9 глава. Скоро меня не станет

Сон не шел. Бесконечные мысли о случившемся днём не давали Минори уснуть.  Все увидели, какая она на самом деле. Полюбят ли её теперь?.. Ночь казалась невыносимо долгой. Минори не любила ночь. Она такая темная, холодная. Ночью всегда страшнее всего. Касуми так и не ответила. Минори каждую минуту брала телефон, чтобы проверить, вдруг уведомление просто не пришло… Но Касуми даже не видела сообщений. «Касуми.»Минори набрала имя подруги на клавиатуре. Сначала мешкалась с отправкой. «А вдруг Касуми уже спит… Вдруг я ее разбужу?..»Но всё же отправила. Желание поговорить с Касуми взяло вверх. Так странно… Минори за такой короткий срок привязалась к ней. Почему?.. Она даже толком ничего о ней не знает, но все равно, отчего-то, безумно любит. Ответ пришел на удивление быстро. Глаза Минори загорелись. «Кто это?»«Минори.»Аватарка Касуми открылась. До этого там было абсолютно пусто, а теперь, Минори могла увидеть темную картинку, с тремя книгами и подписью «Обними меня…». Минори, сама того не заметив, прижала телефон к себе. «Обязательно обниму тебя, Касуми…» — Пронеслось в голове. Эти чувства казались абсолютно новыми, но такими… приятными. Внутри все кипело, кипело не потому, что так хотели другие, а потому, что так хотела сама Минори. Экран загорелся — Пришло ещё одно уведомление. «Привет.»Минори прочитала сообщение голосом Касуми и заулыбалась.«Ты как?»Минори отправила этот вопрос, но тут же удалила. Нет, не стоит это спрашивать. Точно не у Касуми. Особенно, после того, как Минори видела издевательства над Касуми дома. Но Касуми, всё-таки, успела прочитать. Ответ пришел быстро. «В порядке. А ты?»Минори не верила, что у Касуми всё в порядке. Но не стала допрашивать. Подумала над своим ответом… Сначала хотелось написать «Отличненько!!». Минори всегда отвечала так, даже если на самом деле все было далеко не «отличненько». «Тревожно.»Дрожащими пальцами Минори тыкнула на кнопку отправки сообщения и тут же выключила экран, уткнувшись лицом в подушку.Неужели впервые… Не соврала?..Услышав уведомление, Минори схватилась за телефон. «Мне тоже.»Так и знала. Стоп… Значит, то, что Минори написала правду — не сделало хуже, а наоборот заставило Касуми хоть чуть-чуть раскрыться?..«А что тебя тревожит?»«Прошлое. А тебя?»«Настоящее.»«Боишься?..»«Очень. А ты?»«Тоже.»В комнате стало как-то слишком тихо. Минори не знала, что отвечать, как дальше завязать диалог… Она всё ещё боялась открыться в полной мере. Девушка пару минут тупо смотрела в экран, но решившись, написала:«А чего боишься?»«Их.»«Кого?..»«Не важно. А ты чего боишься?»«Себя.»«Ты хорошая.»Касуми вышла из сети, а Минори уткнулась лбом в экран. —Если бы ты знала… —Прошептала едва-слышно, будто обращаясь даже не к Касуми, а к самой себе. В чате пришло новое сообщение. «Ты завтра будешь в школе?..»Минори удивилась, что Касуми это спросила. «Наверное… Да...»«Не хочешь… Прогулять?..»Минори сжала телефон в руках крепче. «А ты предлагаешь?»«Нет… Просто…»Минори посмотрела в потолок. Стало почему-то так спокойно. Вечно запутанный клубок мыслей в голове будто исчез, а в груди разлилась приятная теплота.«Я могу прийти к тебе. Сейчас.»Минори сама удивилась тому, что написала и предложила это. Внутри все кипело от волнения. Впервые она испытывает что-то подобное…«Можно?..»«Хочешь?»«Нет.»Минори расстроилась. Даже очень сильно. Уже хотела пожелать Касуми спокойной ночи и попытаться уснуть, но все таки решила переспросить:«Точно?»«Хочу…»Минори улыбнулась. Знала же, что Касуми просто неловко. Или, может, страшно. Минори тоже было страшно. «Я приду.»«Жду…»Минори начала собираться.

