23

Валтор.

Неделю спустя.

Вы просыпались с таким ощущением, как будто вас переехал бульдозер?

Или ваш мозг раздробили на маленькие части, и вы перестали соображать?

Или, того хуже, как будто вас парализовало, а ваше тело приросло к болоту, которое поглощало вас, и вы не могли ничего слышать?

Потому что именно так я себя чувствовал.

Мои веки едва открылись, когда яркий белый больничный свет ударил в глаза.

Язык онемел так, как будто его засунули в морозильную камеру и он превратился в камень.

С третьей попытки, полностью открыв глаза, я точно мог сказать, что нахожусь в больнице.

Всё, что я помню, это как мы поссорились с Гердой, и она ушла, чуть позже я пошёл за ней, но меня чем то ударили по голове, и я потерял сознание.

Это всё.

Чёрт.

Где Герда? С ней всё в порядке?

Почему я не чувствую её присутствия?

Я не чувствую свою Герду.

Моё сердце начинает нервно биться, и, не смотря на приступы боли в голове, я пытаюсь снять дурацкую капельницу .

Когда я это сделал, прозвучало сигнализация, и красная кнопка в углу больничной палаты начала мигать.

Менее чем через секунду в палату ворвались врачи.

- Что вы делаете? Вам ещё нельзя вставать - кричала медсестра.

Я зажмурился от ее ужасного визга, похожего на поросячий.

Кто-нибудь, заткните ее...

- Немедленно, ляжьте на больничную кушетку! Вы ещё не оправились после травмы головы - добавила вторая медсестра.

С холодной решимостью я проигнорировал их и обошёл выходя из палаты.

- Остановитесь!

- Вам ещё нельзя ходить! - продолжали кричать медсёстры и главный врач.

Не смотря на гудение и вибрацию в голове, я шёл направляясь к лифтам.

Когда лифт остановился передо мной и я был готов войти, меня взяли за обе руки и скрутили двое санитаров, которых, скорей всего, вызвали медсёстры.

- Отпустите меня вашу мать! - кричал я на всю больницу.

Как они не понимали, я не мог остаться здесь, когда она там...

Где там?

- Валтор..- окликнул меня женский голос сзади, и я резко обернулся.

На что это было похоже?

На разряд тока.

Как будто кто-то нажал на красную кнопку, и всё в моём теле взорвалось.

На меня смотрели всё те же серые глаза. Я видел всё те же белые волосы с серым оттенком.

Но почему я досих пор её не чувствовал?

Я не мог ответить на этот вопрос.

Инстинкты взяли вверх, и, не смотря на боль, мои ноги сами понесли меня к ней.

Мои руки крепко обхватил её. Герда замерла в моих объятьях и не смела дышать.

Но потом её руки обняли меня, и кончики пальцев гладили по голове.

Она ощущалась другой, или же моя голова досих пор невыносимо болела, и я не мог ясно соображать.

Я отпрянул от неё и захватил ладонями её щёки.

Мы уставились друг другу в глаза, словно мы незнакомцы которые впервые друг друга видят.

Я отогнал эти мысли,ю и с упорством впился в её губы, выбивая из неё вздох.

- Простите, но ему нужно вернуться в палату - сказал один из санитаров, который наблюдал за всем этим.

Герда нежеланно отстранилась от меня и кивнула врачу.

Двое санитаров снова повели меня а палату, в то время как мой взгляд не отрывался от моего ангела.

- Ты пойдёшь со мной?- спросил я.

- Да, я сейчас прийду - сдавленно ответила она, и прокашлявшись нервно улыбнулась.

Я нахмурился и кивнул ей.

Когда я вновь оказался в палате, на мою руку надели капельницу и сдержанно попросили её не снимать.

Через несколько минут вернулась Герда, и остановилась в дверях, внимательно меня изучая.

- Что ты там стоишь? - спросил я - иди сюда - похлопал по пустоту месту рядом с собой.

Герда улыбнулась и, направилась ко мне, садясь на край кровати.

- Как ты себя чувствуешь? - спросила она, хватая меня за ладонь и переплитая мои пальцы со своими.

- Для начала, скажи мне, что вообще за нахер произошёл?

Герда выдохнула, и на её лице появилась печаль.

- О, на тебя напали какие-то хулиганы, и ударили тебя кувалдой по голове, ты потерял сознание, и они обокрали тебя.

Обокрали меня?

Чёрт.

Те, деньги что я заработал на ринге...

Какова вероятность того, что это мог быть Алойза или его дружки?

- Их нашли? - спросил я, сдерживая гнев.

- К сожалению пока нет, но уверена, полиция их найдёт.

Конечно.

Где была в это время Герда?

- Я тогда шёл за тобой. Где ты была?

