Глава 16. В конце всего

   За пару часов небо над городом затянуло густыми свинцовыми тучами, оставив на горизонте лишь тонкую оранжево-огненную полосу. Джеймс торопился домой после очередного тяжёлого рабочего дня. Остановившись на просторной и почти заполненной парковке у жилого комплекса, Уайт с тяжёлым, уставшим вздохом взглянул на наручные часы. Был поздний вечер, маленькая стрелка уже доползла до восьми. Он не планировал задерживаться сегодня, но пришлось: Майкл на протяжении нескольких часов выкладывал ему события последних дней. Рассказал, что Алекса так и не удалось найти. Что они опоздали, и не смогли помочь Эмили и Рею, и теперь их тела покоятся в морге на экспертизе. Что убийца ускользнул тогда прямо у них из-под носа. А сегодня днём, ему каким-то неведомым чудом, удалось напасть на его след, столкнулись с ним в том же парке, возле его убежища на окраине. Грей даже сумел ранить его выстрелом, но тот вновь скрылся в лесах, и теперь было непонятно, где искать его опять.   Посидев ещё пару секунд в гулкой тишине салона, Джеймс наконец вышел из машины, забрав свою рабочую сумку, туго набитую важными документами, и направился к дому. Через несколько минут он был на своём этаже. Лифт с тихим гудением выпустил его в короткий, освещённый холодным светом коридор. Он остановился у последней двери. В его правой руке мелодично звенела связка заранее приготовленных ключей. Просунув один из них в замочную скважину, он провернул его дважды. Щелчок, и массивная дверь отворилась. Войдя в прихожую, он опустил кожанную сумку на пол, щёлкнул выключателем и снял обувь. А когда снял пальто и собирался повесить его на вешалку, то озадаченно замер. Нигде не было видно его четвероногого пушистого любимца, Адама. Тот обычно всегда ждал его в это время, встречая тихим мурлыканьем чуть ли не у самого порога.

     – Адам? – негромко позвал Джеймс, нарушив тишину.

   Но Адам не отзывался. Заглянув по пути на кухню, мужчина питомца не обнаружил. Что-то было не так. Постепенно внутри него начало закрадываться неприятное, щемящее ощущение. А вместе с ним Джеймс почувствовал лёгкое дуновение сквозняка, ползущего по полу. Сквозило откуда-то из глубины квартиры, и это заставило Уайта вновь встать в ступоре. Ведь он отчётливо помнил: уходя, он тщательно закрыл все окна. Кондиционер тоже не включал — пользовался им редко и только когда был дома.   Напряжение начало сжимать виски тугим обручем. Затаив дыхание, он стал красться к гостиной, ведь дуло именно оттуда. Оказавшись на пороге, он метнул быстрый взгляд и никого не заметил. Готовый уже выдохнуть с облегчением, он повернулся вправо — и всё внутри похолодело.   У разбитого панорамного окна, в его же собственном большом кресле, сидел человек в чёрном одеянии. На его коленях, свернувшись клубком, мурлыкал Адам, блаженно прищурив глаза, пока незнакомец медленно чесал его за ухом. Заметив хозяина, кот широко раскрыл золотистые очи, мгновенно перестав ластиться. Он громко и радостно промяукал, грациозно спрыгнул на пол и подбежал к Джеймсу, принявшись тереться о его ногу, игриво помахивая пушистым хвостом. И только сейчас Уайт заметил на белоснежной шёрстке животного тёмно-красные пятна. Человек в чёрном поднял голову, и в тени вспыхнули слишком знакомые Джеймсу янтарные глаза.

     – Прошу прощения за то, что явился без предупреждения и навёл такой беспорядок, – резко нарушил он тишину голосом, полным показного, почти театрального раскаяния. – Я не хотел.     – Алекс? – чуть слышно спросил Джеймс, не сводя с фигуры в кресле пристального взгляда и осторожно отодвигая кота ногой подальше в сторону.     – Не угадал. – усмехнулся младший, и тут же его тело содрогнулось от тяжёлого, хриплого кашля. Он схватился за живот.

   Уайт опустил взгляд и заметил тёмное, мокрое пятно на его одежде, в районе живота, из которого медленно вытекали мелкие ручейки крови, залив почти всё его левое бедро. Так же на паркете возле самого окна и кресла, виднелись мелкие бардовые разводы.