***

Касуми сжала простынь в руках. Зачем? Зачем? Зачем она согласилась?..Чёрное худи было порвано в области плеча. Там образовалась огромная дыра, похожая на ту, что давно появилась у Касуми в сердце. Каждое случайное движение — и шов расходился ещё сильнее, становясь больше, больше, больше. Из окна дунул прохладный ветер, неприятно щекоча оголившееся плечо. Касуми дернулась, по коже побежали мурашки. Скорее, даже не от ветра, а от волнения и вины. Касуми очень хотела, чтобы Минори пришла — И винила себя за это. Она могла попробовать реставрировать худи, но совсем не умела шить…

***

Я начала рыться в деревянной тумбочке. Точно-точно знала, что там есть иголки и нитки! Очень хотелось попробовать шить. В школе все девочки шьют себе игрушки, юбочки, платья. Они у них такие красивые, аккуратные. Совсем не верю, что они это сами сшили! Поэтому решила проверить, правда ли можно сделать что-то подобное? Юми сказала, что не получится сразу. Сказала, что учится надо долго-долго, но рано или поздно у меня правда выйдет что-то дельное! Я впервые загорелась чем-то настолько сильно. Увлечений толком не было, да и честно, не хотелось. Ну, наверное, кроме книг. Книги очень люблю. И казалось, вот оно — Шитьё! Стану шить настолько хорошо, что все девочки в классе обзавидуются! И даже мама меня похвалит и начнёт гордиться!! Мне очень хотелось услышать от мамы хотя бы одно хорошее слово. Она никогда меня не хвалила. Наверное, это потому, что я ничего не делаю. А если начну чем-то заниматься – мама сразу полюбит меня!—Ай!В палец вкололось что-то острое — иголка. Я поднесла руку ко рту и начала высасывать кровь из маленькой дырочки, одновременно с этим вытаскивая нитки с иглами. Наконец-то нашла!Тканью поделилась Юми. Будто бы знала, что дома у нас вряд-ли найдется хоть что-то, похожее на ткань.Настолько не терпелось что-нибудь сшить, что я начала прямо здесь. Хотелось сделать платье для единственной куколки, но я совсем не знала, что для этого нужны выкройки. А тем более не понимала, что там надо что-то измерять по размерам. Для меня это было слишком трудным. Я в тупую отрезала кусок ткани в форме (как мне тогда казалось) платья.  Вырезала точно такой же второй. Всунула иглу в ткань. А что делать дальше? Понятия не имею…Я вздрогнула. Сзади оказалась мама. —Касуми, что ты делаешь? —Голос мамы был строгим, словно я опять в чем-то провинилась. Я медленно повернулась, показав ткань и иглу. —Шьешь? —Тон стал громче, злее. Я кивнула. Страшно. А вдруг она поругает меня? Ком встал в горле, пальцы заметно задрожали. Мама выхватила у меня ткань. Посмотрела так, будто я занималась чем-то запрещённым. Но я же просто… Просто решила научиться шить…. Я думала, меня похвалят… Юми говорит, что её всегда хвалят. А меня только ругают. Всегда ругают. Мама схватила меня за шиворот…

***

Дрожь покрылась по всему телу. Снова, снова, снова эти воспоминания… Ужасные мысли, детство, которое хотелось разорвать в клочья и больше никогда не вспоминать. Что же подумает Минори, увидев Касуми в таком состоянии? Наверное, сразу сбежит, испугавшись. Поймёт, что Касуми не заслуживает ни минуты её времени. И счастья у Касуми никогда не будет.

