***

– Ее не будет четырнадцать дней, три часа и двадцать одну минуту, – отвечает Эллиот. – И да, я буду считать каждую секунду!Я робко усмехаюсь.– Мама с папой наверняка тоже.– И сколько же им понадобилось времени, чтобы изменить свое мнение? – интересуется Алекс.– Да всего два месяца, считая с Пасхи, когда Ной предложил мне присоединиться к нему! Но, если честно, я не была уверена, что вообще смогу это сделать.Отправиться на гастроли вместе с Ноем – великое дело. Впервые в жизни я действительно еду куда-то одна, без родителей и брата. И хотя каждая деталь путешествия уже выверена и прочесана тонюсенькой расчесочкой, я по-прежнему ужасно нервничаю.– Естественно, сможешь. Это же невероятные впечатления! Я тебе жутко завидую. Так что валяй, расстегни чемодан и покажи нам, что там у тебя.Выполняя указание, я вся съеживаюсь, завидев вещь, лежащую на самом верху. Эллиот вынимает из чемодана вязаную кофту огромных размеров. У нее широкие удобные рукава, я могу обернуть их вокруг себя почти два раза. Кофта эта когда-то принадлежала маме, но, по ее словам, она носила ее только во время беременности. Ни до, ни после не надевала.Эллиот держит кофту в воздухе перед собой, ее края свисают ниже его коленей.– Надеюсь, ты не забыла, что едешь в разгар лета? Тебе обязательно тащить с собой целую отару овец?Я забираю кофту у него из рук.– Это мой любимый свитер. – Подношу к лицу, вдыхаю аромат маминых духов. Пахнет домом. – Он поможет мне справляться с нервами. Мисс Миллз сказала: если я волнуюсь, что стану испытывать приступы паники и сильно скучать по дому, нужно взять с собой одну вещь, благодаря которой я всегда буду чувствовать себя в безопасности. Вещь, которая напомнит о доме. Можно было, конечно, упаковать любимое пуховое одеяло, но как-то это… непрактично. А второй по списку оказалась эта кофта.Эллиот забирает ее у меня, аккуратно сворачивает и возвращает в чемодан.– Ладно, это можно взять. А вот это – нет!Он вытаскивает поросячье-розовую рубашку с пуговицами на воротнике, розочками и рюшками на карманах.– Ты же в турне едешь, а не к бабушке на пирожки!Я смеюсь.– Хорошо, ее я оставлю. Она мне не очень идет!Эллиот страдальчески трет виски.– Иногда мне кажется, Пенни, что ты совершенно неисправима. Но об этом мы попозже поговорим. Вернемся, однако, к нашим баранам: что ты собираешься надеть сегодня вечером?Моя очередь страдальчески вздыхать.– Я перемерила все, что у меня есть! И не могу найти ничего подходящего. Как думаете, может, удастся отделаться малой кровью – черный топ и джинсы?Эллиот корчит неодобрительную гримасу.– Ни за что. Недостаточно модно.– А как насчет этого?Алекс поднимает повыше черное «платье фигуристки». Надо же, а я и думать о нем забыла. Платье украшают маленькие бело-желтые маргаритки. Я купила его на «АСОС», пока мы готовились к экзаменам с Кирой и Амарой, но так и не надела его ни разу.– То, что надо! – восхищается Эллиот. – Мой парень, леди и джентльмены, – первоклассный стилист.Алекс пожимает плечами.– Если долго работаешь в ритейле, поневоле начинаешь что-то соображать.Я забираю платье у него из рук и сбегаю в ванную. Переодеваюсь и смотрю на себя в зеркало.Не могу поверить, что наконец-то увижу Ноя на концерте. Чувствую себя так, словно ждала этого момента одновременно и с нетерпением, и с ужасом – с тех самых пор, как он позвонил и сказал, что будет выступать на разогреве у The Sketch на гастролях. Я распускаю узел на затылке, и мои длинные рыжие волосы мягкими локонами обрамляют лицо. Мама показала мне одну штуку с подводкой, и я пытаюсь повторить ее, выводя тонкую линию за внешний край глаза. Взгляд тут же становится соблазнительным, «кошачьим».У меня наверняка все получится. Ведь мой новый девиз: «Девушка Ноя Флинна».Когда в голове начинают звучать первые аккорды альбома Ноя, мне кажется, что я схожу с ума. Но, открыв дверь, понимаю, что это Эллиот с Алексом включили Elements, одну из восьми песен альбома Autumn Girl. Каждая новая песня Ноя лучше предыдущей; но заглавная, написанная для меня, – конечно, по-прежнему моя любимая.