30

Мы приземлились в Нью-Йорке под мягкий стук колёс, и сердце у меня сжалось — от волнения, от усталости, от странного ощущения, будто я вернулась туда, где началась жизнь, но уже совсем другой.

Как только мы вошли в терминал, я увидела тётю Даяну. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, а когда нас заметила — буквально подскочила с места. И в следующую секунду она уже обнимала всех разом, так крепко, что у меня аж дыхание перехватило.

Дядя Райан недовольно заворчал:

- Ну конечно… Стоило появиться детям — всё, я стал пустым местом. А ведь раньше, всё внимание было моим.

Все рассмеялись, даже Лука, смотря на своих родителей, а тётя Даяна фыркнула и, отцепившись от остальных, посмотрела на Крёстного.

- Это мои малыши, я соскучилась, а тебя вижу каждый день, потерпишь пять минут, пока я обнимаю их.

Все снова рассмеялись, но дядя Райан видимо ждать не хотел и схватил в охапку, свою жену. Поцеловав её в макушку.

После этого, Крёстная сразу шагнула ко мне.

- А вот с тобой, малышка, — она ткнула пальцем в мою сторону - я ещё поговорю. Ты знаешь, как я перепугалась, когда услышала, что ты ранена? Вот просто взяла и решила умереть от стресса по моей душе, да?

Я виновато улыбнулась, но тётя Даяна не дала мне и слова вставить:

- Ладно. В машину. Все. Я завтрак приготовила — целую гору. И никто не смеет со мной спорить!

Мэгги прыснула, Майки усмехнулся, Лука только покачал головой, но никто даже не попытался сопротивляться. Мы послушно двинулись к выходу, будто нас вел маршал большей авиабазы, а не миниатюрная вспыльчивая женщина.

На улице уже стояла машина — большой, чёрный минивэн, как всегда у дяди Райана. Мы расселись: Мэгги, я и тётя Даяна, а напротив нас Майки, Лука и дядя Райан.Мэгги положила ладонь на мою.Я опустила голову на её плечо — не знаю, что именно вернуло мне чувство дома: запах городского воздуха, шум улицы, или просто то, что мы ехали к людям, которые всегда были моей семьёй.

- Поехали домой, — сказала тётя Даяна, водителю. - И не вздумайте мне там спорить или говорить, что не голодны. Я вас кормить буду, как в последний раз.

Дядя Райан смягчился и с нежностью в глазах, тихо пробормотал:

- Вот видите? Вот из-за её характера я и женился.

- Ты сам ко мне прибежал, — тут же фыркнула тётя Даяна.

Мэгги прыснула от смеха.

А я смотрела в окно — на Нью-Йорк, на серые дома, на шум, на движение. На то, что когда-то было моим больным прошлым… но больше меня не пугало.

Впереди нас ждал дом крёстных.И, возможно, спустя столько лет… мой собственный дом тоже.

                                ***

Дом крёстных встретил нас запахом свежей выпечки и жареного бекона — тётя Даяна, как всегда, решила накормить нас так, будто мы месяц питались воздухом. Мы даже не успели разуться, как она уже начала суетиться вокруг стола, раскладывая тарелки и ставя перед каждым по огромной кружке с какао или кофе.

Мы сели, и разговор мгновенно перешёл в шумный, тёплый хаос.

- Так, — начала тётя Даяна, сложив руки на груди, - я хочу сказать кое-что важное. И не перебивать меня, Райан.

- Я ещё ничего не сказал! — он возмутился.

- Но собирался! — тётя Даяна отмахнулась и повернулась к нам. - Я очень рада… что вы наконец-то счастливы. Мэгги, Майки — ну наконец-то вы перестали бегать вокруг да около.

Мэгги залилась краской, Майки довольно улыбнулся и даже приобнял её за плечи.

- Я вообще-то ещё ничего не решила, пока только согласилась на свидание  — сказала Мэгги, а Майки только сильнее начал улыбаться, подмигивая тёте Даяне.

- И… — тётя Даяна повернулась ко мне с такой мягкой улыбкой, что я чуть не растаяла, - Элли. Лука. Я счастлива за вас обоих. Правда. Моему сыну, повезло с такой девушкой.

- Я тоже пока думаю  — сказала я, но Лука сразу повернулся ко мне

- Ты уже моя, а я твой, Цветочек

Лука сжал мою руку под столом, а я опустила взгляд, чувствуя, как тепло расползается по груди.

Мы ели, говорили о пустяках, переговаривались, смеялись — и впервые за долгие дни во мне не было тревоги за будущее. Просто… спокойствие. Дом. Семья.

Но тихое напряжение всё же тянуло внутри — мысль о том месте, где я не была столько лет.

Когда завтрак подошёл к концу, Майки поставил чашку и серьёзно посмотрел на тётю Даяну:

- Крёстная… мы сегодня поедем в дом родителей. После завтрака.

Воздух будто застыл, а с ним и время. Тётя Даяна открыла рот — я видела, что она хочет возразить, запротестовать, начать убеждать. Но я опередила её.