***

Минори прикусила губу, разглядывая кухню. Наверное, нужно было взять что-то сладенькое для Касуми…Чёрт, такое позднее время, а Минори идёт в гости… Она, конечно, никому ничего не сказала, надеясь, что никто не заметит её отсутствие… Да и все в доме спали, Минори не хотелось никого будить. Отчего-то, в сердце разливалось тепло, а вечный страх улетел куда-то далеко-далеко.Раньше, Минори бы сильно волновалась перед встречей. Планировала бы каждую деталь, что скажет, как улыбнётся, что должна будет почувствовать. А теперь… Теперь просто позволила быть себе… Другой. Какой? Она сама не знает. Просто другой. Минори открыла шкаф, где мама прятала разные вкусности. Там, она нашла упаковку своего любимого шоколада «Baci Perugina». Самая последняя упаковка итальянской сладости – В Японии такую не купить. В Италии эти конфеты очень любят и ценят. Они считаются неким признанием в любви, чем-то хрупким, невероятно приятным. Красивая синяя обёртка скрывает за собой цитату о самых настоящих, теплых чувствах. Это почти предсказания, голос счастья в отношениях партнёров. Руки сами потянулись к коробке. Мама наверняка заметит, может даже отругает, но отчего-то, сейчас это не волновало. Хотелось разделить последнюю упаковку чего-то столь любимого с Касуми. Минори закрыла шкаф. Встала, рассмотрела коробку. «Надеюсь, Касуми любит сладости». – Подумала она и вышла из дома.