Аллиоты сидят, взявшись за руки; голова Эллиота лежит на плече Алекса. Они так чудесно смотрятся вместе, что мешать им совершенно не хочется. Но Эллиот, должно быть, слышит, как я выхожу из ванной, и оборачивается через плечо. У него падает челюсть.– Ты сногсшибательна, Оушен Стронг!– Благодарю, – я чуть приседаю в реверансе.Он говорит низким голосом, растягивая слова:– А теперь, ребятки, давайте-ка уберем с лиц эти постные мины.Мы с Алексом непонимающе хмуримся.– Что, не нравятся мои новые американизмы? Думал попрактиковаться перед очередной встречей с Ноем. Так, еще нужны украшения.Эллиот цепляет мне на запястье целую горсть браслетов, а на шею – длинное, свободно свисающее колье. Улыбается.– Остались только «конверсы», и ты готова.Я изучаю себя в высоком, в полный рост, зеркале.– Шикарно смотришься, Пен. Наряд – само совершенство, – говорит мой друг. – Эй, Леа Браун! Может, ты и самая горячая штучка на планете, но этой девушке ты и в подметки не годишься!Я улыбаюсь и бормочу себе под нос, что выгляжу очень даже ничего. Ну, так и есть. Чувствую себя абсолютно уверенной.А в следующую секунду поднимаю с горы одежды в чемодане мамину кофту. Эллиот морщится.– Ну чего? – удивляюсь я. – Вдруг в ресторане будет холодно!Он смотрит на часы.– Вообще-то нам лучше пошевеливаться.– Том! – кричу я брату, который торчит на первом этаже. – Отвезешь нас?В ответ слышу лишь неразборчивое бурчание. Видимо, это значит «да».Но когда мы выходим из дома, Алекс не садится в машину вместе с нами. Он останавливается, сует руки в карманы.– Простите, ребята, но мне сначала надо кое-что сделать дома. Встретимся на концерте, ладно?Счастливое настроение Эллиота мгновенно улетучивается, как воздух из проколотой шины; плечи опускаются.Я спрашиваю:– Ты уверен? Знаю, что болтаться с одиннадцатиклассниками скучновато, но большинство из них – нормальные ребята, точно!– Дело не в этом, – отвечает Алекс. – Мне действительно нужно кое-что сделать.– А, ну ладно.Он наклоняется и быстро целует Эллиота, но сердце моего друга сейчас не на месте. Алекс исчезает за поворотом. Эллиот пожимает плечами, и к нему практически мгновенно возвращается обычный настрой.– Поехали!Несколько минут спустя мы подруливаем прямо к «Джи-Би». Том оказался так любезен, что подвез нас к самому входу.Эллиот выпрыгивает из машины. Я собираюсь последовать за ним, но Том, перегнувшись через сиденье, ловит меня за руку.– Если попадешь в беду, или нужна будет любая помощь, сразу же позвони мне. Слышишь, Пен-пен?Я дотягиваюсь и обнимаю брата, чувствуя, как сильно напряжены его плечи. Но это ничего не значит – я-то знаю, что он на самом деле меня любит.Ночью в пятницу улицы Брайтона заполняют жители пригородов, вернувшиеся домой с работы, и гуляки, выбравшиеся поразвлечься. На тротуаре мальчик, моложе меня на вид, что-то наигрывает на гитаре. Поет он совсем негромко, но голос у него потрясающий. Никто из прохожих не останавливается – даже Эллиот, который так погружен в собственный мир, что мог бы пройти мимо Лондонского симфонического оркестра и не заметить его, – но я понимаю, что хочу задержаться рядом с уличным певцом. Прекрасная музыка буквально пригвождает меня к месту.– Можно тебя сфотографировать? – спрашиваю я, когда затихает последний аккорд.– Конечно, – говорит мальчик.Делаю несколько снимков, потом вынимаю из кошелька фунтовую купюру и кладу в чехол от гитары. Певец благодарно улыбается мне, и я со всех ног бросаюсь к ресторану – именно в этот момент небеса решают разверзнуться и начать поливать всех дождем. Типичное британское лето.Все пережидают дождь внутри. Ко мне подбегает Эллиот, хватает за руку и тянет за собой.– Только не пугайся, – предупреждает он.– Ты о чем? – хмурюсь я.Он отступает в сторону.Прямо позади него стоит Меган.И на ней точно такое же платье, как у меня.Глава третьяЯ туже запахиваю кофту, прикрывая платье. Меган безмятежно улыбается и смотрит на меня совершенно равнодушным взглядом. Хотя это, скорее всего, потому что меня уже бросило в краску от смущения. Разворачиваюсь и собираюсь выйти на улицу, но Эллиот хватает меня за руку и сжимает ее.