11

Валтор.

Я летел сквозь пелену дождя, словно одержимый, к нашей с Гердой жалкой лачуге.

Пять проклятых раз я обрывал ей телефон за последние три часа. Что, чёрт возьми, с ней случилось? Неужели эти черви, что шныряют по закоулкам в поисках дозы, вломились в нашу убогую обитель? Или… может, она, как всегда, выскочила на улицу, а там её поджидала очередная порция боли и отчаяния.

Я ненавижу эту грызущую неопределённость, а Герда, словно нарочно, заставляла меня захлебываться в ней, игнорируя мои отчаянные звонки.

Она точно не дремлет. Знает, что если поддаться искушению днём, то откроет врата для целой армии кошмаров. Впрочем, ночью они не менее кровожадны, но, по крайней мере, их можно было как-то предвидеть.

Дыхание срывалось, как у загнанного зверя. Подбежав к нашей лачуге, я почти выломал хлипкую дверь.

— Герда, чтоб у тебя была, мать её, причина не брать трубку! — прорычал я, мой голос утонул в мрачной тиши.

В ответ меня встретила пугающая мёртвая тишина. Лишь мерное капанье воды из этого проклятого, ржавого крана нарушало тихий ужас этого места.

Моё сердце сжалось в ледяную глыбу. Предчувствие беды обжигало холодом.

— Ангел мой, не испытывай моё терпение, — прошипел я, стараясь сдержать нарастающую панику.

Сердце билось словно в клетке, бешено, словно колокола в аду, звон отдавался в висках.

Не в силах больше ждать, я ворвался в спальню. Герда сидела, съёжившись на полу возле кровати, с отсутствующим взглядом, устремлённым в мёртвый экран телефона.

— Герда?

Никакой реакции. Словно она окаменела.

— Что, чёрт возьми, случилось? — прохрипел я, опускаясь на корточки рядом с ней, не в силах сдержать дрожь в голосе.

— Кролики… — прошептала она хрипло, почти неслышно. Голос сорван, словно её душили.

— Снова кошмар?

Герда слабо покачала головой и подняла на меня взгляд. Её глаза были налиты кровью, а лицо — белее полотна.

Превозмогая страх, я поднял её на руки и бережно усадил на свои колени.

— Давай, расскажи мне, что происходит. Не молчи.

— Мне… звонили с моего собственного номера, — пролепетала она чуть слышно, словно выдыхая последние слова, — а потом какой-то чужой, ледяной голос прошипел: «Гори заживо, маленькая бабочка». И… потом он запел… ту ужасную колыбельную про кроликов из моих кошмаров.

Что за дьявольщина здесь творится? Мои мысли превратились в хаотичный вихрь.

— Дай сюда свой телефон, — грубо приказал я, стараясь казаться спокойным.

Она протянула мне его дрожащей рукой. Я пролистал журнал звонков, и мои глаза выхватили её номер.

Я знал его наизусть. Не мог ошибиться.

Но как, чёрт возьми, это возможно? Не может быть двух одинаковых номеров. Если только…

Меня прошиб ледяной пот. Медленно, словно боясь спугнуть что-то невидимое, я набрал её номер у себя на телефоне. Томительные гудки, и вдруг — ответ.

— Кто ты, б****, такой?! — заорал я в трубку, теряя остатки самообладания.

В ответ — какофония жутких, неестественных звуков, словно голоса из преисподней.

-- Гори в аду, маленькая бабочка, — прозвучал искажённый голос, словно из могилы.

Чёрт! Это какая-то проклятая запись, зацикленная на бесконечном повторе.

А потом – эти леденящие душу слова, словно вырванные из самого мрака:

"Кролики спешат на помощь,

Мы с радостью убьём тебя!

Мы – твои ночные кошмары!

Мы убьём, убьём тебя!

Не прячься в милом одеяле, ведь это безнадёжно.

Мы всё равно найдём тебя, и багровая кровь ангела прольётся.

Ты будешь плакать и просить пощады, ты визжишь, как раненый зверёк,

Ты бьёшься в судорогах, умоляешь "Отпустите меня, прошу", но ты даже не представляешь, насколько жестоко я тебя убью.

И тогда кровь ангела прольётся, ты сдохнешь в…"

Я сбросил звонок, прежде чем эта мерзость смогла доиграть до конца. Мне казалось, что от этих слов в моей душе начали расти корни тьмы.

— Это… может быть, просто мерзкие подростки решили поиздеваться? — пролепетала Герда, в её голосе звучала слабая надежда.

— И с хрена ли подросткам знать про твоих грёбанных кроликов? — рявкнул я.

Я не хотел сыпать соль на её кровоточащие раны, но и врать не собирался.

Кто-то издевается над моей девочкой, и это не просто случайные ублюдки. Этот кто-то знал её прошлое… знал о её самых страшных демонах.