- Тётя Даяна, Мне это нужно, — прошептала я, глядя ей прямо в глаза. - Правда.

Она смотрела на меня несколько долгих секунд — внимательно, тщательно, как будто проверяла, не обманываю ли я сама себя.

Потом тихо кивнула.

- Хорошо. Тогда… — она глубоко вдохнула, - мы поедем все вместе. Никто тебя туда одну не отпустит.

Дядя Райан взял её за руку, Мэгги с Майки переглянулись, Лука придвинулся ближе ко мне.

И вдруг я поняла, что уже не боюсь.

Потому что, я не возвращаюсь в своё прошлое одна.

                                  ***

Мы ехали медленно — или мне так только казалось. Каждый поворот, каждая улица, каждая вывеска билась в памяти так отчётливо, будто я вчера по ним гуляла, а не пятнадцать лет назад.

Я сидела рядом с окном и не могла оторвать взгляд от дороги.Боль тянула плечо, но внутри всё болело куда сильнее.

"Я помню это кафе… там мама покупала мне горячий шоколад.""А здесь папа учил меня переходить дорогу.""А это — дорога, когда мы ходили на пикник… я всегда жаловалась, что она слишком длинная."

Мэгги сидела рядом и держала мою руку, не говоря ни слова.Лука вёл машину, но смотрел на меня через плечо, тихий, напряжённый.Майки наблюдал в зеркало — его взгляд был слишком серьёзным, слишком взрослым.Тётя Даяна и дядя Райан шептались, будто боялись меня спугнуть.

Будто я могла разбиться, стоит им чуть повысить голос.

А я просто смотрела вперёд — туда, где был мой дом.

Когда машина свернула на нашу улицу, у меня перехватило дыхание.Я чувствовала, как дрожат мои руки, и Мэгги сильнее их сжала.

- Элли, мы можем развернуться, — тихо сказал Майки. - В любой момент.

- Нет… — я еле выдавила. - Я хочу.

Дом появился впереди — такой же большой, кремового цвета, аккуратный… но будто осунувшийся.В нём не было жизни. Не было смеха и любви. В нём больше не было семьи.

Когда машина остановилась у ворот, я выдохнула, как будто бежала несколько километров.

- Я войду сама, — сказала я, не оборачиваясь.

- Цветочек,… — начал Лука.

- Пожалуйста. Сама.Только… дайте мне минуту.

Они смолкли. Не согласились, но и не спорили.Я вышла из машины.

Воздух здесь пах так же — свежо, немного сладко… так пахло моё детство.

Я прошла через калитку и застыла.

Качели.

Те самые — фиолетового цвета, всё такие же.Папа толкал меня так высоко, что мама кричала:«Дэвид, ты её в космос отправить хочешь?»Я смеялась до слёз и просила ещё выше, а папа никогда не мог оказать своей принцессе.

Цветы в саду.Мамины любимые — Гортензии, нежные и красивые.Она всегда говорила, что дом должен дышать красотой. Поэтому сама занималась цветами.

Гараж…Папа с Майки и дядей Райаном вечно там что-то чинили, а я подслушивала за дверью их разговоры.А потом, весело бежала к маме, когда меня все таки заметили, а все догоняли.

Всё… всё было на месте.Только без них.

Я подошла к двери.Рука зависла над ручкой.

Сердце стучало больно и громко, как будто оно готово было вырваться.

Я стояла и смотрела на эту дверь, как на пропасть.

Я хотела открыть её.И одновременно — не могла.

"Я здесь выросла. Здесь была счастлива. Здесь всё закончилось."

Но я стояла.И боялась вдохнуть.

Я не знаю, сколько времени стояла перед дверью, просто смотрела на неё, будто она могла заговорить со мной первой.Но в какой-то момент пальцы дрогнули, и дверная ручка мягко повернулась.

Щелчок.И дверь открылась.

Запах ударил в грудь мгновенно.Тот самый — тёплый, сладковатый, мягкий.Мамины арома-палочки с запахом леса и апельсина. Она любила, когда дом пах «уютом и папой», так она говорила.

Всё было… так, как будто я вышла отсюда вчера.

Фотографии на стенах, где мы были счастливы.Та самая полка с книгами, где папа всегда ворчал, что мы расставляем их не по алфавиту.Диван — наш семейный островок, где мы смотрели мультики, где я засыпала на коленях у мамы, а папа подкидывал меня вверх, чтобы я проснулась и рассмеялась.

Даже плед — тот серый и мягкий, любимый мамин — лежал так же, как и тогда.

Всё было на своих местах.Точно так же.Точно как до.

И это… было хуже всего.

Горло резко сжало, как будто мне стало нечем дышать. А воспоминания пронеслись вихрем, перед глазами.

- Мама?.. — выдохнула я почти неслышно. - Папа?..

Тишина ответила слишком громко.

Я шагнула внутрь, потом ещё раз, быстрее, быстрее — ноги сами побежали.

- МАМА! — сорвался голос. - ПАПА!