- Было поздно, я решила не ждать пока приедет метро и вызвала такси.

Это было бы логично. Но почему сейчас я не мог сказать, лжёт она или говорит правду?

Если раньше я читал её как уже изученную книгу, сейчас я не могу понять.

- Почему ты не позвонила мне?

- А как ты думаешь? Мы с тобой поссорились, я была зла на тебя и решила не звонить. Я не знала, что получится всё вот так.

Герда разочарованно вздохнула и сильнее сжала мою руку.

- Детка, мне так чертовски жаль. Я не должна была уходить.

- Детка? - усмехнулся я - с каких пор ты называешь меня "деткой"?

- С этих, потому что я больше не хочу тебя потерять.

- Твои слова, о том... что я ошибка, это была сказано в порыве эмоций? - осторожно спросил я.

- Господи, конечно, это было сказано на эмоциях. Я не должна была так говорить, я уже сто раз прокляла себя за это.

Я кивнул принимая её ответ.

Затем я вспомнил тот вечер целиком.

Герда на грёбанном пилоне.

- Ты больше не будешь работать в том клубе - чётко сказал таким тоном, который не давал ничего, кроме повиновения.

Герда энергично кивнула головой.

- Я уже уволилась оттуда, ты был прав, это не самое лучшее место для работы.

Я скрестил руки в знак молитвы.

- Чёрт возьми, наконец-то мы пришли к соглашению. Не думал, что это когда нибудь свершится.

- Но ты тоже больше не должен участвовать в боях.

- Как же без подвоха - я закатил глаза - ладно, больше никаких боёв. У нас есть деньги на ближайшие три месяца, а дальше мы что нибудь придумаем.

- Конечно, но сейчас тебе нужен отдых - проворковала она.

- Ты ведь останешься, не так ли ? - спросил я, взглядом указывая на соседнюю кровать.

- Останусь. Ты ведь не думал, что я тебя когда нибудь оставлю?

Что-то промелькнуло зловещее в её словах. Не похожее на её прежний тон.

Я потянулся к ней за долгожданным поцелуем, захватывая её губы.

Она податливо раскрыла их, и  наши языки сцепились, танцуя танго друг с другом.

Я отстранился и уткнулся носом в её шею, желая ощутить её запах.

Я нахмурился, когда запах оказался совсем другим.

- Что с твоим запахом? - спросил я, тщательно обнюхивая прядь её волос.

- А что с ними? - Герда взволновало начала ощупывать себя и нюхать.

- У тебя был совсем другой запах.

- О, я просто решила сменить гель для душа.

- Верни прежний, он был лучше.

Такое ощущение, что мои ноздри не воспринимали другого запаха, кроме как сирени.

- Ладно, я так и сделаю - сказала она и крепко обняла.

***

На следующий день Герда не отходила от меня ни на шаг. Это было непривычно – раньше её внимание не было таким навязчивым.

Она всегда была сдержаннее. Любила, без сомнений, но словно прятала часть себя. Будто боялась, что я разобью ей сердце, разрушу ее до основания. Любила, но держала что-то взаперти, оберегала, словно медведица медвежонка, защищая его от хищников.

Ей не нужно было говорить об этом, я и так все понимал.

Я отдавался ей целиком, она – лишь частично. Но я не требовал большего, никогда не просил того, чего она не могла дать. Я был благодарен за возможность любить ее, не требуя любви взамен.

Пока Герда была в магазине, у меня было время подумать, проанализировать наши отношения.

Несомненно, в ней что-то изменилось.

Но что именно? Она стала чужой. Больше не было того притяжения, той сумасшедшей агонии от одного поцелуя. Даже ее прикосновения вызывали лишь холод.

Пустота.

Родные руки казались чужими. Как прикоснуться к камню и не почувствовать ничего, кроме твердой поверхности.

Может, дело во мне? Может, я виноват в том, что происходит?

Через несколько минут Герда не пришла – влетела.

– Детка, извини, я задержалась, – запыхавшись, она поставила пакет с продуктами на стол.

– Тебя не было всего десять минут, – нахмурился я.

– Этого достаточно, чтобы оставить тебя одного.

Я фыркнул.

– Герда, я не психбольной, которого нельзя оставлять одного.

– Я понимаю, ты не психбольной. Завтра тебя выписывают, и мы больше никогда не расстанемся.

Эти слова звучали все чаще.

Мы всегда, всегда будем вместе.

Ты только мой.

Я не позволю никому быть с тобой. Только я.

Никто нас не разлучит.

Это было совсем не в ее стиле.

Она всегда переживала, принимала все близко к сердцу, была ранимой. Но не настолько. Ревновала, могла вспылить, устроить скандал. Но всему есть предел.

Теперь эти границы исчезали. Она пересекала их медленно, не оставляя следов.