— Кто ещё знал про этих проклятых кроликов?

— Почти все девчонки из приюта… Слышали мои вопли по ночам, — устало ответила Герда. — Это не было тайной.

Я сжал зубы и прижал её к себе ещё крепче, стараясь защитить от невидимой угрозы.

— Ты… С кем-то сильно поссорилась там? Кто тебя ненавидел настолько, что мог решиться на такое?

— Нет… Бывали стычки, как и у всех. Но чтобы так… чтобы мстить спустя столько лет? — прошептала Герда, её голос дрожал от ужаса.

У Герды никогда не было серьёзных конфликтов в приюте. Я бы узнал.

— Ладно, давай оставим это на потом, хорошо? — произнёс я мягче, боясь окончательно сломить её. — Пойдём, приляжем.

Я поднял её на руки и отнёс к нашей убогой кровати.

Мы рухнули на обшарпанную, скрипучую кровать. Герда прижалась ко мне, зарывшись лицом в грудь, словно ища защиты от надвигающейся бури. Её волосы пахли весной и сиренью, эта невинная сладость словно нарочно контрастировала с грязью и безнадёжностью, окружавшими нас.

Через несколько мучительных минут я включил этот чёртов "Винкс" по её просьбе.

В этом дешёвом мультфильме она, как всегда, находила утешение, представляя себя в роли одной из фей.

Герда неотрывно смотрела на экран, завороженно глотая серию за серией, словно её разум был одурманен наркотиками. Она смотрела те же самые эпизоды сотни раз, и каждый раз они приносили ей какое-то подобие облегчения.

Час спустя её дыхание стало ровным и спокойным. Она уснула.

Я приглушил раздражающий звук мультфильма и накрыл её дырявым, засаленным пледом.

Потребовалось время, чтобы осторожно высвободить свою руку из её цепкой хватки.

Наклонившись, я убрал прядь платиновых волос с её бледного лица. Закрытые веки, чуть приоткрытые влажные губы, вздрагивающий курносый носик.

Со вздохом я покинул спальню, стараясь двигаться бесшумно, как тень.

На кухне я нашёл её телефон, лежавший на столе. Я не мог просто так отмахнуться от этих жутких угроз. Не мог позволить этой тьме поглотить её.

Я всё ещё помнил ту проклятую записку в лампе в ебучем домике на дереве…

Это было уже давно не смешно. Это превратилось в кошмар, который грозил поглотить нас обоих.

Сжимая телефон в руке, я достал свой и скачал скрытое шпионское приложение, которое позволяло отслеживать её местоположение и перехватывать все звонки. Я должен был знать, кто смеет ей угрожать.

Она ненавидит любое проявление контроля, но я не могу сидеть сложа руки, пока кто-то медленно убивает её, высасывая душу по капле.

Я не позволю ей больше одной выходить на улицу. Никогда. Она будет всегда рядом со мной, под моей защитой. Но я не могу же запереть её в этих четырёх стенах, как в клетке.

Мне надо работать, чтобы мы хоть как-то сводили концы с концами в этом проклятом месте.

«Квартира» — слишком благородное слово для этой грязной дыры, но пока это всё, что я могу ей дать.

Открыв пачку, достал сигарету и поджёг её дрожащими пальцами, вдыхая терпкий дым.

Прикрыв глаза, я смотрел вдаль на уродливые многоэтажки за окном. Перевёрнутые мусорные контейнеры, кучи гниющих отходов, шприцы, валяющиеся прямо на земле. Всё, что меня окружает - мерзость.

Мы никогда не должны были жить так. Она не заслуживает этого. Она не должна видеть это вонючее болото.

Каждый день я изматываюсь на работе, но этих денег катастрофически не хватает ни на что.

Я бы в принципе мог спокойно жить в такой помойке. Мне не привыкать. Но только не Герда. Она заслуживает большего. Она заслуживает прекрасный замок, устрицы на завтрак и мир, где бы она могла просто дышать и быть счастливой.

Но я не сраный принц из сказки, чтобы подарить ей этот мир.

И я ни за что её не отпущу. Никогда.

Я знаю, что Герда – моя судьба. Мой свет в этом царстве тьмы. Мой нежный ангел, пленивший меня своей неземной красотой с того самого дня, как мы встретились.

Как только я увидел её, я сразу понял. Эта девочка — моя. И я не отдам её никому. Ни за что на свете.

Затушив окурок, выбросил его в окно. Запахи этого ужасного места уже въелись мне в кожу.

Осторожно вернулся в спальню и тихо прикрыл дверь.

Она спала, как невинный ангел.

Я лёг рядом и обнял её, прижав к себе как можно крепче.

Мой ангел. Моя Герда. Моя навеки.