– О мой бог, Пенни, мы надели одинаковые платья! – говорит Меган, встряхнув своими длинными каштановыми волосами. – Ты его тоже на «АСОС» нашла? Тогда тебе лучше убедиться, что Ной не увидит меня первой. Вдруг он, бедняжка, перепутает нас и пустит за кулисы не ту девушку.Она подмигивает с преувеличенной выразительностью, отчего мой желудок совершает кульбит. Я не могу отделаться от мысли, что Меган в этом платье смотрится лучше, чем я.– Подрасти, Меган. Это просто платье, а не трансплантация мозга. Хотя тебя даже она не сделает меньшей стервой, – выплевывает Эллиот.Кира присаживается на край стола за спиной Меган. Смотрит на меня извиняющимся взглядом, пожимает плечами. Сердце пронзает острая боль: интересно, неужели это она рассказала Меган о платье, которое я выбрала? Но почти сразу же я командую себе не впадать в паранойю.– Рада, что ты смогла приехать, Пенни! – говорит Кира. – Ной к нам присоединится?Я почти физически чувствую, что все взгляды обратились на меня – отовсюду, даже из-за дальних столиков. Нервно хихикаю.– О, не думаю. Ной сильно занят – готовится к выступлению. Я увижусь с ним позже.Эллиот тащит меня через весь ресторан в отдельный кабинет, выбирая чуть ли не самый дальний от толпы, чтобы только не показаться остальным посетителям грубым. Такое ощущение, что на концерт выбралась моя школа целиком и половина школы Эллиота. Конечно, все страшно взволнованы – ну еще бы, увидеть Ноя Флинна своими глазами! Хотя виновники торжества, группа The Sketch – очень даже нехилые товарищи. Четверо парней из США в прошлом году буквально взорвали сцены мира своей песней There’s Only One[3]. Они уже проводили концерты в Манчестере и Бирмингеме, но Ной присоединился к ним на разогреве только сейчас. Потом он отправится с The Sketch в Европу, и я поеду с ним.В животе у меня порхают взволнованные и возбужденные бабочки.Проскальзываю за стол. Эллиот садится напротив.– Фу. Не могу поверить, что придется торчать в одном помещении с Мега-Дрянью, – жалуется он. – Зачем ты вообще согласилась встретиться со всеми именно здесь?– Кира пригласила. Мне и в голову не могло прийти, что такое случится. Все идут на концерт, так что логично было отправиться туда вместе. К тому же это в «Брайтон-Центре». А он такой огромный, что я надеялась их даже не встретить, – отвечаю я.– А ты знаешь, что в «Брайтон-Центре» четыре с половиной тысячи мест, и там Бинг Кросби давал свой последний концерт перед смертью?– Это тот парень, который спел White Christmas[4]? Откуда ты все это знаешь, Вики? – смеюсь я.– Я все знаю, мисс Пенни П. И вам это прекрасно известно. Ладно, по крайней мере, мы будем сидеть в вип-ложе, – он машет билетом и ухмыляется. – Первый класс, подумать только!Эллиот пританцовывает, не вставая с диванчика.– Слушай, если мы тут уже сходим с ума, то каково Ною?– О, Ной никогда не нервничает!Уже произнося эти слова, понимаю, что не уверена в этом. Я толком не видела ни одного его выступления – во всяком случае, перед такой огромной аудиторией.– То есть… я знаю, что он взбудоражен. Для него это реальный шанс добиться успеха в Европе.– Да уж. После того как Ной сыграет с The Sketch, люди просто не смогут его не знать. О Ное Флинне услышат даже такие, как ты!Улыбаюсь, но слова Эллиота меня смущают. Странно думать, что всего шесть месяцев назад я понятия не имела, кто такой Ной Флинн, а сегодня его знают почти все. Из-за него я чуть не утонула в медиа-шторме. Неужели я смогу удержаться рядом с ним в тех вихрях, которые ждут впереди?Эллиот прерывает мои мысли:– Ты видела остальных из его группы?Я качаю головой.– Пока нет. Но знаю, что он взял с собой своих лучших друзей.Он понуро смотрит в землю.– Хотел бы я поехать с тобой.– А как я бы хотела этого, ты не представляешь! Зато ты суперски проведешь время в «Шике», – напоминаю я ему.Эллиот с нетерпением ожидал своей практики – с тех самых пор, как узнал о ней в начале года.– Ага. А ты знаешь, что «Шик» появился в 1895 году?Я тянусь через стол и кладу ладони ему на руки. Кому-кому, а уж мне-то прекрасно известно, когда он делится своими знаниями не ради шутки, а из-за того, что нервничает.– Ты будешь просто блистательным, – подбадриваю я.