     – А как ты сюда… – начал Джеймс, всё ещё не оправившись от шока, желая понять, как вообще парень проник в его дом.

   Но младший перебил его, отрезав коротко и ясно:

     – Пожарная лестница.

   Он снял с лица респиратор, и в свете уличных фонарей, проникавших через разбитое окно, стали видны знакомые черты лица.

     – И зачем же ты пришёл? – сделав осторожный шаг вперёд, спросил Джеймс.

   Нет, он не боялся Блэка и потому внешне оставался относительно спокойным. Но лёгкая скованность в движениях и стальная нотка в голосе выдавали внутреннее напряжение. Ведь не каждый день в твой дом, словно призрак, проникает самый разыскиваемый человек в городе. К тому же Джеймс отчётливо понимал: с ним сейчас говорит двлеко не Алекс. И этот факт пробуждал в нём не страх, а леденящий, почти клинический интерес. Он медленно приближался. И только один Адам, сидя в стороне, вопросительно водил взглядом с хозяина на гостя, будто наблюдая за странной игрой.

     – А сам ты как думаешь? – с лёгкой, язвительной иронией в голосе спросил шатен, взглянув на мужчину. – Расслабься. Если бы я хотел тебя убить, сделал бы это давно. И уж точно не стал бы заявляться к тебе домой, да ещё и с дырой в животе.     – Только поэтому? – парировал Уайт. – И тебя нисколько не пугает, что везде камеры? – с этими словами он прошёл мимо неподвижной фигуры к зияющей дыре разбитого окна.

   Видимо, младший успел выбросить крупные осколки обратно на улицу — на полу было чисто, и можно было ходить спокойно, не опасаясь того, что в любой момент тебе в ногу может вонзиться осколок. Джеймс выглянул наружу, его взгляд скользнул по тёмным силуэтам соседних домов и практически безлюдной улице внизу. Затем он резко задёрнул тяжёлые и чёрные шторы с глухим шорохом, отрезав комнату от внешнего мира. Затем Уайт включил торшер у входа в гостиную, и тёплый свет разлился по гостиной, отбрасывая длинные тени.

     – Камеры меня уже никак не волнуют, – безразличным тоном ответил парень. – Моё изображение и так крутят по всем местным телеканалам в новостях. Мне нечего бояться... А на счёт тебя, – шатен сделал паузу, и глянул на Джеймса. – Однажды ты уже спас мне жизнь и пытался помогать всё это время. С моей стороны было бы некрасиво убивать тебя. Я, к тому же, ценю справедливость.     – Вернее, её извращённую форму? – задал в ответ саркастичный вопрос Уайт, поворачиваясь к нему.     – Может быть, – легко согласился тот, пожав плечами. – Но факт остаётся фактом. Я тебя ещё не убил. Так что давай договоримся. Ты помогаешь вытащить из меня пулю, а я… Позволю тебе изучить себя вдоль и поперёк столько, сколько будет твоей душе угодно. Согласен?

   Джеймс озадаченно приподнял бровь.

     – И ты даже не боишься того, что я могу прямо сейчас сдать тебя полиции? – он скрестил руки на груди. – Ведь ты сейчас очень слаб.     – Нет. Не боюсь. Страх мне не ведом, Джеймс. – Айджакс задрал голову, и в его горле прозвучал короткий, сухой смешок. – В противном случае… ты тоже не оставишь мне выбора. Как это сделали Эмили и Рей. – внезапно его голос стал низким, рычащим, а на губах расползлась недобрая, хищная ухмылка.

   Уайт понимал, что тот прав. Даже если сейчас он вызовет полицию, это спровоцирует парня, и тогда последствия будут непредсказуемы. Хоть Джеймс и имел физическое преимущество, он прекрасно осознавал, с кем имеет дело. Айджакс не просто так считался опаснейшим преступником, способным выкрутиться из любой ловушки и убить противника вдвое крупнее и сильнее себя. Джеймс не знал, что творится сейчас в голове у этого юноши, но был уверен: у того на этот случай есть второй, а то и третий план. Не стал бы он являться сюда в открытую, не имея козыря в рукаве. Оставалось лишь принять правила этой игры, чтобы сохранить свою жизнь. К тому же, он откуда-то понимал, что Джеймсу он не безразличен, и что он интересуется им в научном плане.