***

Касуми услышала стук в дверь. Сердце сделало несколько прыжков и она, медленно встав с кровати, посмотрела в зеркало. Бледная, тощая тушка — Касуми ненавидела её. Отдала бы всё, что у неё есть, лишь бы не жить в этом теле убитого подростка. Лишь бы вообще не жить. Зеркало пугало. Напоминало о самых страшных моментах жизни, о том, как радость разбилась в сотни осколков, которые никто не собрал. Никто не пытался. И Касуми не пыталась. Слишком боялась кусочков стекла, что в любой момент могли впиться в грудь, шею, руки. Дыхание участилось и казалось, Касуми вот-вот сорвётся, разобьёт собственное отражение и утонет в крови и боли. Умрёт таким глупым способом — Таким же ужасным, как и она сама. Но вывести Касуми из бесконечного отчаяния смог ещё один стук в дверь. Безумная тревожность, но одновременно с этим непонятная нежность разлилась по груди. Раньше, Касуми осталась бы совсем одна, пока бы не довела себя окончательно. А сейчас к ней пришла Минори… Шикарная Минори, с которой все хотят общаться, которую все очень сильно любят. Но почему-то, она выбрала именно Касуми. И это давало хоть какую-то надежду на… счастье? Счастье…Касуми спустилась вниз и на всякий случай посмотрела в дверной глазок. Чёрт знает, когда мать могла вернуться. По пьяни она часто гуляет с мужиками. Бывает, её нет несколько дней или даже недель, а иногда она уходит на пару часов и возвращается. Но нет. Это была не мать.Минори. Рука на дверной ручке задрожала. Касуми проглотила ком в горле и медленно отворила дверь. —Привет, Касуми. —Минори выглядела уставшей. Волосы растрёпаны, глаза красные-красные, словно Минори плакала. Но даже так она выглядела красивее, чем Касуми. —Привет… —Тихо ответила Касуми. Взгляд метался туда-сюда. Она теребила рукав кофты, слегка сжавшись. Минори, казалось, тоже не знала, что говорить. Просто стояла и молчала, разглядывая Касуми. Это так непривычно, ведь обычно Минори такая активная, всегда улыбается, что-то предлагает… А сейчас просто стоит и молчит. Смотрит таким тоскливым взглядом, будто ей тоже больно. Через пару секунд Минори, видимо, опомнилась и мягко улыбнулась. Она, конечно, заметила, что худи Касуми порвано, но пока не стала ничего говорить, боясь сделать обстановку ещё более напряжённой. —Я принесла тебе небольшой подарочек. Подумала, может чай попьём… —Минори отвела взгляд и протянула коробку конфет. Касуми сжалась ещё сильнее, разглядывая упаковку как что-то волшебное и невероятное. Никто не дарил ей сладости.—Конфеты?.. —Касуми не решалась забрать подарок, поэтому просто смотрела на него. —Да. Ты же любишь сладкое? —Люблю…Минори улыбнулась чуть шире.—И я люблю. Это мой любимый шоколад, кстати. Касуми вновь взглянула на упаковку. —Он из Италии?..—Ага. Безумно вкусный. —Спасибо…Казалось или Касуми вот-вот расплачется. Минори ещё ни разу не видела, чтобы кто-то так искренне и трогательно реагировал на такой простой подарок. Она тоже хотела научиться такой искренности. —Не за что, Касуми. Касуми всё-таки решилась взять коробку. Прижала её к себе и вновь посмотрела на Минори. —Проходи…Минори вошла в дом, закрыв за собой дверь. Касуми поставила шоколад на стол, не решаясь попытаться поискать чай. Стыдно. За себя стыдно, за свой дом стыдно, да за всё стыдно! А если Минори увидит наполнение их шкафов и холодильника – то Касуми вовсе, сгорит от неловкости и не сможет вымолвить ни слова. Минори не стала особо разглядывать дом семьи Огава. Она уже знала ситуацию Касуми и видела то, как с ней обращается мать. Вспомнив это, по телу Минори прошлись мурашки. У Касуми дома холодно и сыро. Пахнет алкоголем и сигаретами, причём самыми дешёвыми. Стол очень пыльный, а вещи просто валяются на полу у разбитого телевизора. Касуми смотрела в пол. Она не знала, что говорить. Боялась провожать Минори к себе, ведь у неё в комнате обстановка ещё хуже. Зачем она вообще согласилась на то, чтобы Минори пришла…Минори подошла к Касуми ближе, наклонив голову. —Хочешь шоколад попробуем?Касуми кивнула и дрожащими то ли от волнения, то ли от непонятного чувства радости пальцами прикоснулась к коробке. Аккуратно сняла плёнку и открыла упаковку. Коробочка была маленькая, но на удивление туда помещалось относительно много конфет. Касуми достала одну из шоколадок и начала разглядывать. Чёрный, блестящий фантик с золотой надписью «Baci». —«Baci» в переводе с итальянского означает поцелуй. —Минори взглянула в глаза Касуми. Фантик покрыт звёздочками. Их много, они будто светятся. Это всё выглядит так, словно чёрный фантик когда-то тонул в море отчаяния и боли. Его душа потемнела и сердце больше не хотело жить. Но пришёл Бачи. Он был очень ярким, просто волшебным и подарил чёрному фантику настоящее счастье. Заполнил его золотыми звёздами, чем-то очень ценным. С тех пор, погасшая упаковка стала светиться и обрела самую настоящую радость. Касуми завидовала фантику. Это странно, ведь вся история — Всего лишь плод её дурного воображения. Фантик неживой, никакого Бачи не существует, а звёзды на упаковке просто для красоты. Но так хотелось, чтобы у неё тоже был какой-то такой человек, который заполнит её жизнь звёздами. Касуми аккуратно сняла фантик, будто не хотела причинить ему боль. Она удивилась, увидев, что внутри лежит маленькая записка. “Amare è mettere la nostra felicità nella felicità di un altro.” —Любить – Значит находить своё счастье в счастье другого. —Перевела Минори, улыбнувшись. Касуми слегка покраснела и сжала записку в руке. Крепко, словно это что-то безумно ценное. —А ты любила?.. —Тихо спросила Касуми. Минори застыла, смотря в пол. Словно думала, что ответить. Соврать или сказать правду…—...Не знаю… —Почти шёпотом ответила Минори. Она ещё никогда не была такой искренней с кем-то. Касуми удивилась. Ей точно казалось, что Минори – Самая счастливая. Что она всегда любила и была любима, что ее жизнь наполняет только радость. А теперь… Теперь Минори говорит, что не знает была ли её душа наполнена теплыми чувствами. На секунду, Касуми подумала, что Минори специально так сказала – Чтобы Касуми не чувствовала себя неловко. Но Минори так сжалась, смотрела в пол, даже, казалось, дрожала. Касуми разделила шоколад на пополам и протянула одну из половинок Минори. Рука тряслась, а слёзы едва держались, чтобы не политься ручьём. Минори приняла кусочек шоколада. Касуми словно оторвала часть своего сердца, которое в такие моменты начинало совсем тускло, но всё же светиться. Подарила Минори что-то очень ценное, решив разделить это вместе с ней. Может, в жизни Касуми появился тот самый Бачи, который наполнит её душу звёздами?..

