6

Герда.

Четыре года спустя.

Утренний свет, пробиваясь сквозь щели в деревянных досках, играл на стенах весёлыми зайчиками.

Я забавно наморщила нос, пытаясь спрятать лицо от щекочущих лучей.

Тёплые руки обвили мою талию, и я невольно расплылась в улыбке.

Каждый день я напоминаю себе, что остался всего один год, и мы с Валтором вырвемся отсюда навстречу новой, свободной жизни!

Время и правда несётся стрелой! Кажется, только вчера мы были беззаботными детьми, а сейчас мне уже семнадцать.

— Эй, голубки! Завтрак проспите! - донёсся озорной голос одного из мальчишек.

Ага, это точно Клиффорд!

Остальные ребята тут же подхватили смех и начали дразнилки.

— Я им сейчас устрою! - буркнул Валтор, ещё сильнее прижимая меня к себе.

Я тихонько засмеялась, уткнувшись ему в шею.

Мы оба наслаждались моментом, не желая вылезать из этого уютного кокона. Решили подарить себе ещё одну минутку.

— Вам не рановато детей плодить?! - выкрикнул кто-то ехидно.

— Они у меня сейчас полетают, - проворчал Валтор и схватил внушительный камень, которым подпирали дверь.

С диким блеском в глазах он распахнул дверь, метнул камень вниз и тут же захлопнул её.

— Ты хоть смотри, куда кидаешь! Мог ведь в кого-нибудь попасть! - упрекнула я, хоть и с улыбкой.

Валтор лишь фыркнул.

— Надеюсь, что попал, ангел.

Мы прислушались. Сначала донёсся глухой стук, а затем воцарилась зловещая тишина.

Переглянувшись, мы оба высунули головы из двери.

И точно! Наша любимая воспитательница лежала внизу, и даже отсюда было видно красную отметину от камня на её лбу.

Вы, два придурка!- весело завопили ребята, столпившиеся вокруг пострадавшей.

Ох, что сейчас будет…

Я бросила на Валтора суровый взгляд, но он лишь пожал плечами с невинным видом.

***

— Итак, начнём с того, что мне хотелось бы узнать, почему вы решили устроить себе ночлег в домике на дереве? - строго спросила директриса, мечась по своему кабинету, как тигр в клетке.

— Ну… просто так получилось, - тихо пробормотала я.

— Просто спали? - с нажимом переспросила она.

— Нам что, отчитаться во всех подробностях? - усмехнулся Валтор. – Могу заверить, подробностей было… предостаточно.

Я залилась краской и толкнула его локтем в бок.

— Вы двое… вы меня до инфаркта доведёте! Слушайте сюда! – она перевела гневный взгляд с Валтора на меня и обратно. – В наказание будете драить весь первый этаж приюта от и до!

— Да без проблем, - беспечно отозвался Валтор.

— Немедленно приступайте!

Мы вышли из кабинета, волоча ноги, и поплелись к кладовке за шваброй и ведром.

— Ты серьёзно собираешься тут убираться?

Валтор посмотрел на меня, как на умалишённую, и, схватив за руку, потащил в совершенно противоположном направлении.

— А у тебя есть предложения поинтереснее?

— Гораздо интереснее, ангел, - хитро улыбнулся он.

В мгновение ока он подхватил меня на руки и стремглав понёс куда-то.

Я завизжала от неожиданности, но тут же залилась счастливым смехом.

Мы давно уже не дети, но рядом с ним я всегда ощущала себя маленькой озорной девчонкой.

Рядом с ним я чувствовала себя в полной безопасности, как за каменной стеной.

Он донёс меня до комнаты мальчиков и небрежно бросил на свою кровать.

В голове всплыли воспоминания. Когда мне было четырнадцать, Валтор украл мой первый поцелуй. А когда исполнилось шестнадцать… Валтор подарил мне первую ночь любви.

Это случилось в том самом домике на дереве, весенней ночью, под звёздами.

Я помнила, как он был нежен, как боялся причинить мне боль. Он подарил мне настоящее наслаждение, рай, о котором я и мечтать не смела.

И я ни о чём не жалею.

Я просто не представляла рядом с собой другого мужчину. Да и Валтор бы не позволил.

Он был ужасным собственником, и когда я говорю «ужасным», это значит – до безумия.