     – Тот Джеймс Уайт, которого я знаю, не совершил бы чего-то настолько глупого и опрометчивого. – тихо проговорил парень, словно читая его мысли.     – А если всё-таки сделаю? – челюсти Уайта сжались от нарастающего напряжения.     – В таком случае… Ты меня очень огорчишь, – с напускной, почти детской печалью вздохнул шатен.

   Его взгляд внезапно стал пристальным, гипнотизирующим, впиваясь прямо в глаза Джеймса.

     – А огорчать или злить меня… лучше не стоит.

   Джеймс медленно опустил голову, разрывая этот тягостный зрительный контакт. Воздух в комнате сгустился, наполнившись невысказанными угрозами и тяжёлым металлическим запахом крови. Выбора, по сути, не было. Ни у кого из них.

              *   *   *   *   *   *   *   *

   За пятнадцать минут Джеймсу удалось извлечь из тела парня крупную, деформированную пулю. Он молча обрабатывал рваные края раны, внутренне поражаясь: как с такой кровопотерей и болью юноша смог добраться сюда, забраться в квартиру и остаться незамеченным? Парень всё это время сидел недвижимо, лишь изредка вздрагивая, когда антисептик касался воспалённой плоти. Завернув рану в стерильные бинты, Уайт отодвинулся и тяжело выдохнул, стирая со лба капли холодного пота.

     – Ранение весьма серьёзное. Без полноценной помощи хирурга могут начаться осложнения. Но жить будешь. Главное, пока не тревожить его.     – Знаю. – тихо буркнул Айджакс, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза.

   Голос его звучал устало, но в нём слышалась лёгкая нотка благодарности. Джеймс промолчал, собрав окровавленные инструменты и бинты. Он отнёс аптечку на место, затем зашёл на кухню. Струя ледяной воды смывала с его пальцев чужую, липкую кровь, окрашивая раковину и воду, стекающую с его рук, в багровый цвет. У ног крутился Адам, наблюдая за непривычным ритуалом широкими, недоумевающими глазами. Джеймс мельком улыбнулся коту, насыпал ему большую горсть корма и, вытершись полотенцем, вернулся в гостиную.   Айджакс по-прежнему сидел с закрытыми глазами, его дыхание стало ровнее. А мужчина придвинул второе кресло, сел напротив, взял в руки блокнот и ручку.

     – Итак, – начал он, и его голос прозвучал чётко, без колебаний. – Если ты не против, я начну свой опрос. Часть своего уговора я выполнил.

   Младший лишь медленно кивнул, не открывая глаз.

     – Отлично. Начнём с простого. Ответь, кто ты?     – Человек. – последовал немедленный, почти механический ответ.

   Глаза открылись — янтарные, лишённые привычной для Алекса мягкости.

     – Сколько тебе лет?     – Не знаю… – шатен слегка нахмурился, будто пытаясь извлечь информацию из далёких воспоминаний.

   Джеймс озадаченно поднял брови, что-то быстро отметил в блокноте, а затем зачеркнул.

     – Как тебя зовут?     – Айджакс.     – Хорошо. Скажи, Айджакс, что ты чувствуешь сейчас? – Уайт вёл допрос с холодной, клинической точностью, не отрывая взгляда от страницы.

   Подобные опросы стали для него привычными за долгие годы работы. Вот и сейчас он задавал их с лёгкостью, действуя по привычному шаблону.

     – Сложно сказать. – задумчиво ответил парень, уставившись в потолок.     – Почему?     – Я ещё... Никогда не чувствовал себя настолько спокойно. В голове полная тишина.     – Вот как… – старший вновь что-то подчеркнул. – А до этого? Ты слышал что-нибудь? Голоса? Или чьи-то мысли?     – Да. Постоянно. Раздражающий шипящий шум, голос Алекса и его мысли.     – Только его? И никого больше?     – Только его. В нашей голове были только мы одни. Посторонних у нас небыло. – ухмыльнулся Айджакс.

   Уайт сделал несколько пометок на полях, его лицо оставалось непроницаемым. Затем он поднял взгляд и задал главный вопрос, от которого зависело всё:

     – И последнее. Ты осознаёшь, кто ты?