***

—Шиничи Хакуша, вы задержаны по подозрению в убийстве Джейн Накахары. Зрачки Шиничи расширились, руки сами по себе сжались в кулаки. —Что?! Нет! Это какая-то ошибка! Паника разлилась по грудной клетке, забирая всю силу. Превращая пробуждение в ад, бодрость в усталость.Глаза Шиничи забегали туда-сюда, пальцы задрожали. Он никого не убивал!—Хакуша, —Сухо ответил один из офицеров. —Сейчас вы обязаны проследовать с нами. Шиничи грубо развернули лицом к стене, одев на запястья наручники. Наручники, которые Шиничи тысячи раз держал в руках на работе, теперь оказались на нём. Металл резал кожу, казался как никогда страшным. Казался чем-то, что приведет его жизнь к концу…

***

—Аямэ, родная… —Шепчет Шиничи в её губы. Мерзко. Если сначала у Аямэ были хоть какие-то силы на то, чтобы вырваться из его безумной хватки, то сейчас их просто нет. Шиничи оставил её на несколько часов, заставив окончательно истощиться – Замёрзнуть, умирать от боли в животе, тонуть в страхе при виде этой сумасшедшей надписи «Тварь».  Потерять силы в этом тёмном, сыром подвале. —Выпусти меня… —Прохрипела Аямэ, корчась. —Что тебе от меня нужно?.. —Каждое слово давалось с невероятным трудом. Казалось, или ещё чуть-чуть и Аямэ не станет. Она просто умрёт. Умрёт рядом со своим бывшим возлюбленным, который, сейчас, казалось, ненавидел её, мстил, хотел убить…—Солнце… Я ещё не закончил… —Шиничи провёл рукой по талии Аямэ, утыкаясь лицом ей куда-то в шею. Его дыхание, вроде горячее, ощущалось холодным, режущим. Словно каждое его движение, даже самое безобидное, режет. Создаёт огромную дыру. Дыру, которую не зашить, она будет только расширяться. Становиться больше, больше, больше, пока не поглотит Аямэ окончательно. Аямэ попыталась крикнуть, но вышел только хрип. Она уже накричалась, разоралась настолько, что голос пропал. Всё, что остаётся делать измученной от боли девушке — Надеяться, что Шиничи пожалеет и выпустит её. А сейчас в это совсем не верилось…Шиничи взял нож — Снова новый, блестящий, настолько яркий, что аж слепит. Аккуратно, с какой-то невозможной лаской провёл острым лезвием по ключице Аямэ. Нож почти не оставлял порезов. Шиничи делал это удивительно осторожно, будто хотел, чтобы девушка расслабилась. —Ненавижу тебя! —Попыталась крикнуть Аямэ. Шиничи сжал нож в руке крепче, уткнув лезвие в её подбородок. —Я всегда это знал, Ая… —Шиничи отбросил нож в сторону и дал Аямэ пощёчину. Больно. Звонко. —Ты всю жизнь использовала меня! —Он ударил ещё раз, в этот раз сильнее. —Говорила, что любишь, а в итоге что?! —Шиничи сжал лицо Аямэ в руках. —Это я должен ненавидеть тебя. —Он грубо откинул её голову в сторону, так, что она ударилась об стену. —Пока, Ая. —Шиничи вышел, громко захлопнув дверь.