А что касается Шэнон… Она покинула приют в тот же день, как ей исполнилось восемнадцать.

Четыре месяца назад.

Она не сказала ни слова, не попрощалась ни с кем.

Просто исчезла, оборвав все связи.

Первое время я плакала ночами, не желая её отпускать. Она была единственным, по-настоящему родным мне человеком. Пусть мы и не были особо близки, не говорили по душам, но я чувствовала её любовь. Глубоко в сердце я знала, что она любит меня.

Мои мысли снова вернулись к Валтору.

Он осыпал меня невесомыми поцелуями, нежно покусывал шею и впадину за ухом.

Мои руки зарылись в его густые волосы цвета вороного крыла.

Он медленно начал стягивать с меня футболку.

— А вдруг кто-нибудь войдёт? – прошептала я, задыхаясь от предвкушения.

Никто не войдёт. Я закрыл дверь на ключ.

— Какой же ты предусмотрительный, - хихикнула я, и наши губы слились в страстном поцелуе.

Между поцелуями мы снимали друг с друга одежду и гладили тела. Валтор целовал мою ключицу и попеременно снимал с меня лифчик. Я тихонько стонала в рот Валтору, когда он нежными прикосновениями теребил мои соски, а затем втянул один из них в рот.

— Валтор… — со стоном произнесла я его имя.

— Да, мой ангелочек?

— Потрогай меня… пожалуйста.

— Все твои желания — мои исполнения, милая.

По моим белоснежным, кремовым бёдрам он начал стягивать чёрные атласные трусики. Когда они упали с бёдер, Валтор с голодом уставился на мою обнажённую киску, облизывая губы и пожирая глазами мою наготу. Несколько секунд он стоял как заворожённый, прежде чем наклониться надо мной.

С похотливой улыбкой Валтор осторожно раздвинул гладкие бёдра, лёг на кровать и расположил свой рот прямо над моей блестящей щелью.

С нетерпением Валтор начал гладить обнажённый живот и гладкие внутренние стороны бёдер в трепетном касании, время от времени позволяя кончикам пальцев маняще касаться моей мокрой киски.

Я вскрикнула, когда горячие губы Валтора накрыли мою киску и втянули в рот пухлые губки и напряжённый клитор. Я широко раздвинула ноги, согнув колени и отведя их назад, давая ему больший доступ.

Рот Валтора на моём клиторе сводил меня с ума, и я глубоко застонала, когда он нежно поглаживал мою пульсирующую плоть.

— Ах… Валтор…

Я закусила губу и откинула голову на кровать, пытаясь не быть громкой. Валтор усмехался над моими тщетными попытками.

Эротический аромат полностью возбуждённой киски наполнил пространство, когда Валтор поднёс губы к моему клитору и глубоко втянул его в рот. Он сосал и покусывал его, с яростью сжимая между губами и время от времени проводя по нему кончиком языка.

Я чувствовала, как стремительно нарастает моя кульминация, выплёскиваясь наружу из чресел, словно водное наводнение. Я неистово давила на затылок Валтора, пока он пробовал меня на вкус, дико тёрлась своей пиздой о его лицо.

Я замерла, проживая свой оргазм.

— Боже, это было круто, — пробормотала я, задыхаясь.

Валтор обхватил мои щёки и снова крепко поцеловал жёсткими, горячими губами.

Затем мы услышали шаги за дверью.

— Чёрт! — тихо выругалась я, еле сдерживая панику.

Ручку двери начали дёргать, но она не поддавалась благодаря замку. Валтор быстро приложил указательный палец к губам, заставляя меня замолчать. Мы затаили дыхание.

На миг за дверью воцарилась тишина, а потом раздался лязг ключей — кто-то явно копался в связке! Мы переглянулись с Валтором, и в его глазах мелькнул озорной блеск. Он схватил меня за руку и потащил под кровать, хихикая про себя.

Под кроватью было пыльно и тесно — мы еле втиснулись, прижавшись друг к другу, как два шаловливых котёнка. Пыль сразу полезла в нос, и я закашлялась, но Валтор тут же зажал мне рот ладонью, его плечи тряслись от беззвучного хохота. Я уставилась на него широко раскрытыми глазами, и мы оба едва не прыснули — ситуация была такой абсурдной и комичной!