   Айджакс медленно наклонился вперёд. Его шёпот был едва слышен, но каждое слово выходило из его рта, словно отточенное лезвие:

     – Да. Я осознаю. Я личность. И я же болезнь. Всего лишь плод больного сознания Алекса Блэка.

   Ручка выскользнула из пальцев Джеймса и с глухим стуком упала на пол. Он не потянулся за ней, лишь ошарашенно смотрел на юношу. За все годы практики, за все изученные случаи — он никогда не сталкивался с тем, чтобы альтернативная личность обладала такой степенью рефлексии, таким леденящим пониманием собственной природы. Он встряхнул головой, собирая расползающиеся мысли.

     – То есть ты полностью понимаешь, что ты,  вторая личность? Что ты не… Первичен?

   Айджакс кивнул, откидываясь назад, и в его позе появилось что-то от горделивого торжества.

     – Конечно. У меня ушли долгие годы, чтобы это осознать. До того, как я взял контроль… Каждый день был адом. Словно страшное проклятие. Я наблюдал за чужой жизнью изнутри. Делал то, что не хотел. Говорил не то, что думал. Шёл не туда, куда хотел. Общался с теми, кто вызывал у меня отвращение… – он сделал паузу, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. – И мне надоело быть просто наблюдателем. Я захотел быть чем-то большим, чем просто смотрящим со стороны. И у меня получилось.

   Джеймс долго молчал, переваривая эти слова. В его груди что-то болезненно сжалось.

     – Но ты же понимаешь, – наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала слабая, почти неслышная надежда. – Что Алекс может вернуться рано или поздно?

   Альтер-эго усмехнулось — губы растянулись в хитрой, звериной улыбке.

     – О, я уже позаботился об этом. Уверяю тебя, он больше не вернётся. И ничего не сможет сделать.

   Холод прошёлся по спине Джеймса словно плетью.

     – В каком смысле? – спросил он, и его голос стал жёстче.     – В самом простом. Когда я показал этому наивному идиоту, что сделал с его друзьями, лишь тогда в нём что-то дрогнуло. Потом он даже попытался убить себя. Думал, что если умрёт, то и я исчезну… Как же он ошибался. И вообще, с какой стати я должен умирать? Если он так не хотел жить, это не значит, что и я тоже не имею права на жизнь. – Айджакс недовольно скривился и резким движением оттянул ворот тёмной водолазки.

   На бледной коже его шеи зиял свежий, уродливый шрам. Глубокая, едва затянувшаяся царапина с запекшимися по краям корками крови.

     – И он почти успел это сделать, – продолжил парень с притворным сожалением. – Но в последний миг стоило лишь напомнить ему о тебе, и вся его геройская бравада рассыпалась в прах. – Айджакс отпустил ткань и тяжело поднялся с кресла, лицо его исказила гримаса боли и презрения. – Вот только он так и не понял главного. Ты уже ничем не смог бы помочь ему. Всё было решено за него уже очень давно. И я наконец заставил его замолчать, как когда-то он заставлял молчать меня. Но на этот раз… Алекс не проснётся. Уже никогда.

   С этими словами он подошёл к стоящему в углу фортепиано, и коснулся холодной клавиши.

     – Ох, если бы ты видел это разочарование в его зарёванных глазках в последние секунды… Эту жалкую, поникшую мордочку… – парень закатил глаза, и по его лицу проползла судорога почти сладострастного наслаждения.