– Хочешь, я тебя покормлю? Я купила ризотто, думаю, тебе понравится.

Я правильно расслышал?

– Ты меня покормишь? – неуверенно спросил я, решив, что ослышался.

– Ну да. Что тут такого? Я хочу заботиться о тебе, тебе нужны силы.

Я выдохнул и сел на кровати, полный решимости все объяснить.

– Детка, я люблю тебя безумно, но прекрати это, ладно?

– Что "это"? – спросила она с усмешкой, будто не понимает, о чем я говорю.

– Вот это. Выключи инстинкт заботливой наседки и прекрати этот цирк. Я в состоянии о себе позаботиться. Это, черт возьми, просто пробитая голова, а не рак сердца или опухоль. Я в порядке.

– Ты прав, но я волнуюсь! Ты хоть знаешь, как я плакала, когда ты валялся на дороге в крови? Я думала, ты умер! – раздраженно и отчаянно вскричала Герда, размахивая руками. – Что бы я делала без тебя, а? Неделю сидела у твоей кровати, держала за руку, молилась за твое здоровье!

Иронично. И она явно преувеличивала.

– От пробитой головы еще никто не умирал, – проворчал я.

– В тот момент, когда ты лежал без сознания, в моем приоритете был только ты! И я думала только о тебе!

– Хорошо, ты права. Но прекрати, пожалуйста, эту чрезмерную заботу.

Герда покорно вздохнула и кивнула.

– Да, наверное, это слишком.

К вечеру Герда лежала рядом со мной в кровати и гладила мою грудь кончиками пальцев. Я обнял ее крепче, чтобы согреть своим телом.

Она была слишком холодной. Как будто провела весь зимний день на улице голой.

Держу пари, в морозилке теплее.

– Тебе холодно? – не выдержал я.

Странно.

Апрель, батареи жарят, окна – только для проветривания.

– Нет, почему ты так решил? – она нахмурилась и перестала двигать пальцами.

– Ты никогда не была такой холодной.

Герда замерла на мгновение, потом ответила:

– Знаешь, я читала, что кожа холодеет от стресса и слабости. Думаю, это правда.

Стресс и слабость?

Она всегда нервничала, часто чувствовала слабость. Но ее тело всегда было теплым.

Я принял ее ответ и не стал допрашивать.

Вместо этого я погрузился в мысли о том, что буду делать в ближайшие три месяца.

Нужно искать работу.

Нелегко, мало кому нужен парень из детского дома без образования. У меня нет высшего образования, я закончил подготовительную специальную школу, как и Герда. Тогда я думал только о нашей совместной жизни. Не было маячка, который сейчас бы спросил: "На что вы будете жить?"

Никто не хочет брать на работу необразованных, особенно из детского дома. Почему-то многие считают, что все они – воры, наркоманы, алкоголики, люди без морали и будущего.

Но они не знают, что у каждого есть цель – вырваться из грязи и жить хорошо.

Ради этой цели я прожил много лет в детском доме. И Герда была моим маятником, направлявшим меня.

Может, пойти в строители? Я умею строить, обращаться с глиной, бетоном, деревом и стеклом, проектировать здания.

Или грузчиком? Легко, но не прибыльно.

А инструктором в фитнес-клубе? Опять же, нужно образование.

Пока что оптимальный вариант – стройка.

Но сначала нужно закончить контракт с Алоизой.

Официальный контракт на полгода. За это время будет два-три боя.

Нужно запросить этап, чтобы перейти к новому.

Вчера я сказал об этом Герде. Она сначала возмутилась, потом смирилась.

Я повернул голову и посмотрел на своего ангела, который неотрывно смотрел на меня.

Интригующий взгляд, мгновенно сменившийся влюбленным.

Я раньше не замечал таких перемен в ее лице.

Ее серые глаза всегда были словно в дымке, притягивающей своим очарованием. Чисто-серые, с голубыми искорками.

Когда она злилась, ее глаза были как острые кинжалы. Как будто стоишь на остром лезвии и пытаешься не пораниться.

Мне нравились ее глаза. Она говорила, что, хоть и похожа на отца, у нее мамины глаза.

Герда умела улыбаться глазами. В них загорался яростный блеск, появлялись морщинки от широкой улыбки.

Сейчас, глядя в эти глубокие серые лавины, я не чувствовал ничего.

Ни капли того, что чувствовал раньше.

– Валтор? – напряженный голос Герды вернул меня в реальность.

– Да?

– Почему ты смотрел на меня так, будто… будто это была не я?

Я попытался улыбнуться ей, чтобы она расслабилась.

Проблема во мне, не в ней. Я не должен ее расстраивать.

– Просто я люблю тебя так же сильно, как в первый раз, когда увидел тебя.

Но так ли это?