Вдруг я вспомнила о нашей одежде, разбросанной по кровати. "Ой, нет!" — подумала я и наспех вылезла, схватив всё на лету: трусики, футболку, его брюки. Пыль вихрем взлетела, я чихнула, но успела нырнуть обратно к Валтору. Он обнял меня, давясь от смеха, и прошептал: "Ты — мой герой, только не чихай громче!"

Дверь наконец открылась, и из узкой щели под кроватью я увидела знакомые каблуки нашей директрисы — острые, как шипы, и такие строгие. Она вошла, цокая ими по полу, обходя ряды кроватей. Каждый шаг эхом отдавался в нашем укрытии, и мы с Валтором зажмурились, кусая губы, чтобы не расхохотаться.

Каблуки остановились прямо перед кроватью Валтора. Сердце ушло в пятки. И вдруг её голос — усталый, но с ноткой сарказма, словно она читала мораль великой мученице:

— В следующий раз будьте более незаметны, ребята. И вашу мать, помойте наконец-то эти чёртовы полы!

Она фыркнула, развернулась и ушла, цокая каблуками вдаль. Дверь захлопнулась. Мы выждали секунду — и взорвались хохотом! Я выкатилась из-под кровати, задыхаясь от смеха, слёзы текли по щекам. Валтор вылез следом, держась за живот, и мы покатились по полу, обнимаясь и хохоча так, что эхо разнеслось по коридору.

— Мы два идиота! — выдавила я сквозь смех, вытирая слёзы.

— Это место идиотское, а не мы! — парировал Валтор, всё ещё хихикая. — Здесь даже потрахаться, чёрт возьми, нормально нельзя. Представь: прячемся под кроватью, как в дешёвом фильме!

— Мы в детском доме, Валтор, а не в борделе! — я толкнула его в плечо, но не смогла удержаться и снова расхохоталась.

Валтор нахмурился, но в его глазах плясали искры веселья.

— Я бы никогда не пустил тебя в бордель. Ни за что!

— Как будто я бы спросила у тебя разрешения! — я закатила глаза и шутливо шлёпнула его по руке. — Ты — мой ревнивый тиран!

Лицо Валтора стало серьёзным, ни один мускул не дёрнулся. Он схватил меня за талию и прижал ближе, но я видела, как уголки его губ подрагивают.

— Ты только моя, Герда. И забудь про этот чёртов бордель. Навсегда.

— Господи, Валтор, это была просто шутка, ясно?! — я рассмеялась, вырываясь из его объятий и кружа по комнате, как в танце. Собственническое отношение Валтора иногда надоедало, но в такие моменты оно казалось забавным — как его фирменный "тёмный шарм".

Он мог избить парня просто за косой взгляд в мою сторону. Было всего несколько парней, с которыми он ладил, все остальные его боялись и обходили стороной. Как и прежде, он был немногословен со всеми, кроме меня. Как и все нормальные парни, мы ссорились — почти все из-за его глупой ревности. Но мирились быстро, с поцелуями и смехом. Однажды, после очередной ссоры, я обиделась и ушла в комнату девочек. Чуть позже живот скрутило от боли, и я весь день валялась в кровати. Валтор влетел ко мне, лёг рядом, прижал грелку к животу и крепко обнял — даже не вспоминая о ссоре. Его забота всегда растапливала лёд.

— О чём думает твоя милая головка? — спросил Валтор, поглаживая мою щеку, и его голос был тёплым, как летний ветер.

"Я думаю о том, когда пойду в бордель!" — хотелось съязвить, но вместо этого я фыркнула:

— Моя голова думает о том, какой ты придурок, Валтор!

— Но это не мешает тебе меня любить, детка, — он подмигнул, и мы оба прыснули.

— Увы! — я закатила глаза, но улыбка не сходила с лица.

Снова наполнив вёдра водой, я окунула швабру и начала мыть полы, напевая какую-то глупую мелодию. Валтор невесело вздохнул, но вдруг выхватил швабру из моих рук с озорной ухмылкой.

— Отдай сюда, женщина! Ты не была рождена, чтобы мыть полы. Это моя работа — быть твоим рыцарем в сияющих доспехах… ну, или в пыльных швабрах!