Я обежала гостиную.Заглянула на кухню.В коридор.Снова в гостиную, как будто могла их пропустить.

- МАМА! ПАПА! — уже кричала я, дико, будто мне вырывали сердце. Хотя именно это я и чувствую - ВЫ ЗДЕСЬ?! Я ДОМА, ПОЖАЛУЙСТА, ВЫЙДИТЕ!

Я заскочила в их комнату.Сдернула дверцу шкафа так резко, что она ударилась о стену.

Пусто.

Ровные вешалки.Ни маминого платья.Ни папиной рубашки.Ничего.

Только запах — как будто они были здесь вчера.Как будто их просто… нет в моменте.

Я уткнулась руками в дверцу шкафа и взвыла.

- ГДЕ ВЫ?! — голос сорвался, превратился в хрип. - МАМА! ПАПА! ВЫ ЖЕ ЗДЕСЬ… ПОЖАЛУЙСТА… ПОЖАЛУЙСТА… ВЫЙДИТЕ…

Грудь сдавило так сильно, что я не могла вдохнуть.Слёзы затопили глаза, расплавились на щеках.

Я стояла среди их пустой комнаты.Комнаты, где они смеялись.Где обнимали меня.Где всё было живым.

А теперь — только эхо.Эхо и моя боль.

Я упала на колени, закрыла лицо ладонями и закричала — не от страха, а от той жуткой, рвущей тоски, которая не давала мне жить столько лет.

- ПОЧЕМУ ВАС НЕТ?! ПОЧЕМУ?! ПОЖАЛУЙСТА… МНЕ ТАК НУЖНО… МНЕ ТАК НУЖНО, ЧТОБЫ ВЫ БЫЛИ…

Мой голос ломался, рвался, исчезал.Но я всё равно звала.

Потому что внутри всё ещё жила девочка, которая просыпалась от маминого поцелуя.Девочка, которую папа поднимал на руки, называя «Принцесса».

И эта девочка сейчас рыдала в пустом доме.

Я почти не слышала собственных криков — они будто тонули в стенах.Всё внутри ломалось, резало, рвалось, пока я стояла на коленях перед пустым шкафом, будто перед ихней могилой.

И вдруг — быстрые шаги, много, сразу.Гул голосов.Чьи-то вздохи, почти панические.

- ЭЛЛИ?!- ЭЛЛИ, ГДЕ ТЫ?!

Дверь в комнату распахнулась, ударяясь об стену.

Первым ко мне бросился Майки.Потом Лука.Следом Мэгги и крестные — все в один миг, как один организм, подлетели ко мне.

Но где же Мама и Папа, ведь они мне так нужны.

- Сестрёнка! — голос Майка дрогнул так, как я никогда не слышала.Он упал на колени рядом и притянул меня к себе, почти силой.Его руки были горячие, уверенные, но я всё равно дрожала.

- Мама… — прошептала я, едва слышно. - Папа… они… тут…

Лука оказался с другой стороны, обнял меня так, будто пытался удержать мир, который разваливался у меня под ногами. Его щека прижалась к моей голове.

- Цветочек, — выдохнул он. - Ты дома… но их… нет… их правда нет…

Но я не слышала смысла — только звук. Только голоса.

- Мама… — снова. - Папа… пожалуйста… выйдите…Слова ломались, цеплялись друг за друга, теряли форму.

Майки сжал меня сильнее, как будто боялся, что я растворюсь.Его дыхание стало резким. А его сердце, я слышала как оно разрывалось, как сейчас моё.

- Лисёнок… — он едва произнёс. - Их здесь нет, слышишь? Их… нет больше…

- Нет… — выдохнула я, будто мне не хватало воздуха. - Они здесь… здесь… я чувствую…

Это было уже не рассуждение — чистая детская вера, отчаянная, как попытка схватиться за воздух. Единственный способ, вылезти из воды в которой я тону.

Мэгги опустилась на пол рядом, передо мной, обняла меня вместе с Майком и Лукой.Её руки дрожали, но она гладила меня по рукам и крепко их держала но мягко, как будто могла погасить боль внутри.

- Шшш… я здесь… — прошептала она. - Мы все здесь… я с тобой… всё хорошо… всё хорошо…

Я слышала, как Мэгги сама задыхалась.Как крестная тихо плакала у дверей, прикрывая рот ладонью.Как дядя Райан выругался хрипло, и крепко обнял тётю Даяну, хотя сам не мог смотреть.

Комната кружилась. Потолок плыл.

Внутри всё сжималось, как будто кто-то холодными руками перетягивал сердце.

- Мама — тихо прошептала я снова.- Папа…

И в следующую секунду — мир провалился.

Сначала — резкий холод, словно меня бросили под ледяную воду.Потом — пустота.Темная, глухая, бездонная.

И боль — тихая, как эхо, но разъедающая.

Мне казалось, что я падаю куда-то глубоко-глубоко, а их руки — Майки, Луки, Мэгги — медленно растворяются во мраке.

А потом стало так тихо, будто мир выключился.

Будто кто-то выключил свет.

И я исчезла в этой тишине.