой. - Если что - я тут.     Он подмигнул ей и направился к группе взрослых, оставив Мел на палубе одну. Солнце палило нещадно, моторы лодки глухо заурчали, готовясь к отплытию. Приключение начиналось.    Пока Мел разговаривала с Себастьяном, Карлос и Алекс синхронно, будто по телепатии, отследили перемещение Брэда к носовой части судна, где он в одиночестве наслаждался видом на приближающийся горизонт, продолжая излучать ауру самодовольства.    - Поехали,- буркнул Карлос, кивнув Алекс.    Они подошли к нему с двух сторон, как два вежливых, но неоспоримых цунами. Брэд, почувствовав присутствие, обернулся и на лице его промелькнула привычная полуулыбка уверенного в себе парня.    - Ну, привет, команда,- сказал он. - Готовы к подвигу?    - Ага, -  безэмоционально ответил Карлос, прислоняясь плечом к тому же леерному ограждению. - К определённому подвигу - точно.    - Слушай, Брэд,- начала Алекс, её голос был сладким, как сироп, но глаза не улыбались. - Мы тут кое-что заметили.    - Заметили? - Брэд приподнял бровь, явно ожидая комплимента своим организаторским способностям или знанию дела.    - Угу,- кивнул Карлос. Он скрестил руки на груди, демонстрируя свои довольно внушительные для четырнадцати лет мышцы, накачанные плаванием и работой в центре. - Мы заметили, что ты как-то… слишком интенсивно проявляешь интерес к нашей Мел.    Брэд попытался сохранить беззаботность:     - Что? Я просто дружелюбный коллега. Налаживаю рабочий контакт.    - Видишь ли,- Алекс подалась чуть ближе, понизив голос до конфиденциального шёпота, который, однако, был слышен отлично. - Наша Мел - ценный, хрупкий человечек. Как… редкая морская бабочка. Или… нет, как очень сложное, многоуровневое программное обеспечение. К которому нужен особый доступ. А у тебя, похоже, вирусная программа.    - Я что,- Брэд фыркнул, но в его глазах мелькнуло лёгкое замешательство.    - Не перебивай,- мягко, но твёрдо сказал Карлос. - Мы просто хотим прояснить границы. Чтобы избежать недопониманий. Ты же не хочешь недопониманий, правда?    - О чём вы вообще? - попытался отшутиться Брэд, но его взгляд уже метнулся в сторону, ища спасения.    - О том, - продолжил Карлос с деловитым видом, - что "дружеские" графики, "случайные" встречи у кофейни и вздохи над её неземной красотой - это мило, но бесперспективно. Особенно когда объекту твоего обожания это не доставляет радости. А нам - её друзьям - тем более.    - Мы как её личная служба безопасности, - с гордостью добавила Алекс. - Только без темных костюмов и жетонов. Со своей системой санкций.    - Санкций?     - О, да,- Карлос кивнул. - Уровень первый: лёгкое общественное порицание. Например, я могу "случайно" рассказать при всех историю про то, как ты в прошлом году пытался подружиться с новым осьминогом и тот облил тебя чернилами с ног до головы.     - Уровень два, - подхватила Алекс, считая на пальцах.- Стратегическое неудобство. Твои инструменты будут "таинственным образом" оказываться в самых неожиданных местах. Например, привязанными к потолку в кабинете. Или замороженными в блоке льда для рыбы.    Брэд побледнел.    - И уровень три,- Карлос закончил, и его обычно дружелюбное лицо стало серьёзным. - Это когда мы привлекаем высшие силы. То есть Мистера Моргана. Который, между прочим, твой босс. Мысль ясна?    Брэд несколько секунд молча переваривал этот ультиматум, упакованный в идеальную смесь подростковой дерзости и непоколебимой солидарности.    - Вы что, угрожаете? - выдавил он наконец, пытаясь сохранить остатки достоинства.    - Мы? О нет,- Алекс широко улыбнулась, её глаза снова стали невинными. - Мы просто информируем. О правилах безопасного поведения в новой социальной среде. Для твоего же блага. Чтобы ты случайно не наступил… куда не надо.    - И не потерялся бы в самом дальном отсеке для хранения рыбных консервов,- мечтательно добавил Карлос, глядя куда-то в сторону рубки. - Совершенно случайно, конечно. Дверь захлопнется. А сигнал рации там не ловит. Но ты же не боишься темноты, правда?    Брэд глотнул, его первоначальная самоуверенность окончательно испарилась под палящим солнцем и ледяным напором дуэта.    - Ладно… я понял,- пробормотал он. - Никакого… давления. Чисто рабочие отношения.    - Умный мальчик! - воскликнула Алекс, хлопнув его по плечу так, что он чуть не пошатнулся. - Мы всегда знали, что ты разумный парень. Ну всё, приятной поездки!    Они развернулись и пошли прочь, оставив Брэда одного у леера, явно переоценивающего всю свою жизненную стратегию. Карлос, уже отойдя, обернулся и послал ему последнюю, дружелюбную улыбку, в которой не было ни капли дружелюбия.    Бред остался один.    За иллюминатором кают-компании разворачивалась картина почти гипнотической монотонности. Бескрайний, ослепительно -синий океан сливался на горизонте с небом такого же пронзительного оттенка. Солнце, уже клонящееся к западу, рассыпало по воде миллионы алмазных бликов, слепящих и безжалостных. Волны, невысокие и ленивые, набегали на борт, вздымаясь искрящейся пеной, и этот мерный звук - шипение, всплеск, уход воды - стал саундтреком к их путешествию. Воздух, даже внутри, через систему вентиляции, был пропитан густым, солёным запахом свободы и чего-то бесконечно древнего. Это был тот самый момент между берегами, когда земля позади уже не властна, а земля впереди ещё не близка.    В небольшой, но уютной кают-компании лодки, пахнущей кофе, старым деревом и морем, собралась вся команда, кроме Тритона и Томаса, управлявших судном на мостике. Снаружи доносился ровный гул двигателей и шум разрезаемых волн. Внутри царила атмосфера ожидания с примесью легкого напряжения.    Себастьян, развалившись на кожаной банкетке так, будто это его личный диван, разогревал аудиторию.    - …и вот, говорят, если в полнолуние встать на самом мысу и прошептать: "Маруко, дай сил!", то можно увидеть тени тех самых моряков, что там пропали, - он таинственно понизил голос, хотя глаза его весело поблескивали. - Лично я, конечно, не пробовал. Однажды просто рядом проплывал - и мне показалось, будто кто-то окликнул меня по имени. Голос был такой… ледяной.    - У тебя не призраки в ушах звонят, а наконец-то проснулась совесть,- не отрываясь от планшета с картой, сухо бросил Флинт. - Редкое для тебя явление, согласен.    - Ой, иди ты,- отмахнулся Себастьян, но тут же оживился. - А вот Карлос, я уверен, в призраков не верит.     Карлос, удобно устроившийся между Мел и Алекс, пожал плечами.    - Верю в то, что вижу. А на данный момент вижу я только, как ты пытаешься нас запугать дешёвыми байками для туристов. Крики и стоны - это, скорее всего, ветер в расщелинах скал или морские котики, которые, вопреки распространённому мнению, умеют издавать весьма душераздирающие звуки.    -  Поддерживаю, - кивнула Мел, стараясь сосредоточиться на разговоре и игнорировать тяжёлый, пристальный взгляд Брэда, который, устроившись в углу, не сводил с неё глаз. Он молчал, но его выражение лица ясно говорило, что он обдумывает новый, хитроумный план, как обойти "санкции" Карлоса и Алекс. Ей было неприятно и немного жутко от этой тихой настойчивости.    - Или это кричат чайки, которым на голову упал кокос, - добавила Алекс, явно наслаждавшаяся атмосферой страшных историй. - Хотя… признай, Себ, было бы круто увидеть настоящего призрака пирата! - мечтательно протянула Алекс.    - Пиранья? - с притворным ужасом переспросил Себастьян, вскакивая с места.- Флинт, ты нам не говорил, что там ещё и пираньи водятся! Ты что, решил собрать на острове всю коллекцию "Существа, от которых лучше держаться подальше"?    - На острове водятся, хочется верить, два больных тюленя, один раненный дельфин и ни одной блуждающей души, особенно твоей,- невозмутимо парировал Флинт, даже не отрываясь от планшета.- И прекрати нагнетать обстановку. Вы же не дети.    - Мы и не дети! - хором ответили Мел, Алекс и Карлос, что только заставило Флинта тяжело вздохнуть.    - Видишь? - торжествующе сказал Себастьян. - А раз не дети, то им можно рассказать самую жуткую историю. Ту, что ходит среди… знающих людей. Про "Последний причал".    Флинт закрыл глаза, предчувствуя недоброе.     - Себастьян, я тебя умоляю…    Но было поздно. Себастьян уже придвинулся ближе, его голос стал низким и зловещим, хотя в уголках губ играла усмешка.    Но было позно. Себастьян уже придвинулся ближе, его голос стал низким и зловещим, хотя в уголках губ играла усмешка. На этот раз в его глазах не было привычного озорного блеска - лишь мрачная сосредоточенность.    - Это было не десять, а лет пятьдесят назад. Не яхта, а небольшой, но крепкий катер "Последний причал". На борту - молодая семья: отец, мать и их сынишка, лет пяти. Мальчонка по имени Дэнни. Плыли они к родственникам на материк, путь недолгий. Но поднялся туман, густой как молоко. Сбились с курса. И в этой белой мгле катер тихо, почти беззвучно, налетел на подводные камни у самого берега Маруко.    Он сделал паузу, давая образам закрепиться. В каюте застыли все, даже Флинт перестал делать вид, что проверяет карты.    - Родителей выбросило за борт, течением унесло. А мальчик… мальчик остался в каюте. Целый и невредимый, просто испуганный. Катер застрял меж скал, его не смыло. День, два… никто не приплыл. На острове нет ни еды, ни воды. Только камни, ветер и море.    Голос Себастьяна стал почти шёпотом.    - Говорят, спасатели нашли "Последний причал" только через неделю. Катер был пуст. Но в самой дальней, тесной каюте, куда едва мог протиснуться взрослый, на койке лежала… детская игрушка. Плюшевый зайчик. Весь мокрый, солёный. И будто бы… обнятый. А на палубе, на самом носу, кто-то детской рукой выложил из камешков слово "ЖДИ".    Мел почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Алекс бессознательно сжала руку Карлоса.    - С тех пор,- продолжил Себастьян, и теперь в его тоне не было ни капли шутки, - когда туман опускается на Маруко, с острова доносится тихий, едва слышный плач. Не вопли, не стоны… а именно детские всхлипы. И будто бы кто-то маленький и невидимый играет на пустой палубе разбитого катера. Перекатывает камешки. А если очень прислушаться… можно различить тихое, надтреснутое: "Мама? Папа? Вы приплыли?"    Брэд резко дёрнулся. Его лицо стало абсолютно белым, все следы самодовольства исчезли. В каюте повисла гнетущая, леденящая тишина. Даже Карлос больше не пытался искать логичных объяснений. История была слишком конкретной, слишком человечной в своём ужасе.    - И… и что с Дэнни? - прошептала Алекс, её голос дрогнул.    - Никто не знает, - так же тихо ответил Себастьян. - Тела не нашли. Говорят, его дух так и остался там, ждать родителей, которые никогда не вернутся. И он не злой… он просто очень одинокий. И очень хочет, чтобы с ним поиграли…    - СЕБАСТЬЯН, ХВАТИТ! - голос Флинта прозвучал не просто сердито, а с настоящей яростью. Он встал так резко, что стул отъехал назад со скрежетом. Его лицо исказилось от гнева и… чего-то ещё, похожего на боль.- Это уже не шутки! Это отвратительно!    Он шагнул вперёд, обводя взглядом каюту. Алекс прижалась к Карлосу, у Мел перехватило дыхание, а Брэд, казалось, готов был провалиться сквозь пол.    - Всем слушать меня,- сказал Флинт, и его голос, хоть и был твёрдым, теперь дрожал от сдерживаемых эмоций. - История про "Последний причал" - это трагичный, но вполне земной случай кораблекрушения, обросший дикими сплетнями. Никаких детских плачей на острове нет! Есть ветер в расщелинах, который звучит пронзительно. Есть крики морских птиц. И всё!    Он специально повернулся к бледному, как полотно, Брэду и троим подросткам, говоря уже мягче, но не менее настойчиво:    - На острове нас ждёт работа. Помощь животным. Мы будем вместе, у нас есть связь, оборудование и чёткий план. Есть работа, которую нужно сделать. И есть я, Тритон и Томас, которые не допустят, чтобы с вами что-то случилось. Понятно?     Его слова, подкреплённые вспышкой настоящего, а не наигранного гнева, подействовали сильнее любого успокоительного. Они вернули всех в реальность, напомнив о цели, о безопасности, о взрослых, которые взяли на себя ответственность.    - Понятно, - тихо, но дружно ответили Мел, Алекс и Карлос.    - А настоящая история "Последнего причала", - Флинт бросил на Себастьяна взгляд, полный укора, - закончилась тем, что мальчика Дэнни через два дня подобрало проходящее судно. Он выжил и вырос. Без всяких призраков.    - Уф,- выдохнула Алекс, слабо улыбнувшись.    Себастьян, слегка поникший под гневом Флинта, поднял руки в жесте капитуляции.    - Ладно, ладно, сдаюсь. Испортил всю поэзию ужаса своими голыми фактами.    Напряжение медленно начало растворяться, сменившись лёгкой дрожью после испуга и облегчением. Но в уголке каюты Брэд всё ещё сидел, не отрывая взгляда от своих колен, глубоко потрясённый. А Мел, ловя на себе его случайный, полный какого-то нового, недетского страха взгляд, поняла, что история Себастьяна, пусть и развенчанная, достигла своей цели куда эффективнее, чем он мог планировать. По крайней мере, для одного человека.    