Я самодовольно усмехнулась, уперев руки в бока.

— Тогда для чего я была рождена?

— Для меня, конечно! Ты — мой ангел. Ты была рождена, чтобы принадлежать мне. Даже если бы ты не захотела, я бы сделал тебя своей. Насильно или нет — неважно. Ты всегда была бы моей.

— Что ты подразумеваешь под "сделать тебя своей насильно"? — серьёзно спросила я, но с лукавой искоркой в глазах.

Не отвлекаясь от мытья пола, Валтор ответил с драматическим пафосом, размахивая шваброй, как мечом:

— Я бы нашёл множество способов! Шантаж — банально, но да. Если бы ты сбежала, приковал бы к цепям. Если бы с другим парнем — его вырезанное сердце уже валялось бы у твоих ног. Ха, представляешь заголовки в газетах?

Это была та сторона Валтора, которую я боялась — но в этот момент она казалась почти комичной, как сцена из тёмной комедии. Я знала: это не пустые слова. Я часто задумывалась, был ли у меня выбор? Он не принуждал, но сделал бы. Любила ли я его? Да. Но его любовь была другой — контроль, грубый секс, одержимость. А я хотела свободы, цветов, невесомых поцелуев, ванильности, как в романтических фильмах.

— Но помни, я тебя никогда не принуждал, ангелочек. Ты выбрала меня сама, — он улыбнулся, и я растаяла.

Я снова улыбнулась этому прозвищу — он редко звал меня по имени, только "ангел" или "ангелочек". Однажды я спросила "почему ангел?", и он процитировал: "Когда нам грустно, Бог посылает на землю ангела — человека, который придёт и вытрет наши слёзы…" Он утверждал, что меня ему послал Бог, чтобы залечить раны.

Я нашла его на свалке — разбитого, маленького мальчика, брошенного без любви. Он считал себя недостойным, а я убеждала: он заслуживает самой крепкой любви. И тогда он решил, что я — любовь всей его жизни.

Валтор не считал себя хорошим: слишком мрачный, агрессивный, холодный. В детском доме его звали "мальчик-призрак" — он ни с кем не общался, кроме меня, и следовал за мной, как тень. А я знала: он хороший. Демон — тоже ангел, но мятежный, порочный. Он несёт тьму, искушение, но с ним я чувствовала себя живой. Мы — переплёт тёмного и светлого, разные взгляды, мечты. Не родственные души, но идеальная пара.

Из-за матери он никому не доверял, кроме меня. И я искренне ненавидела её.

— Валтор, ты можешь злиться, но твоя мать — ужасная! Она бросила тебя, и хоть я знаю причину, у неё была возможность навещать, — слова вырвались сами, и я замерла.

Валтор отбросил швабру и упёр руки по бокам от меня, но вместо гнева в его глазах мелькнула грустная улыбка.

— Ангел, это я решил остаться. Да, она сдала меня сюда, и я не оправдываю. Но если бы не это, у меня не было бы тебя. А это — худшее наказание из всех!

— Когда мы поженимся, я не буду притворяться, что люблю её, — самодовольно заявила я, скрестив руки.

— Ну же, ты наконец смирилась, что станешь моей женой? И почему она вообще будет в нашей жизни? Она никогда не была матерью. Родила, провела пару лет — и всё. Остальное: друзья, соседи. Время она тратила на моего отца.

— Я просто перестала отрицать. По крайней мере, пока, — подмигнула я.

— Потому что не можешь отрицать очевидное, мой ангел!

— Мой ангелочек! — я перекривляла его голос, показывая язык, и мы расхохотались.

— О, милая, пополни словарный запас! Ты уже несколько раз назвала меня придурком, — усмехнулся Валтор.

— Потому что ты и есть самый настоящий придурок!

Я громко засмеялась, когда он начал легонько бить меня шваброй по заднице — мокрой, холодной, но так забавно! Мы носились по комнате, хохоча, как дети, пока вода не плескалась повсюду. Только с ним я была такой счастливой, не боялась выборов. Валтор — больше, чем первая любовь. Он — прошлое, настоящее, будущее. Ради меня он перевернул бы весь чёртов мир.

Наша любовь — перевёрнутая наизнанку, не нормальная в привычном смысле. Но мы строили свой мир — только для двоих. Навсегда.