***

Комната, в которую Шиничи сотни раз заглядывал. Черные стены, стол и два стула друг напротив друга. И всё. Почти пусто, но всё равно тесно. Страх давящий, почти убивающий. Тусклая лампочка — Единственный источник света. Но когда ты сам становишься подозреваемым, даже она, кажется, перестаёт светить. Следователь выглядит незнакомо. Острый подбородок и строгий, орлиный взгляд. Пальцы тонкие, длинные, словно вот-вот вцепяться и никогда не отпустят. Наручники сняли минуты 3 назад, но ощущение режущего металла на коже всё ещё не отпускало. Шиничи не понимал, как он мог оказаться в этой комнате. Он всё ещё не верил в происходящее…Он не пытался вырваться или как-то сопротивляться. Все негодования Шиничи хранились внутри. Ударяли больно-больно, но не смели выйти наружу. Тишина давящая, словно вот-вот утопит Шиничи в море отчаяния. Хотя, наверное, уже утопила. —Допрос проводится в главном управлении полиции Киото, в присутствии следователя отдела убийств, Макото Такизавы. Время начала 9:35. Подозреваемый Хакуша Шиничи, сотрудник полицейского управления. —Тон следователя холодный, даже безразличный. Оно и ясно, это ведь его работа. Раньше Шиничи относился к преступникам также холодно. А теперь сам оказался на их месте. Макото сел на стул. Прищурил глаза, посмотрев на Хакушу. Шиничи прикусил нижнюю губу, но не стал отводить взгляда. —Вы понимаете, по какому поводу вас доставили? —Я правда никого не трогал… —Шиничи сжался, пытаясь не сорваться. Он знал, что если начнет кричать или испытывать яркие эмоции, его будут подозревать еще больше. Макото проигнорировал ответ Шиничи. —Вы знали Джейн Накахару?—Нет. —Где вы были ночью 30 июля? —Дома. —Кто может это подтвердить?Шиничи растерялся. —Никто… Я спал. Следователь слегка наклонил голову, скрестив руки на груди. —Вы же понимаете, Хакуша, лучше сказать правду сразу. —Я правда спал… Я не мог убить её! —Дрожь окутала тело. Холодно. Шиничи будто бы никто не слышал и не хотел слышать. Его слова — Просто пустышка.Макото откинулся назад, с видом какого-то безумного, бесячего превосходства. —Ваши отпечатки пальцев нашли на месте преступления. Как вы это объясните? Шиничи замер. Ему никто не говорил об этом… Его отпечатки пальцев?.. Да не может быть! Он всё ещё старался держаться, но страх так и грозил вырваться наружу.—Меня подставили! Макото Такизава ещё раз взглянул на Шиничи и сделал какую-то запись в блокноте.  —Свидетели видели вас возле дома жертвы. Вы хотите сказать, они ошиблись?Шиничи промолчал. Схватился за голову, закрыл глаза. —Не может быть… —Прошептал тихо, едва слышно. Следователь вновь сделал запись. —Иногда люди совершают ошибки. Признайтесь, это было случайно? —Нет! Я никого не трогал! —Отчаянно прохрипел Шиничи. —Вы ведь знаете, как это работает. Мы всё равно доберёмся до правды. —Снисходительно сказал Макото, ухмыльнувшись. Его высокомерие бесило. —Я не мог допустить подобного… Я точно не убивал её… Я даже не знаю, кто она! —Хакуша, у вас кровь на рукаве. Шиничи с ужасом посмотрел на свой рукав. Действительно… Пятно…—Нет… —Глаза Шиничи начали слезиться. Не может такого быть…Макото закрыл папку. —На этом всё. Подпишите здесь. Протокол. Бумага, которой он доверял всю службу. Теперь – Его приговор. Рука Шиничи дрогнула. Он ели как подписал документ – Подпись вышла кривой, словно разбитой. —На сегодня вы свободны. —Следователь встал. —И подумайте, Шиничи-Сан, может вспомните что-нибудь. —Макото усмехнулся. —Можете идти.