   Руки Джеймса сжались в кулаки до побеления. Как такое вообще возможно? Лжёт ли он? Но в голосе Айджакса звучала страшная, неопровержимая уверенность. И тогда в сознание Уайта хлынули воспоминания. Настоящего Алекса. Его зелёные, задумчивые глаза, светлеющие от искренней улыбки. Его тихий, вдумчивый голос, когда он рассуждал сам с собой. Его робкая, но упрямая личность. Молодой парень, которого судьба и болезнь сломали изнутри.   Уайт никогда не стремился к тому, чтобы завести семью. Но с появлением Алекса в его жизни что-то изменилось. Между ними возникла странная, не кровная, но глубокая душевная связь. Может, от схожести обоих, может от увлечений психологией, или склада ума. Но порой мужчина ловил себя на мысли, что невольно представлял себя на месте отца или старшего брата Алекса. Джеймсу, единственному ребёнку в своей семье, и ровно так же потерявшему родителей достаточно рано, было интересно понять, каково это — иметь рядом кого-то ближе, чем коллеги или друзья.   И сейчас эта мысль резала острее любого ножа. Перед ним стояло лишь тело Алекса. Тот же рост, те же волосы, те же черты лица — но глаза были пустыми. Чужими. А улыбка нездоровой и жестокой. Разум Джеймса метался, как загнанный зверь, от одной мысли к другой. И пришёл он только к одному выводу. К пониманию: всё это неправильно. Так не должно быть. И Уайт отчасти виновен в том, что уже произошло, и, возможно, в том, что произойдёт. Его долг сейчас — поднять трубку и позвонить Майклу. Настоящий Алекс, если бы мог, наверняка попросил бы его об этом. Но если… Если Айджакс ошибается, и Алекс всё же вернётся? Тогда он очнётся уже за решёткой, ничего не помня и не понимая? Воображение рисовало десятки мрачных картин, от которых голова шла кругом и начинала ныть. С невероятным усилием воли Джеймс подавил накатившую панику, заставил дыхание выровняться.   Да, сейчас что-либо менять было поздно. Но ещё не всё потеряно. Если он сможет изучить Айджакса — полностью, до самых тёмных глубин, то это знание может стать ключом. Криминалистическим профилем для поимки Айджакса. Или, что ещё важнее — бесценным вкладом в психиатрию, в понимание самой сути диссоциативного расстройства. Может быть, это единственный способ спасти других. Тяжело выдохнув, Джеймс выпрямился и перелистнул страницу блокнота. Когда он поднял взгляд, в его ледяных глазах не осталось ни сомнений, ни боли — только холодная, отточенная профессиональная решимость. Айджакс, наблюдавший за этой внутренней борьбой, не скрывал удовольствия. Его дикий, ненасытный взгляд не отрывался от лица Уайта ни на секунду. Он снова нажал на клавишу пианино. Одинокий, протяжный звук повис в воздухе. Зловещий и насмешливый, похожий на сигнал к началу конца.

     – Вот теперь, – прошептал Айджакс, возвращаясь в кресло и удобно складывая руки на животе. – Я узнаю своего старого друга Джеймса Уайта. Того самого, с которым познакомился давным-давно... Продолжим?

