20

Валтор.

Она не могла такого сказать, да? Это же фарс, дурной сон. Она наговорила много бреда, во вспышке гнева можно ляпнуть что угодно, что угодно, лишь бы задеть побольнее. Но она не могла быть серьезной. Не могла.

Когда она сказала, что я ошибка, мир перевернулся. Это было все равно, что съесть грёбанные стёкла, осколки вонзались в горло, в душу, разрывая на части.

Она не могла говорить правду. Это был бы конец всего, крах всех надежд.

Да, я был виноват. Мы оба виноваты. Мы друг друга врали, я это знаю, но чтобы так…

Но… мы ведь любили друг друга! Разве нет? Разве наша любовь ничего не значила?

Именно с ней я строил планы на будущее, только её я видел в подвенечном платье, только её я представлял своей женой, матерью моих детей.

Всё не могло разрушиться вот так просто. Не могло, не должно.

Я шёл по той же дороге, что шла и Герда. Она ушла десять минут назад, в ярости хлопнув дверью, и должна была сейчас ждать метро. Ей ведь далеко до дома, если она решит пойти пешком. Она всегда боялась ходить одна в темноте.

На улице было темно, промозгло и противно. В некоторых уголках воняло уже давними мусорными баками, мочой и отчаянием.

Всё, что освещало район - тусклый свет фонарей. Отдалённо звучала бассовая музыка из проезжающей машины. Рекламные вывески мигали, словно насмехаясь.

Но в моей голове было лишь одно - вернуть её. Доказать ей, что я люблю её, что мы можем все исправить. Сказать, что я тоже был не прав. Лишь бы она выслушала, лишь бы дала шанс.

Когда я дошёл до остановки,то остановился и повернул голову в разные стороны, пытаясь её разглядеть.

— Герда? – окликнул я, сорвав голос. Эхо отразилось от зданий, не принося ответа.

Тишина. Только шум проезжающих машин и отдаленный гул города.

Метро приедет только через пять минут. Пешком ей было далеко идти, особенно в таком настроении. Она ведь знала, что я приду. Она всегда знала. Она бы не ушла. Не могла уйти, оставив меня в этой пустоте.

Я достал телефон из заднего кармана и набрал её номер.

Гудки длились мучительно долго, словно растягивая время и испытывая моё терпение. Каждый гудок бил по нервам, как молотком.

Наконец-то, послышалась знакомая мелодия звонка где-то…в кустах.

Не отключая звонок, я осторожно придвинулся к заросшим кустам, продираясь сквозь колючие ветки и опавшие листья.

Чем дальше я приближался, тем сильнее чувствовал её присутствие. Знакомый запах её духов, легкий и цветочный, смешивался с запахом сырой земли.

Сзади послышался шелест дерева, и я резко вскинул голову, как раз в тот момент, когда железная кувалда с оглушительным стуком ударила меня по голове.

В глазах потемнело. Боль была нестерпимой, она пронзила мозг, словно раскалённый нож. Я почувствовал, как по лицу течёт кровь, тёплая и липкая.

Последнее, что я мог слышать, сквозь звон в ушах и нарастающую тьму, это слабый и болезненный стон моего ангела, полный ужаса и отчаяния. Этот стон разбил мне сердце больше, чем удар кувалдой.