***

Касуми откусила кусочек шоколада. Невероятный вкус ореха разлился во рту. Конфета буквально таяла, такая нежная, что хочется ещё и ещё. —Вкусно… —Прошептала Касуми. Она редко ела сладкое. Точнее, не ела почти совсем. Последний раз, Касуми помнит только то, как её угощала Юми.У Юми вообще постоянно было что-то к чаю и дома царила приятная атмосфера какого-то тепла и уюта. Касуми мечтала о том, чтобы у них было точно также. Минори также положила конфету в рот. —Я обожаю этот шоколад. Жаль, здесь он не продается. —Минори легонько улыбнулась. Касуми вновь замешкалась, не зная, что говорить. Минори посмотрела на её худи, порванное в области плеча. —Касуми, а чего у тебя худи порвано? —Поинтересовалась она, наклонив голову. —А… —Касуми отвела взгляд, схватившись за плечо.—Ты чего?.. —Извини… Просто… Привычка. —Касуми опустила руку. —А… —Минори помолчала пару секунд, а после спросила. —А чего не зашьешь?Касуми вздрогнула. —Не умею. —Как так? Нас на трудах шить учили и все девочки постоянно игрушки делали. У вас не так было? —Минори наклонилась чуть ближе. Касуми сжала руки в кулаки, пытаясь сдержать слёзы. Конечно у неё всё было также. Вот только мать была другая, не такая, как у остальных. Била её за то, что шьёт. Внутри росла обида на Мецуко – она превратилась в огромный ком, который так хотелось выплеснуть. Но Касуми держалась. Ей было стыдно. —Так. Просто… Минори, заметив её реакцию отошла. Отвела взгляд, скрестив руки за спиной. —Извини…Между ними повисла неловкая, даже давящая тишина. Минори посмотрела на Касуми и тихо спросила:—Хочешь я тебе зашью? Касуми удивилась и даже, вроде, слегка покраснела. —А…—Всё хорошо, Касуми. Хочешь? —Минори вновь подошла ближе, наклонив голову. —М… Я не знаю… —Касуми всячески отводила взгляд. Ей явно стало неловко. —Как хочешь. —Минори пожала плечами. —Хочу. —Выпалила Касуми. Минори улыбнулась и встала напротив подруги, наклонившись ближе. —Где у тебя ниточки с иголками?—Не знаю… —Замялась Касуми. —Не найдёшь?—Найду…Касуми хотела подойти к небольшой тумбочке, что стояла у дивана, но остановилась. Страх окутал с головой. Воспоминания… Они не дают жить, не дают дышать. Сковывают в цепях отчаяния и боли – попробуй из них выбраться. Ты – Заложник собственных чувств и переживаний. Сидишь в тюрьме чей-то бесконечной ненависти, которая растет с каждым днём. Касуми взяла Минори за руку. Сжала её ладонь так крепко, словно Минори была единственным, за что можно было зацепиться. Ключом от замка клетки, в которой Касуми находится уже очень долго. Касуми потянула Минори за собой. Девушка возражать не стала. Тумбочка открылась с неприятным скрипом, звенящим в ушах. Таким знакомым, давящим. Эта тумбочка всегда скрипела. Была старой, помнится, даже ломалась, но отчего-то, мать всегда чинила её. Будто бы это что-то безумно ценное. Пять лет назад, помимо всякой маминой мелочи, там лежали иголка с нитками. Касуми была уверена, что принадлежности для шитья всё ещё валяются в этой тумбочке. Мать совсем не шила и Касуми никогда не понимала, зачем ей этот набор…Немного порывшись, Касуми укололась. Прямо как тогда, в детстве. Она вздрогнула и быстро отдернула руку. —Касуми? Всё хорошо? —Минори забеспокоилась. —Просто укололась…Касуми ещё раз полезла в тумбочку и в этот раз смогла достать нитки с иголками без повреждений. Сразу же протянула их Минори, не желая даже трогать. —Мг, отличненько! Касуми вновь сжалась. —Спасибо… —Произнесла, теребя рукав худи. —Да не за что, Касуми. Переоденься во что-нибудь и отдай мне худи. Я зашью дырочку и оно будет как новенькое. —Минори улыбнулась. —Переодеться?.. —Мг. —Тогда надо подняться… Идём со мной…Касуми пошла к лестнице и Минори проследовала за ней. Они поднялись на второй этаж – Там находилась комната Касуми. Касуми открыла дверь. Белые, пустые стены. Кровать с жёлтой постелью посреди комнаты. Деревянный шкаф, сломанный в правом нижнем углу.  Маленькая лампочка, которая едва светится. Чашки лежат вразброс по всей комнате. Упаковки от сигарет валяются огромной стопкой на туалетном столике (удивительно, что он тут вообще есть). Безумно резкий запах табака. Настолько неприятный, что хочется поскорее выйти и больше не возвращаться.Касуми отвела взгляд. Зачем она привела Минори в свою комнату… Не хотела же совсем, но оно случайно вышло…Касуми быстро подошла к шкафу. Открыла его. Дверца скрипела, казалось, ещё хуже, чем тумбочка на первом этаже. В шкафу у Касуми висела школьная форма, какая-то черная футболка, лосины и впрочем… Всё. Больше ничего у неё и не было. Минори удивилась, но промолчала. Касуми достала футболку и быстро переоделась. Минори даже не заметила. —Ой, ты уже… Касуми протянула худи Минори. Она кивнула. —Могу на кровать сесть?—Мг. Минори села на кровать и начала бережно зашивать худи. Касуми села рядом, внимательно наблюдая за процессом. У неё такая же дыра в сердце, как на этом худи. Некрасивая, неровная. Касуми не может её зашить – Не умеет. А другим просто противно. Но Минори… Минори, кажется, постепенно зашивает её. Маленькими шажочками, как-то медленно и даже больно, но всё равно зашивает… Сердце становится целым, красивым. Эта мысль пугает, но одновременно с этим приносит Касуми невероятное спокойствие. —Касуми, а ты что, куришь? —Поинтересовалась Минори, зашивая дырочку. Касуми кивнула. —Вредно же. —Знаю…—Дашь мне попробовать? —С любопытством спросила Минори. Касуми удивилась. —А ты… Хочешь?..—Почему нет. —Пожала плечами Минори. —Дашь?—Хорошо…Минори сделала ещё несколько стежков, завязала узелок и протянула Касуми худи. —Смотри, как новенькое. —Улыбнулась. Касуми взяла его в руки и рассмотрела. —Правда… Спасибо, Минори… —Казалось или уголок её губ дрогнул. Она повесила худи в шкаф и достала новую упаковку сигарет. Вытащила сигаретку и протянула Минори. Минори взяла её. Касуми зажгла своей зажигалкой, которая едва-едва работала. Минори сделала затяжку. Во рту стало как-то горячо, неприятно. Будто что-то царапает нёбо, язык. Вкус резкий, горький, безумно противный – хочется выплюнуть. Во рту сразу стало так сухо, даже как-то тяжело. Минори тут же убрала сигарету изо рта. —Ужасно! —Прохрипела она. Хотелось выплюнуть ощущение чего-то жгучего, что осталось внутри. Касуми прикусила губу. —Для кого как…Она взяла сигарету из рук Минори и сделала затяжку. Отчего-то, вкус сигареты стал другим… Не таким приятным, как раньше… Когда-то жжение на языке доставляло безумное удовольствие, заставляло жить. А сейчас казалось неприятным, даже каким-то режущим. Но ведь только сигареты могли спасти Касуми… Почему сейчас их вкус совсем иной? Как теперь быть…Минори отобрала у Касуми сигарету и выкинула в мусорку, улыбнувшись. —Не нужны тебе сиги. —Наверное… —Пожала плечами Касуми. —Мне уже пора, Касуми. Вдруг родные заметят мое отсутствие. Касуми кивнула и проводила Минори до двери. —Пока, Касуми!—Пока, Минори. Дверь захлопнулась. Касуми снова стало так тоскливо. Хотелось закурить – Но отчего-то, Касуми не стала и просто пошла спать.