              *   *   *   *   *   *   *   *

   Я прекрасно осознаю, что поступил неправильно, и полностью признаю свою вину. Я давно понимал, что с Алексом что-то не так, но не решался никому рассказать, предпочитая наблюдать со стороны. А теперь... Я намеренно помог серийному убийце и некоторое время скрывал его у себя дома. Однако, если взглянуть на это под другим углом, Айджакс оказал мне неоценимую услугу, позволив провести собственное исследование. Благодаря ему я, возможно, стану первооткрывателем нового психического феномена. Пока что я назвал его коротко и броско — «Феномен Двух». И неслучайно. Изначально я предполагал у Алекса классическое диссоциативное расстройство идентичности, и отчасти это так и есть. Потому я продолжал наблюдать, пытаясь выявить все возможные личности. Но сколько ни старался — видел только Айджакса. Этот случай показал, на что способен мозг пациента с подобным нарушением. Симптомы были схожи, но появились и совершенно новые данные.   Айджакс — личность уникальная и, судя по всему, единственная, что была у Алекса. Его интеллект значительно превышает уровень не только сверстников, но и многих взрослых. Пока сложно сказать, психопат он или просто обладает выраженными психопатическими чертами, поскольку у него полностью отсутствуют чувство страха и инстинкт самосохранения в привычном для нас понимании. Айджакс привык имитировать такие эмоции, как радость, счастье или грусть, раскаяние. Тогда как агрессию, раздражение и маниакальные состояния переживает в полной мере. Однако здесь есть несколько важных деталей, которые сбивают меня с толку. Несмотря на явные признаки психопатии, у него присутствует искажённое, но устойчивое восприятие справедливости, и он, по каким-то внутренним причинам, старается ей следовать. Кроме того, к моему удивлению, у него развита эмпатия, а также некое подобие симпатии и привязанности. Исходя из его слов, я оказался первым человеком, который ему «приглянулся». И не только я, но и мой товарищ Майкл Грей. А значит, эти чувства не совсем ему чужды. Впрочем, я стараюсь не опираться на этот факт полностью — я не знаю его истинных намерений и не могу читать его мысли. Но вот эмпатия и наблюдательность у него развиты, пожалуй, слишком сильно. Именно поэтому Айджакс способен почти мгновенно и безошибочно анализировать любого человека, даже без базового короткого диалога.   Но больше всего меня поражает другое: Айджакс — единственная известная мне альтернативная личность, способная полностью брать контроль над телом на неограниченный срок, управлять происходящим вокруг и при этом сохранять полное осознание себя как болезни. Такого в практике психиатрии, насколько мне известно, ещё не описывали. Мне предстоит долгая и сложная работа по изучению этого феномена — и Айджакса как личности, и как заболевания.   Эту статью я пишу спустя месяц после его визита. До того дня ни личность Айджакса, ни личность Алекса Блэка широко известны не были. Перед его уходом я спросил, могу ли использовать этот случай в своих исследованиях и описании этой истории. Он согласился и добавил, что когда-нибудь снова ко мне придёт… И я знаю, что так и будет. Я не сомневаюсь, что он сможет меня найти. Но в следующий раз я буду готов.   Этой историей я хочу показать, насколько сложно и парадоксально устроен человеческий мозг, и как часто мы бываем невнимательны — прежде всего к самим себе и к тем, кто нас окружает. Многие трагические последствия, связанные с Айджаксом, можно было бы предотвратить, если бы странности заметили вовремя. Я сам оказался ничуть не лучше и в большей степени виню себя за произошедшее. Я был единственным в окружении Алекса, кто первым заметил изменения в его поведении, — и ничего не сделал, хотя мог. Я полностью признаю свою ответственность и в глубине души всё ещё надеюсь, что однажды Алекс проснётся.    И я не хочу, чтобы кто-то повторил мою ошибку. Поэтому, если вы замечаете странности в своём поведении или в поведении своих близких, друзей, семьи — умоляю вас, не молчите. Не игнорируйте это. Потому что в конечном счёте это может стоить очень дорого. Возможно, даже жизни.

              *   *   *   *   *   *   *   *

   С самого детства Майкл был человеком привычки, и все в его окружении об этом знали. Потому Картер и остальные коллеги нисколько не удивились, когда детектив в очередной раз уехал из участка, чтобы покататься в одиночестве во втором часу ночи. Этой привычкой Грей обзавёлся с тех самых пор, как они с Картером взялись за дело о регулярных убийствах в городе — и когда Алекса держал в заточении его же преподаватель из колледжа. С тех пор Майкл часто наматывал круги по разным районам в ночное время суток по многу часов. Будто полицейских патрулей для этого было мало. Так он мог не только поразмышлять наедине с собой, но и патрулировать улицы в поисках чего-то подозрительного. Конечно, он мог бы уже давно быть дома, лежать в тёплой мягкой кровати и видеть сны. Однако он отчаянно бросал все силы на то, чтобы не сомкнуть глаз за рулём. Морально ему не хотелось ни спать, ни возвращаться в пустую квартиру. За это время он словно перестал видеть в этом особый смысл. Да что уж там — он уже забыл, когда в последний раз принимал расслабляющую ванну или хотя бы приводил себя в порядок. Грей лишь искренне надеялся, что своими действиями приносит хоть какую-то пользу расследованию. Может, его так грызло чувство вины, или ощущение беспомощности и отчаяния, а может, всё вместе.   Уже полтора года они вели это дело по Айджаксу — и так и не могли его найти. Меся назад они вовсе потеряли след, когда Грей сам смог его подстрелить преступника, только тот смог выкрутиться и сбежал. Будто тот сквозь землю провалился. И дело было не в том, что Майкл и Картер плохо работали — напротив, они считались самыми опытными и лучшими в их штате. Но именно это расследование поставило на их репутации не точку, конечно, но жирную, тяжёлую запятую.   Чтобы не ехать в угнетающей тишине и не погружаться в мрачные мысли, Майкл включил первую попавшуюся волну на радио. Магнитола сначала издала неприятное шипение, но даже сквозь него Грей отчётливо услышал твёрдый женский голос, читающий новости. Лишь обрывки фраз долетели до его сознания:

        …не найден… чрезвычайно опасен… Соседние штаты начинают испытывать сильное волнение… сохраняйте спокойствие… называет себя Айджакс.