На капитанском мостике было прохладно и тихо под мерный гул приборов. Томас, одной рукой лежавшей на штурвале, другой поправлял курс по радару, изредка перебрасываясь с Тритоном парой профессиональных реплик. Сам Тритон, стоя у широкого лобового стекла, казалось, был поглощён созерцанием бескрайнего голубого простора, по которому они рассекали ровный пенный след. Но его зоркий взгляд, как у хищной птицы, сканировал и палубу внизу.    Именно так он заметил, как из двери кают-компании выскользнула Алекс. Она прошла по палубе и остановилась у самого борта, опершись на леерное ограждение, её тёмно-русые кудри трепал свежий морской ветер. Она просто смотрела на воду, глубоко вдыхая солёный запах.    Тритон едва заметно кивнул Томасу, передавая негласное командование, и бесшумно вышел с мостика. Его мягкие кеды не издавали ни звука, когда он подошёл к ней сзади.    - Дежуришь? - спросила она, не отрывая глаз от расходящегося за кормой пенного пути.    - Слежу за курсом,-  ответил он, его голос был низким и спокойным, как и само море вокруг них.- И за внучкой, которая стоит у самого борта, не просто без спасательного жилета, но и, кажется, строит планы по его игнорированию.    Алекс фыркнула, наконец повернув к нему голову. Её кудри трепал ветер.    - Жилет? Да ну. Я же не упаду. Ну, а если и упаду… - её глаза блеснули озорством, - я просто превращусь. Фьють! Хвост, чешуя, и я поплыву за вами. Я же русалка, в конце концов.    Тритон покачал головой, но в уголках его глаз собрались лучики смешинок.    - Во-первых, прежде чем ты успеешь подумать "фьють", ты стукнешься о борт или винт при падении. И это будет очень больно, даже для полурусалки. Во-вторых, магия не работает по щелчку. Превращение требует концентрации, а падение с движущегося судна - это чистой воды паника. Ты просто не успеешь. Тебя накроет холодной водой, и ты будешь дезориентирована.    - Но ты же меня вытащишь,- сказала она, и в её голосе не было и тени сомнения. Это была не бравада, а абсолютная уверенность.    Он посмотрел на неё, и всё остроумие, вся мягкая ирония на мгновение исчезли, уступив место чему-то тёплому и непоколебимому.    - Без вариантов,- просто подтвердил он, и эти два слова прозвучали весомее любой клятвы. Он прислонился к лееру рядом с ней, повернувшись к морю спиной, давая ей пространство и в то же время оставаясь рядом.- Скучно стало с призраками Себастьяна?    Алекс сдвинула брови в подобии гримасы, но её глаза всё ещё были чуть шире обычного.    - Себ просто дразнит Флинта, это же очевидно. И нас заодно подключает. Но… та история про мальчика… и плюшевого зайчика… - она замолчала, снова глядя на воду. - Это было слишком по-настоящему. Даже Карлос не нашёлся, что сказать. А Брэд вообще позеленел.    - Себастьян мастер на такие истории,- сказал Тритон, и в его голосе не было осуждения, скорее усталое понимание. - Он знает, куда бить, чтобы было больно и страшно. Особенно если рядом Флинт, который всегда полезет его останавливать. Это их старый танец.    - Значит, это неправда? - спросила Алекс, и в её голосе была надежда, что это так.    - История про "Последний причал"? - Тритон вздохнул, и в этом вздохе слышалось утомление от старых, набивших оскомину легенд. - Да, зерно правды там есть. Очень давно маленький катер действительно потерпел крушение у этих скал. Была семья. Был мальчик.    Он помолчал, давая ей понять серьёзность этих фактов, прежде чем развеять миф.    - Но вот что правда, а что - мастерская доработка Себастьяна… Истории расходятся. Мальчика, которого звали не Дэнни, а Джонатан, нашли не через неделю, а на рассвете второго дня. Он сидел не в каюте с игрушкой, а на самом высоком камне, куда его волной, по счастливой случайности, и выбросило. Он был в шоке, переохлаждён, но жив. И самое главное - он не ждал родителей. Он, пятилетний малыш, инстинктивно понимал, что их нет. Он ждал любую лодку. Любое судно. Любого человека.    Тритон повернулся к Алексе, и в его взгляде не было ничего, кроме ясной, чистой правды.    - Он вырос, стал не моряком-призраком, а обычным, хорошим человеком. У него своя жизнь, семья. Никаких выложенных камешками слов, никаких вечных всхлипов в тумане. Это Себастьян… - Тритон слегка покачал головой, не в осуждение, а с неким грустным пониманием, - он берёт чужую боль, настоящую, выстраданную, и превращает её в дешёвую монету для своей коллекции страшилок. Он оборачивает трагедию в эффектный фантик, чтобы скрыть её горький вкус. И чтобы позлить Флинта, конечно, который эту боль пытается аккуратно упаковать в архивные папки с пометкой "Закрыто". Они оба по-своему с ней справляются. Но ни один из их способов - не правда. Просто Джонатана. Просто мальчика, который выжил.    Алекс обдумывала его слова, и её лицо постепенно расслабилось.     - А откуда тогда все эти подробности? - не унималась Алекс. - Про зайчика, про камешки... Кто это всё придумал?    - Наш интернет, родная. И человеческая любовь к красивой, дрожащей от ужаса истории,- ответил Тритон с лёгкой усмешкой. - Газетная заметка о спасённом мальчике затерялась на второй полосе. А вот версия о "вечно ждущем ребёнке-призраке" пошла гулять - сначала по рыбацким тавернам, потом по форумам любителей паранормального. Там её обрастали новыми жуткими деталями, словно ракушками. А настоящий Джонатан...- Тритон махнул рукой в сторону бескрайнего моря, будто указывая на целый мир за горизонтом. - Последнее, что я слышал, он живёт где-то в Северной Италии, разводит оливковые деревья и на дух не переносит даже запаха морской воды. Вот и вся мистика.    - Значит, на острове нет детского плача? - всё же переспросила она, для верности.    - На острове есть ветер,- твёрдо сказал Тритон. - Ветер, который гудит в каменных арках, как в гигантских флейтах. Есть крики буревестников - они, кстати, очень похожи на всхлипы. Есть шум прибоя, который в пещерах превращается в гул, похожий на отдалённые голоса. И есть наша с тобой голова, которая, останься мы там в одиночестве и в темноте, обязательно начнёт складывать эти звуки в знакомые и пугающие образы.    - А другие призраки есть на острове? - вдруг сказала Алекс.     - О, на острове полно призраков, - неожиданно сказал Тритон, и его голос приобрёл лёгкий, загадочный оттенок. Алекс насторожилась. - Но не те, о которых говорит Себастьян. Видишь ли, Маруко - место особенное, - снова заговорил Тритон, следуя за её взглядом. Его голос снова приобрёл тот мягкий, задумчивый тембр. - Очень старое. Его скалы помнят не только трагедии вроде той, но и другое. Они помнят времена, когда по морю ходили не стальные суда, а деревянные парусники с полотняными крыльями. Это место… как страница толстой, потрёпанной жизнью книги. И когда ты там стоишь, если очень-очень тихо прислушаться не ушами, а сердцем… можно услышать призраков совсем другого рода.    - Каких же? - прошептала Алекс, уже без тени прежнего страха, с чистым любопытством.    - Призраков тихой надежды,- так же тихо ответил Тритон. - Ведь Джонатан, тот мальчик, - он ведь тоже был таким "призраком" на один миг. Ребёнком, который ждал на камне. Который верил, что его заметят. И его заметили. Его призрак надежды уплыл вместе со спасательной шлюпкой,- он сделал паузу, глядя на остров. - А представь теперь раненое, измученное животное. Оно плывёт, теряя силы, боль застилает всё… и вдруг видит эту тёмную массу земли. Последний шанс. И оно плывёт, сквозь боль, из последних сил. И доплывает. И ложится на песок, просто дыша. И ждёт. Не конца. А чуда. Оно верит, что чудо придёт. Вот этот тихий, почти неосязаемый вздох облегчения: "Я доплыл. Я держусь". Этот хрупкий лучик веры посреди полного отчаяния… Он впитывается в скалы. Он остаётся там, как тончайший налёт, как тихий отзвук. И таких отзвуков там за века - тысячи.    Он обернулся к Алексе, и его синие глаза были спокойными и глубокими.    - И когда мы приплываем, то нарушаем эту древнюю тишину отчаяния. Нашим шумом, голосами, плеском весел. И это правильно. Потому что мы - то самое "чудо", которого ждали. И в момент, когда мы поднимаем на борт того, кто выжил, этот маленький, затаившийся в камнях призрак надежды… он наконец-то выдыхает. И уплывает. Освобождается. Место снова становится просто скалой, а не последним причалом. До следующего раза.    Он закончил, и они оба молча смотрели на воду, на пенную дорожку за кормой, ведущую к острову, который теперь виделся им в совершенно новом свете. История была не страшной и не просто грустной. Она была… ответственной. Важной.    - Это… гораздо лучше, - наконец сказала Алекс, и голос её был твёрдым. - Чем любые истории про призраков. Потому что на этих мы можем повлиять. Мы можем их… освободить.    - Именно,- просто ответил Тритон, и в его улыбке читалась тихая гордость. - Потому что это и есть наша работа. Не гоняться за выдумками, а приходить на зов настоящей, тихой надежды. И отвечать на него.    Алекс прислонилась плечом к его руке, и он, не говоря ни слова, обнял её за плечи, притянув к себе. Они стояли так, молча, слушая шум ветра и волн, смотря на тёмный силуэт, который с каждой минутой становился всё чётче. Они плыли не на остров ужасов. Они плыли на работу. К месту, где тишина полна немых просьб о помощи. И они везли с собой самый главный ответ - самих себя.    Днём лес острова Маруко оказался… просто лесом. Неприветливым, густым, тихим, но вполне земным. Никаких скрюченных в агонии деревьев - только обычные сосны и кривые, покорённые постоянным ветром, дубы. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле пятна света.    Вся команда высадилась на узкой полосе песка. Работа закипела мгновенно. На берегу лежал молодой дельфин с глубокой, но не смертельной раной на боку от лодочного винта. Рядом - два взрослых тюленя, явно ослабленных и больных. Их доставили сюда два сотрудника из мобильного поискового отряда "Океанариума" - парни в такой же униформе, загорелые и молчаливые.    - Вот и вся партия,- отчитался один из них Тритону. - Держались у южного мыса. Дельфина подобрали вчера, тюленей - сегодня на рассвете. Сигнал слабый, но стабильный.    Тритон кивнул, уже оценивая состояние животных взглядом профессионала. Флинт начал распаковывать полевую аптечку. Всё шло по плану.    Пока взрослые организовывали погрузку дельфина на специальные носилки, Мел, Алекс и Карлос, стараясь не мешать, помогали раскидывать оборудование. Именно Алекс первая замерла, уставившись на группу тюленей.    - Эй… а откуда третий?    Мел и Карлос последовали за её взглядом. Действительно, рядом с двумя тёмно-серыми, тяжёло дышащими животными, лежал ещё один. Он был… белым. Не альбиносным, а именно чистым, матово-белым, как первый снег. И он не лежал бессильно - он сидел, поджав ласты, и его чёрные, блестящие глаза с неестественной осознанностью переводились с одной девочки на другую, затем на Карлоса, и снова по кругу. В его взгляде не было ни страха, ни боли. Был… расчётливый, почти человеческий интерес.    - Его сюда не доставляли,- нахмурился один из мобильных сотрудников, следуя за их взглядом.- Его тут не было, когда мы высаживали первых двух. Клянусь.    - Может, местный? - предположил Карлос, но тут же сам себе противоречил. - Хотя… на этом острове никого нет.    В этот момент Томас и Брэд осторожно подошли к двум больным тюленям, чтобы перенести их в лодку. И будто этого только и ждал, белый тюлень резко вскочил на ласты. Он ещё секунду постоял, сверля троицу своим гипнотическим взглядом, а затем развернулся и, удивительно быстро и ловко для своего вида, рванул с песка в гущу леса.    Реакция подростков была мгновенной и синхронной.    - Эй, стой!    - Куда ты?!    - Он раненый может быть!    Их ноги сами понесли их за белоснежным пятном, мелькавшим между деревьями. Они забыли про всё: про дельфина, про протоколы, про взрослых.    - СТОЯТЬ! - Голос Тритона прозвучал не громко, но с такой железной чёткостью, что девочки споткнулись на бегу, будто наткнувшись на невидимую стену. Карлос, бежавший следом, едва не столкнулся с ними.    Они обернулись. Тритон стоял возле носилок с дельфином, его лицо было невозмутимо, но в синих глазах погас весь утренний свет. В них была только холодная, разочарованная ясность.    - Правило первое,- напомнил он абсолютно ровным тоном.- "Вы - мои тени. Дальше двух метров - ни-ша-га". Мы что, договаривались о другом? Или невидимая верёвка порвалась, и вы мне не сказали?    - Дедушка, но он… он же убегает! Он может быть в беде! - залепетала Алекс, её щёки горели от стыда и адреналина.    - Правило второе, - продолжил Тритон, не повышая голоса. - "Рот на замке, уши на макушке. Я говорю - вы делаете". Я говорил бежать в лес? Я говорил преследовать неопознанное животное на неизвестной территории?    - Мы просто хотели помочь,-  попыталась объяснить Мел, вкладывая в голос всю возможную рассудительность, но предательская дрожь выдавала её с головой. -.