***

Шиничи вышел из комнаты, где проводился допрос. У двери стояла Клоэта. Шиничи весь дрожал, чуть ли не плакал. Руки сжались в кулаки. Он посмотрел на Клоэту. Ком образовался в горле.Кло… Она тоже знает… Отвернётся?.. Боль стала воздухом. Обвинения, подозрения, убийства – Это уже доводило Шиничи. Но мысль о том, что единственная подруга может отвернуться – убивала окончательно, не давая дышать. Клоэта обняла Шиничи. Крепко сжала в своих объятиях, успокаивающе поглаживая по спине. —Привет… —Прошептала она. Шиничи промолчал. Даже на объятия не отвечал. Неожиданность, но одновременно с этим пустота смешались и не давали вымолвить ни слова. —Хорошо, что тебя отпустили… Всё хорошо будет, ты только не переживай… —Голос Клоэты дрожал. Казалось, она сама едва сдерживала слёзы. Шиничи обнял Клоэту в ответ. Тело всё ещё тряслось, страх разливался по груди. Но отчего-то, с Клоэтой стало хотя бы чуточку спокойнее. —И ты не переживай, Кло… —Прошептал Шиничи. Клоэта не отвернулась от него… Не отвернулась, не отвернулась! Это уже можно было считать маленьким счастьем, победой. —Как так вышло?..—Я… Я не знаю… —Шиничи позволил себе расплакаться. Горько, больно. Он впервые не стыдился своих слёз… Шиничи всегда боялся плакать. Но сейчас, среди этой бесконечной темноты, слёзы казались хоть чем-то живым. Клоэта обняла его крепче. —Это просто ошибка, Шиничи… Всё будет хорошо…—Мг… Но Шиничи чувствовал – Ничего уже не будет хорошо.

Спасибо за прочтение! Прошу оставлять отзывы(⁠•⁠‿⁠•⁠)Мой тгк: Ханни Лексор