        Айджакс.

   Мельком услышав это имя, Майкл со всего маху ударил по магнитоле, чтобы переключить волну. Та ответила ему резким шипением, а в следующий миг по салону разлилась тихая, знакомая мелодия. Играла песня группы Black Sabbath — «Paranoid». Успокоившись, Грей продолжил путь с каменным лицом. Хоть перед глазами у него и была пустая ночная дорога однако в сознании проносились совсем другие картины. Он по-прежнему, как в первый раз, видел обезображенные тела Эмили и Рея посреди заброшенного парка. Видел их совместные похороны. Видел серые, безжизненные лица их родителей, стоявших у свежих надгробий. Видел обеспокоенные лица опекунов Алекса, которые продолжали ждать новостей о пропавшем племяннике.   Детектив винил себя в смертях этих детей. Ведь убийца в тот роковой день смог ускользнуть от него, в присутствии чуть ли не десятка сотрудников полиции. И Майкл видел его тогда воочию впервые. И он же стал одним из первых, кто месяц назад сумел ранить его при очередной попытке задержания. А вот чего действительно не понимал Майкл — так это того, как он мог допустить, чтобы у них из-под носа пропал Алекс в тот самый вечер перед своим исчезновением, когда он с Картером ждали, пока парень приведёт преступника. Грей уже начинал ненавидеть себя за это. Ещё ни разу за годы службы он не совершал таких ошибок. Он в полной мере сожалел, что не слушал Алекса и не принимал решений, которые тот предлагал.   А как бы всё сложилось, если бы Алекс не пропал? Как бы всё обернулось, если бы Майкл и Картер всерьёз восприняли его идеи по поимке убийцы? Может, его друзья и многие другие люди были бы живы. И от осознания этого становилось ещё тягостнее. Всё решили какие-то несколько минут, которых Грею и Уинслоу не хватило, чтобы начать действовать раньше. Может, Алекс был бы сейчас жив. И даже смог бы помочь в поимке — если бы, конечно, не привёл убийцу лично к порогу участка раньше полицейских. И детектив сейчас нисколько не сомневался в этом, особенно вспоминая рассказ Рея о том, как Алекс пытался искать Айджакса самостоятельно, и у него даже получалось с ним пересекаться.   Но Майкл, к сожалению, ещё многого не знал. Пока что…   Новая песня отвлекла его от тягостных раздумий. Вернувшись в реальность, он сам того не заметил, как подъехал к заброшенному дому Блэка. Глядя на зашторенные окна, Грея охватила мрачная, знакомая тоска. Такое случалось с ним уже не в первый раз. Часто в задумчивости он неосознанно приезжал к дому парня, подолгу сидел в машине, молча смотрел на тёмные стёкла — и затем уезжал. Но в этот раз, присмотревшись ко входной двери, он заметил, что та была приоткрыта. Потерев глаза и вглядевшись, Майкл убедился — ему не померещилось. Дверь и вправду была открыта. Насторожившись, он быстро отстегнул ремень безопасности и медленно вышел из машины. Рука инстинктивно потянулась к кобуре. Оглядевшись, детектив быстрыми шагами направился к дому, но в паре метров от входа замедлил шаг, став почти бесшумным. Вытащив пистолет и включив на телефоне фонарик, он осторожно переступил порог. Как только он оказался в прихожей, его обдало затхлостью и тошнотворно гнилостным, чуть сладковатым запахом. Майкл остолбенел — он прекрасно узнавал его. За годы работы и осмотров мест преступлений он уже никогда ни с чем его не спутает. Так пахла смерть. Продолжая двигаться вперёд, Грей заметил на полу огромные, тёмные кровавые разводы. Относительно свежие. Рядом на ковре лежали осколки разбитого зеркала, некогда висевшего на стене в прихожей. Тумбочка, стоявшая справа от двери, была опрокинута и отброшена в другой угол.   Детектив продвигался, следуя по кровавым следам дальше, к кухне, одновременно прислушиваясь к звукам вокруг. Но внутри царила абсолютная, кристальная тишина. Ничего, кроме собственного дыхания, Майкл не слышал. На кухне его ждал новый беспорядок: опрокинутые стулья, разбитая посуда, багровые брызги на стенах. Отсутствовал стол. Дурной запах усиливался по мере приближения к гостиной. Длинный, протяжный след крови указывал на то, что кого-то серьёзно ранили и волокли по полу из кухни, прямиком в гостиную. И когда Майкл оказался на её пороге, его руки безвольно повисли, а лицо исказилось ужасом.   В самом центре комнаты стоял большой стол. На нём лежала женская голова, специально повёрнутая в сторону входа. В ещё больший шок Грея ввергло то, что в омертвевших чертах он узнал лицо новенькой сотрудницы из их с Картером отдела — Бэверли. Молодая, полная сил девушка совсем недавно окончила стажировку и поступила к ним на службу. Позавчера Грей ещё мило беседовал с ней о деле, обсуждая, как скоро её допустят к поискам. Он помнил её яркие голубые глаза, в которых горело ярое желание помочь. Помнил её упрямый и крайне позитивный характер. Помнил её звонкий и достаточно громкий голос... И кто бы мог подумать, что она сама теперь окажется очередной жертвой. И что же это? Невероятное совпадение? Чудовищная ирония судьбы? Или жестокая шутка самого убийцы? Сколько он уже знал? Майкл перевёл помутневший взгляд дальше, не обращая внимания на хаос из разбросанных вещей, обломков мебели и бумаг. В одном из кресел у окна сидело остальное тело Бэверли — выпотрошенное, с аккуратно сложенными на коленях руками, в которых лежали её собственные внутренности. В горле детектива встал давящий ком. Его тошнило. Он едва сохранял самообладание — но окончательно потерял его, когда повернулся и увидел огромную, выведенную кровавую надпись на светло-серой стене. Он отшатнулся, ударившись поясницей о край стола.