Он был такой необычный… Он смотрел прямо на нас…    - Мне не важно, как он смотрел! - голос Тритона не повысился ни на децибел, но от его тишины стало холодно. В его синих глазах не было гнева. Там был ужас. Чистый, первобытный ужас отца, который на миг увидел самое страшное. - Я сказал - вы повторяете мои действия. Я сказал - вы слушаете мои команды. Я не говорил - бросаться в погоню за неизвестным существом на неисследованной территории. Это был не благородный порыв. Это было безрассудство. Карлос,- его взгляд, тяжёлый и разочарованный, переключился на парня. - Где был твой разум? Хотя бы намёк на него?    - Он был с ними,- глухо ответил Карлос, не поднимая глаз. - Они рванули - я последовал. Всё, что я думал.    - Я доверился вам,- произнёс Тритон, снова посмотрев на девочек, и в этих словах был весь груз его страха за них. - Я поверил, что вы понимаете, что такое дисциплина в полевых условиях. Не ради моих капризов. Ради вашей же безопасности.     Тритон закрыл глаза. Всего на одно короткое, тяжёлое дыхание. Но когда он открыл их, решение уже застыло в их глубине, холодное и отточенное, как лезвие.    - Всё,- произнёс он, и это слово упало на песок с тихим, но окончательным стуком. - На этом ваша работа на берегу закончена. На борт. В кают-компанию. И оставаться там, пока я не вернусь. Точка.    И тут в дело вмешался Себастьян.     Он подошёл с видом миротворца, положив руки на плечи Мел и Алекс.    - Ну и сцену разыграли, драматурги,- Себастьян вклинился в напряжённую тишину своим бархатным, полным беззаботности голосом. Он медленно обошёл всех, будто оценивая декорации. - С одной стороны - капитан, чьи суровые, но справедливые законы попраны. С другой - юные сердца, горящие благородным, но безрассудным порывом. Классика! Только финал предсказуемо скучный: "Нарушители — в угол!"- он остановился перед притихшими Мел и Алекс, его глаза сощурились с одобрением. - За идею, кстати, плюс. Хотели помочь незнакомому зверю - это благородно. За исполнение - жирный минус. Потому что побежали, не подумав. Как два очаровательных, но невоспитанных котёнка за лазерной указкой.    Затем он повернулся к Тритону, и его тон стал чуть более деловым, но не потерял игривости.    - А ты, мой повелитель морей и суши, сейчас прикован к этому дельфину серьёзнее, чем мы все - к своим телефонам. У него - рана, время тикает. А у них,- кивок в сторону подростков, - пока только разбитые надежды и урок на будущее. Давай перераспределим обязанности. Старый, мудрый и невероятно красивый Себастьян берёт на себя роль гида-телохранителя. Мы быстренько, строго по периметру, глянем, куда подался наш белый загадочный незнакомец. Метров сто, не больше. А ты остаёшься здесь, как полагается боссу, и вершишь главное чудо - спасаешь жизнь. Справедливо?     Тритон уставился на него долгим, непроницаемым взглядом, в котором боролись родительская тревога, профессиональная необходимость и глубинное знание этого человека. Себастьян был единственным, кто мог в этой ситуации быть и щитом, и понимающим другом.    - Ровно до той гряды валунов,- выдохнул Тритон, и его голос обрёл холодную, отточенную сталью чёткость. -Пятнадцать минут. Отсчёт пошёл. Я буду на связи каждые три минуты. Один мой сигнал - и вы разворачиваетесь. Молча. Быстро. Без вопросов,- его взгляд, тяжёлый и неумолимый, остановился на Себастьяне. - И твоя, с позволения сказать, "ослепительная" голова отвечает за то, чтобы их головы оставались целыми и на плечах. Я говорю предельно буквально.    - Будь спокоен, о мой морской владыка, - с пафосом отсалютовал Себастьян, прижав руку к сердцу. - Я буду охранять их пуще собственного… ну, скажем, пуще своего не менее безупречного чувства стиля.    - Мы не подведём, дедушка, - тихо, но очень твёрдо сказала Мел, держа его взгляд. В её карих глазах теперь горело не безрассудство, а осознанная решимость. - Твои правила - вбиты сюда,- она стукнула себя пальцем по виску.    - Да, клянёмся морской солью и первым мороженым лета! - с энтузиазмом подхватила Алекс, схватившись за сердце.- Сто метров, пятнадцать минут, и мы - тени! Только теперь мы будем тенью Себастьяна. Это… чуть менее поэтично, но тоже вариант.    Уголок рта Тритона дрогнул, и строгие складки вокруг глаз наконец разгладились. Он вздохнул - на этот раз звук вышел не тяжёлым, а смиренным, полным той особой нежности.    - Ладно, ураганы в банках,- сказал он, и в его голосе зазвучала тёплая, сдавленная усмешка.- Летите. Но помните - даже ураганы иногда слушаются барометр. Ваш барометр - это я. И если стрелка падает - вы сворачиваете паруса. Договорились?     Себастьян обернулся к ребятам, и его лицо озарила авантюрная улыбка.     -Что, отряд "Песчаные стрелки"? Готовы к контролируемой разведке в поисках нашего загадочного беглеца? Тогда не теряем ни секунды - вперёд, пока капитан не передумал!    Он махнул рукой, и троица, с облегчением и новой осторожностью, рванула за ним к опушке леса.    Как только они скрылись среди деревьев, Флинт, закончивший предварительный осмотр тюленей для транспортировки, тяжело вздохнул. Он потянул свою рацию поточнее и встал.    - Они с Себастьяном - это как дать спички и бензин шестилетнему ребёнку и сказать "поиграйте осторожно",- буркнул он, снимая пиджак и оставляя его на ящике с оборудованием.- Я пойду за ними. На всякий случай. С дельфином и погрузкой справишься с Томасом?    Тритон, уже накладывая временную антисептическую повязку на рану животного, кивнул, не отрываясь от работы.    - Справлюсь. А ты… если увидишь, что Себастьян начинает рассказывать им страшилки про лесных духов-людоедов - хлопни его по затылку. Со всей моей любовью.    - Считай, что уже хлопнул,- буркнул Флинт и быстрым, бесшумным шагом направился к лесу, растворяясь в зелёных сумерках между стволами.    На песке остались Тритон, Томас, Брэд и двое молчаливых сотрудников. Работа продолжилась, но в воздухе висело новое, лёгкое напряжение. И где-то там, в глубине просто дневного леса, который с наступлением ночи преображался во что-то иное, началась новая, маленькая и непредсказуемая экспедиция.    Лес поглотил их с первых же шагов. Дневной свет становился зелёным и обманчивым, пробиваясь сквозь плотный полог. Себастьян шёл впереди, с неестественной для него осторожностью раздвигая низко свисающие ветви.    - Снежный комок! Эй, белоснежная совесть! - кричал он, и его голос глухо терялся в чащобе. - Выходи, давай поговорим по-взрослому! Мы тебя не съедим!     - Себ, тише, - шикнула Мел, прислушиваясь. - Мы же его спугнём.    - Спугнём? Дорогая, он от нас как олимпийский чемпион по тюленьему бегу удирал. Его не спугнёшь, его только догнать можно. Если бы, например, у нас были сани…    - Найди следы,- сзади раздался сухой, деловой голос Флинта. Он шёл метрах в пяти позади, его глаза сканировали землю, а не деревья. - На песке были отпечатки. Здесь почва влажная. Должны быть видны.    Карлос пытался заглядывать вперёд поверх кустов.    - Кажется, я его вижу! - Карлос резко вытянул руку, указывая чуть в сторону от тропы. - Вон там, между коряг, белеет!    Все устремились вперёд. Действительно, в небольшой, залитой солнцем прогалине, рядом с грузой покрытых мхом валунов, стоял тот самый белый тюлень. Он не пытался бежать. Он стоял к ним боком, и его чёрный глаз снова смотрел на них с тем же бездонным, умным любопытством.    - Ну вот и договорились,- с облегчением выдохнул Себастьян.- Красавец, не спорю. Альбинос какой-нибудь редкий. Сейчас, дружок, не волнуйся…    Он сделал осторожный шаг вперёд. И в этот момент произошло нечто.    Воздух вокруг тюленя будто задрожал, заколебался, как над раскалённым асфальтом. Само существо начало терять чёткие формы, расплываться. Не с криком и вспышкой, а тихо, как тающий на солнце снег.    - Что за… - начала Алекс, но слова застряли у неё в горле.    Вместо тюленя на землю легла длинная, изящная тень. А из клубящегося марева возникла новая фигура. Высокая, стройная, ослепительно белая. Это был конь. Но не обычный - его шерсть отливала перламутром, грива и хвост струились, словно сотканы из лунного света, а копыта были тёмными, как полированный обсидиан. Он тряхнул головой, и в зелёном полумраке леса он казался неземным видением, призраком из совсем другой сказки.    Все застыли, включая Флинта. Его рука с рацией замерла на полпути к губам.    - О… кей,- первым нарушил оцепенение Себастьян. Его голос звучал на октаву выше обычного. - Вот этого я… не ожидал. Так, новая рабочая теория: это не тюлень. Это… переодетый тюлень. Или конь, который очень хорошо умеет притворяться тюленем. Флинт, это в твоих протоколах есть? "Пункт 15: В случае метаморфозы ластоногого в парнокопытное…"    Конь фыркнул, и из его ноздрей вырвалось облачко серебристого пара. Затем он развернулся и, не спеша, грациозной рысью поскакал вглубь леса, оставляя за собой лишь легкую дрожь папоротников.    - Стой! - крикнула Мел, и инстинкт снова пересилил все правила. Она рванулась за ним. Алекс и Карлос - следом.    - Дети, стоп! - рявкнул Флинт, придя в себя. - Себастьян, хватай их!    - Я пытаюсь! - Себастьян бросился вдогонку, спотыкаясь о корни. - Эй, призрачный пони, это невежливо - показывать фокусы и убегать! Останься на автограф!    Белая фигура мелькала между деревьями, то появляясь в просветах, то исчезая. Погоня становилась хаотичной. Флинт, пытаясь сохранить дистанцию и хоть какую-то ориентировку, отставал. Себастьян нёсся впереди, крича что-то несуразное.    - Может, он ведёт нас к сокровищу? Или к потайному входу в Нарнию? Бьюсь об заклад, там за следующим деревом мистер Тумнус с зонтиком!    Они выскочили на ещё одну небольшую поляну, густо усеянную ярко-зелёным мхом и опавшими листьями. Конь стоял в самом центре, будто дожидался. Он снова посмотрел на них, и в этот раз его взгляд показался Мел… приглашающим.    - Тише,- прошептала она, замедляя бег. - Он не убегает.    Они осторожно, словно подходя к дикому зверю, сделали несколько шагов по мягкому, пружинистому ковру из мха и листвы.    И земля ушла у них из-под ног.    Не с обвалом и грохотом, а с тихим, пугающе нежным шуршанием. Плотный слой перегноя и переплетённых корней, маскировавший глубокую естественную расщелину или пустоту, просто прогнулся, как натянутый батут, а потом провалился. Мел, Алекс и Карлос исчезли вниз, даже не успив вскрикнуть. Лишь лёгкое облако лесной трухи поднялось на место, где они только что стояли.    Себастьян, бежавший следом, замер в двух шагах от того места, где только что стояли дети. Он смотрел на идеально ровную, ничем не примечательную поверхность из мха и листьев. Ни дыры, ни обрыва. Трое подростков исчезли так бесшумно, словно их стёрли ластиком с рисунка.    - Э… ребята? - неуверенно позвал он, делая осторожный шаг вперёд. - Шутки кончились. Выходите из-за дерева, очень смешно. Вы меня и вправду напугали.    Тишина. Даже птицы в листве замолчали, будто прислушиваясь.    - Мел! Алекс! Карлос! - его голос сорвался, потеряв всю привычную иронию. Он бросился вперёд, упал на колени и начал судорожно разгребать руками холодный, влажный мох и палые листья. Под ними - только плотная, утрамбованная веками земля, переплетённые корни и несколько бледных червей. Ни щели, ни провала. Ничего.    В этот момент к нему подбежал Флинт, его дыхание было тяжёлым после бега, а лицо - напряжённым.    - Где они? - выдохнул он, резко окидывая взглядом поляну. Белого коня тоже нигде не было видно.    - Они были прямо здесь, - прошептал Себастьян, поднимая на Флинта широко раскрытые глаза, в которых бушевала настоящая, первобытная паника. - Я отстал буквально на секунду, оступился о корень… Поднял голову - а их уже нет. Ни крика, ни шума. Как сквозь землю провалились. Этот конь… Флинт, он их заманил. Он знал, куда ведёт.    Флинт, побледнев, выхватил рацию. Его пальцы, обычно такие точные, дрожали.    - Морган, приём. Морган! У нас… ЧП. Дети пропали.    На том конце царила мёртвая тишина, длившаяся несколько невыносимых секунд. Потом в динамике раздался резкий, сдавленный вдох. И голос Тритона, в котором не осталось ни тепла, ни мягкости - только спрессованный, обледеневший металл:    - Повтори. Что значит "пропали"?    А на поляне, под безмятежным, нетронутым слоем мха и вековых листьев, не было ни малейшего намёка на то, что здесь только что стояли, смеялись и бежали трое живых, дышащих подростков.    Падение было долгим, странным и противоестественным. Не стремительным обвалом в темноту, а скорее медленным, почти невесомым соскальзыванием вниз, как в самой странной части сна. Воздух свистел в ушах, вокруг мелькали смутные очертания корней, земли, потом гладкого камня. Они летели вниз, словно попав в развёрнутую наизнанку кроличью нору из "Алисы", где время растянулось, а пространство потеряло смысл.    Всё закончилось мягко, но неожиданно: они шлёпнулись друг на друга в небольшой кучке на холодный, сырой пол какой-то пещеры. Сверху посыпалась мелкая земля.    - Офф… - простонал Карлос, оказавшийся внизу. - Мел, твой локоть… он у меня в почке.    - Извини! - Мел поспешно откатилась. - Алекс, ты в порядке?    - Кажется, да,- голос Алексы дрожал, но не от боли, а от шока. - Только… где это мы?    Они поднялись, отряхиваясь. Пещера была небольшой, её стены, освещённые тусклым, непонятно откуда льющимся синеватым светом, были испещрены странными, будто выеденными отверстиями разного размера. Ни выходов, ни продолжения тоннеля видно не было. Только купол над головой, где они провалились, теперь казался бесконечно далёким, затянутым темнотой.    - Эй! - закричала Алекс, сложив руки рупором. - Кто-нибудь! Мы тут! СЕБАСТЬЯН! ФЛИНТ!    Её крик отдался пустым, гулким эхом, которое медленно угасло, не получив ответа. Карлос вытащил свою рацию.    - База, приём. Мистер Морган, Флинт, кто-нибудь, приём! - В динамике раздавалось только шипение и треск, будто они находились на дне океана или глубоко под землёй. - Ничего. Глушит что-то. Или мы слишком глубоко.    Паника, холодная и липкая, начала подбираться к горлу. Мел, стараясь дышать ровно, осмотрелась.    - Ладно. Паника нам не поможет. Мы провалились. Значит, есть вход. Нет его тут - значит, есть где-то ещё. Мы просто… должны его найти.    - Просто должны найти,- с лёгкой истерикой в голосе повторил Карлос. Он ткнул пальцем в стену с дырками. - В пещере, которая похожа на швейцарский сыр, посреди острова призраков, куда нас заманил конь-оборотень! О, да, это звучит как совершенно разумный план на день! Я начинаю думать, что Себастьян был прав насчёт всей этой паранормальной хрени!    - Карлос! - прикрикнула на него Алекс. - Соберись. Мы уже влипли. Теперь надо вылезать. И конь тот… он не казался злым. Скорее… ведущим.    - В пропасть он нас здорово повёл! - фыркнул Карлос, но сделал глубокий вдох. - Ладно. Ладно. Идти. Куда?    - Туда,- Мел указала на один из чуть более широких проходов между каменными "сотами". Он казался не темнее и не светлее остальных. - Просто идём. Помечаем стены.    Они двинулись вперёд, а Карлос царапал на мягком камне стрелки ножом для вскрытия коробок (который, к счастью, был у него в кармане). Коридор извивался, ветвился, иногда сужаясь так, что приходилось протискиваться боком. Синеватый свет шёл от самого камня, от какого-то мха или минерала, создавая жутковатую, безтеневую подсветку.    Они шли в напряжённом молчании минут десять, как вдруг Алекс замерла.    - Тс-с! Слышите?    Они затаили дыхание, и тишина, наступившая после их шагов, оказалась пугающе абсолютной. Она была густой, тяжёлой, как вода в глубоком колодце. Потом... что-то нарушило эту тишину. Сначала это был просто сдвиг воздуха, едва уловимый гул, который можно было принять за шум в собственных ушах от напряжения. Но он рос. Он кристаллизовался.    Из самой тьмы, из пористой плоти камня, словно сочась сквозь тысячелетние трещины, пополз плач. Не капризный, не просящий - а вырывающийся. Короткие, отрывистые всхлипы, полные такого чистого, недетского отчаяния, что кровь стыла в жилах. Каждый всхлип заканчивался тихим, захлёбывающимся присвистом, будто ребёнку не хватает дыхания, чтобы выплакать весь свой ужас.    К нему примешались другие голоса - вернее, их тени. Глухие, приглушённые крики взрослых, растянутые в бесконечный, монотонный стон. Не крики о помощи, а звуки окончательной, бесповоротной потери, словно записанные на плёнку и замедленные до неузнаваемости. И шепот. Множество шепотов, накладывающихся друг на друга, неразборчивых, но несущих один и тот же оттенок леденящего ужаса. Они звучали не слева или справа. Они висели в сыром, холодном воздухе пещеры, обволакивая со всех сторон, будто сами стены дышали этой застывшей паникой. Звуки были эхом, но эхом без источника - без начала и без конца, вечным отзвуком чьей-то давней, незаживающей агонии, вплавленным в самый камень. Казалось, ещё мгновение - и эти невидимые рты зашепчут прямо в ухо, эти невидимые пальцы холодного ужаса сомкнутся на запястье.    У Мел по спине побежали ледяные мурашки. Карлос побледнел как полотно.    - Это… это же… - прошептал он.    - Ветер,- быстро, почти отчаянно сказала Мел. - Или… или подземные воды. Звук искажается в этих тоннелях. Помнишь, дедушка говорил? Эхо, акустика…    - Какая, к чёрту, акустика?! - голос Карлоса сорвался. - Это плач, Мел! Тот самый, из легенды! Про мальчика на камне! Он здесь! Его призрак здесь! Или… или все те, кто тут пропал!    Звуки нарастали, обволакивая их. Казалось, что чьи-то невидимые пальцы вот-вот коснутся плеча. Алекс инстинктивно прижалась к Мел.    - Может, нам назад? - дрожащим голосом предложила она.    - Назад? - Карлос нервно засмеялся. - А куда назад, Алекс? Мы помечали путь, но он вёл сюда! В самое пекло!    - Мы идём вперёд,- твёрдо сказала Мел, хотя её собственное сердце колотилось как бешеное. Она боролась не только со страхом, но и с рациональным объяснением, которое больше не работало. - Эти звуки… они могут быть просто записью. Или… иллюзией. Нас пытаются напугать, чтобы мы не пошли дальше.    - Отлично сработало! - выпалил Карлос. - Я напуган! Я не хочу идти дальше! Я голосую за то, чтобы сесть тут и ждать, пока призраки не съедят нас или пока нас не найдут взрослые, которые, я уверен, уже тоже провалились в какую-нибудь яму!    Но сидеть и ждать было ещё страшнее. Стиснув зубы, они продолжили путь, теперь почти бегом, стараясь заглушить ужасающие звуки топотом собственных шагов. Плач то отдалялся, то приближался, создавая ощущение, что они бегут по кругу в лабиринте кошмаров.    И вот, когда казалось, что нервы вот-вот сдадут окончательно, коридор резко закончился. Он вывел их в более просторный грот. И в самом его конце, освещённый тем же синеватым сиянием, стоял Он.    Белый конь. Тот самый. Он стоял, неподвижный и величественный, как изваяние. Его перламутровая шкура мерцала в полумраке, а тёмные глаза были устремлены прямо на них. Казалось, он ждал.    На секунду все трое застыли, заворожённые и парализованные страхом.    - Он… он снова здесь,- выдохнула Алекс.    Конь медленно повернул голову, посмотрел на них, а затем, грациозно развернувшись, шагнул в узкий проход в стене грота, который они раньше не заметили.    Инстинкт, любопытство и полное отсутствие других вариантов сработали мгновенно.    - За ним! - крикнула Мел.    И они снова бросились в погоню, оставив позади гулкий грот и доносящиеся из каменных стен душераздирающие, детские стоны.    Лабиринт каменных сот остался позади. Они выбежали на нечто, похожее на подземное распутье: несколько проходов расходились в разные стороны, а над ними нависали сталактиты, похожие на каменные слёзы.    - О, великолепно,- выдохнул Карлос, пытаясь перевести дух. - Выбор без вариантов. Направо - в неизвестность, налево - в забвение, прямо - в вечную тьму. Может, просто сядем и бросим жребий? У меня есть монетка.    - Тише,- прошептала Мел, её взгляд был прикован к концу центрального прохода. Там, вдали, снова мелькнуло белое. Конь. Но только на секунду. Затем силуэт словно сжался, смялся, потерял форму. Вместо него в воздухе повис светящийся шар. Он был размером с футбольный мяч, излучал холодный, матово-белый свет, и внутри него будто перекатывалась и искрилась какая-то субстанция.    - Ну вот,- простонал Карлос. - Теперь он и вовсе отказался от твёрдого агрегатного состояния. Прекрасно. Призрачный шар. Просто замечательно.    Шар не двигался, а словно плыл в воздухе. И от него исходил звук. Тихий, слитный, как шум далёкого водопада или… шепот. Но не один голос, а множество, переплетённых в один неразборчивый поток. Шёпот был полон обрывков, бубнения, журчания, в котором иногда проскальзывало что-то похожее на слова, но тут же терялось.    - Он… говорит? - неуверенно шагнула вперёд Алекс.    - Похоже на помехи на плохой рации, - сказала Мел, прислушиваясь. - Или на разговор сквозь стену. Ничего не разобрать.    Шар словно дождался их внимания. Затем он медленно поплыл вперёд, выбрав один из проходов.    - О нет,- сказал Карлос, но его ноги уже двигались сами. - Он снова ведёт. И я, как идиот, опять иду. Знаете, в фильмах про идиотов, которые идут на светящийся шар в пещере, их обычно съедают первыми.    - У нас есть другой план? - бросила через плечо Мел, уже следуя за плывущим светом.    - Сидеть и плакать! Это отличный план! - крикнул ей вдогонку Карлос, но всё равно бежал рядом с Алекс.    Погоня за шаром была изматывающей и сюрреалистичной. Он не спешил, но и не давал им отстать, всегда оставаясь в поле зрения. Они бежали по узким коридорам, спускались по естественным каменным уступам, протискивались в щели. Шёпот не умолкал, окружая их со всех сторон, нашептывая что-то на непонятном языке. Иногда казалось, что в нём слышится их собственные имена, произнесённые чужими голосами.    - Мне кажется, он сказал "Карлос",- задыхаясь, произнёс он сам. - Или "карма". Может, это предупреждение о моей карме за то, что я согласился на эту стажировку?    - Молчи и беги,- посоветовала Алекс, но и она бросала на шар нервные взгляды.    Они бежали долго. Время в подземелье потеряло смысл. Ноги ныли, в груди кололо. И вот, проскочив под низкой аркой, они вдруг вывалились из теснины в огромное пространство.    Перед ними раскинулось подземное озеро. Вода была абсолютно чёрной, неподвижной и настолько гладкой, что она казалась не жидкостью, а куском полированного обсидиана. Светящийся шар, их проводник, медленно проплыл над самой поверхностью, и его отражение ушло в чёрную глубину, удвоившись. Достигнув центра озера, шар остановился. Он завис в метре над водой, его свечение стало интенсивнее.    И тут случилось самое странное. Обернувшись, ребята с ужасом обнаружили, что прохода, через который они вошли, нет. Сзади них была стена такой же чёрной, сырой скалы, поросшая тем самым светящимся мхом. Ни щели, ни намёка на выход. Будто камень сомкнулся за ними. Но когда они перевели взгляд выше, то увидели… кроны деревьев. Густые, тёмные, они виднелись высоко-высоко, в просвете купола пещеры, который теперь больше походил на колодец, уходящий в небо. Они были в гигантском природном резервуаре, открытом сверху, но непроходимом со всех сторон.    - Мы… в лесу,-  прошептала Алекс, и её голос был полон леденящего ужаса.    А шар в центре озера начал меняться. Свет внутри него заструился, сконцентрировался, и тихий, слитный шёпот начал очищаться. Посторонние звуки отсеялись, оставив один-единственный голос. Женский.    Он был не нежным, не материнским. Он был холодным, чётким, без единой эмоциональной вибрации. Он звучал не в ушах, а прямо в сознании, заполняя его собой, как вода заполняет стакан.    "Достаточно бега".    Фраза прозвучала на идеальном английском, но с таким странным, древним акцентом, который они никогда не слышали. Голос был властным и не терпящим возражений.    И с этими словами что-то щёлкнуло в головах у троих подростков. Сознание не погасло, а будто… выключилось. Мысли, воспоминания, чувства - всё смешалось, расплылось и утекло, как песок сквозь пальцы. Взгляд их стал стеклянным, зрачки сузились до точек, не реагируя на свет. Они стояли в полной неподвижности, три марионетки с обрезанными нитями.    Голос прозвучал снова, отдавая приказ прямо в опустошённый разум:    "Войдите."    Ни страха, ни сомнений, ни вопросов. Только приказ. И тела начали двигаться сами по себе, послушные и безвольные.    Мел сделала первый шаг к чёрной воде. За ней, абсолютно синхронно, шагнули Алекс и Карлос. Их движения были медленными, ритуальными. Они шли к самой кромке, не глядя друг на друга, не глядя ни на что.    "Глубже. Отдайтесь тишине."    Они вошли в воду. Ледяной холод обжёг кожу, но лица оставались бесстрастными. Вода поднималась по ногам, достигала бёдер, талии.    Они продолжали идти вперёд, к центру озера, туда, где висел шар. Вода была по грудь. Ещё шаг - по шею.    "Исчезните. Чтобы возродиться".    На последней, чисто животной грани инстинкта, тело Карлоса могло дёрнуться, пытаясь вдохнуть, но разум был глух. Мел, самая дальняя, уже почувствовала, как холодные пальцы воды касаются её подбородка.    И вот они… сделали последний шаг. Тёмная, зеркальная поверхность озера сомкнулась над их головами. Не было ни всплеска, ни пузырей. Только лёгкая рябь, разошедшаяся по идеально чёрной воде, да светящийся шар, всё ещё висящий в тишине пещеры-колодца, с кронами деревьев далеко-далеко наверху.    Светящийся шар, выполнив свою миссию проводника и палача, завис над местом погружения. Его холодный, матовый свет дрогнул, будто сделав последний вдох. Затем он начал тускнеть. Не резко, а как угасающий уголёк. Свет сжался до размера теннисного мяча, потом до горошины, оставив на сетчатке зелёное пятно-призрак.    И погас.    Абсолютно.    В гигантском каменном колодце воцарилась тишина, настолько полная, что в ней стал слышен собственный пульс в ушах. Или это был тихий стон воды, успокаивающейся после принятия жертвы? Чёрная гладь озера снова стала идеально ровной, непроницаемой, скрывающей в своих глубинах троих подростков, чьи сознания были стёрты, а тела теперь медленно погружались в ледяную тьму.