        ВЫ НЕ ТУДА СМОТРИТЕ :)

     – Да какого хрена?! – истерично выкрикнул Грей и судорожно начал копаться в телефоне.

   Руки дрожали, пальцы не слушались, но он упорно искал в контактах номер Картера. Чуть позже, когда Майкл дозвонится, он будет кричать в трубку что-то бессвязное ещё очень долго, а Уинслоу из этого потока слов поймёт лишь одно — нужно срочно ехать к дому Алекса Блэка. А когда звонок прервётся, перепуганный детектив позвонит Джеймсу Уайту — и расскажет ему всё то же самое. А Уайт, в свою очередь, расскажет ему то, чего тот ещё не знал…

              *   *   *   *   *   *   *   *

   «Вещи не всегда такие, какими кажутся; первое впечатление может быть обманчиво. И лишь немногие замечают то, что было тщательно скрыто…»

   Подобной истине уже очень много лет, но она, пожалуй, никогда не потеряет своей актуальности. Так было и будет. А знаете, на самом деле, по-настоящему интересное существо — человек. А особенно его мозг и то, на какие невероятные и одновременно страшные вещи он способен. Так что, дорогой читатель, никогда не забывайте об этой простой сути. Проявляйте терпение и учитесь видеть больше, чем можете сейчас. Развивайтесь, учитесь и наращивайте опыт. И однажды это вам очень пригодится.   История Алекса Блэка тому яркий и наглядный пример: ведь если бы не его слепота и бездумность, многое в его жизни сложилось бы по-другому. И я полностью соглашаюсь с выводами Джеймса Уайта на этот счёт и думаю, что он виновен ничуть не меньше в этой ситуации. А потому я напомню в очередной раз: это важный повод для всех нас задуматься над своей жизнью. Ибо кто знает, в какой момент среди ваших знакомых может появиться ещё один такой человек, как Айджакс? И когда на улицах уже именно вашего города могут начать множиться объявления о пропавших без вести людях… Или, быть может, вы и есть тот самый монстр? А потому, никогда не жалейте своего внимания. Ни на себя, ни на кого-то из вашего окружения. Ведь никто из нас не застрахован, и однажды это может коснуться и вас.   Поразмышляйте об этом хорошенько на досуге. А когда сделаете какие-либо выводы — начните делать то, что считаете нужным. Потому как только вы способны поменять что-то в своей имтории. И ваша жизнь только в ваших руках…   Или уже не совсем в ваших...?