Глава 8: Липкий ужас

Из верхнего корпуса, прямо на переломе тишины, с грохотом распахнулась дверь. Лилит вылетела как пущенная пуля — босая, с всклокоченными волосами, в одной тонкой куртке.

— Куда она... — начала Фис.

Оскар метнул на блондинку холодный, полный недоумения взгляд. Одним резким движением он преградил ей путь, словно отрезал воздух.

— Что случилось?

— Заражённые... — голос Лилит дрожал, будто ей пришлось его вытолкнуть. — Они двинулись. Все. В одну точку. К городу. Датчики сработали.

— Там же люди... чёрт подери, — выдохнул Оскар, глядя в пустоту, будто пытаясь представить масштаб. Фис напряглась. Холод проник в кости. Поджилки предательски задрожали — тело всегда чувствует беду раньше разума. Не сговариваясь, они сорвались с места. По тёмным коридорам, где гудели лампы и пахло гарью, троица мчалась, словно от этого зависела не только жизнь, но и что-то большее. У освещённого крыла Лилит врезалась в тяжёлую дверь и забарабанила кулаками. Ожидание длилось секунду, но казалось вечностью. Дверь скрипнула. В проёме возникла массивная фигура. Генерал Ральф, всё ещё в броне, глядел на них с хищной невозмутимостью, глазами, которые в момент успевали оценить, просчитать и решить. Он только открыл рот, чтобы обрушить на них приказы, как Лилит заговорила — сбивчиво, на одном дыхании:

— Большое скопление заражённых движется к городу... и... те, что были здесь раньше — тоже идут. Как будто... кто-то их ведёт.

Ральф моргнул медленно, как будто внутри него щёлкнули несколько переключателей.

— Срочно. По тревоге. Снаряжение — в руки. Всем.

Фис, всё ещё в тени, шагнула вперёд, не узнавая свой собственный голос:

— А что со мной? Что делать мне?..

— Стрелять умеешь? — не оборачиваясь, буркнул генерал.

— Нет...

Генерал повернулся корпусом к Оскару. Голос — низкий, как у зверя перед прыжком:

— Оружие ей не полагается. Держать при себе. Без самодеятельности. Ответственность — на отряде.

— Есть, — отчеканил Оскар, уже не глядя на Фис.

Видя, как люди с верхних этажей срываются вниз — кто в броне, кто босиком, кто на ходу застёгивая ремни — Оскар резко схватил девушку за запястье. Его пальцы были тёплыми и жёсткими одновременно.

— Ни на шаг.

Сирена резала слух. Металл дрожал. Кто-то задел ящик с патронами — звон рассыпался по коридору, как нервный смех. Подошедший Давид выглядел совсем не по «фасону» этой обстановки — куртка не застёгнута, ворот рубашки перекошен, будто он действительно только что оторвался от чего-то более мирного, чем конец света.

— Я только сел писать вам любовные письма, — протянул он с ленивой ухмылкой, — а тут, видите ли, смертельная опасность.

Он шутливо подмигнул, но глаза не улыбались. В них уже работал расчёт.

— Опасненько с беглянкой идти вперёд на убой. Я предлагаю держаться середины.

Оскар коротко кивнул. Без иронии. Фис вскинула подбородок.

— А мне что... просто идти между вами двумя без оружия и без понтов?

В голосе звенело больше, чем она хотела показать.

— Нет... — пробубнил Оскар, проверяя затвор. — Можешь остаться здесь. Как вишенка на торте трупов.

Сказано было почти буднично. От этого холоднее. Давид хмыкнул и начал что-то отстёгивать от портупеи. Кожаный кармашек скрипнул, поддавшись.

— На. Не хныч. Только не играйся им просто так.

Он вложил ей в ладонь охотничий нож. Металл лёг тяжело. Настояще.Фис покрутила его в руках. Лезвие блестело, как новое — слишком чистое для этого мира. Вряд ли им уже вершили судьбы. Или слишком хорошо отмыли. На секунду ей показалось, что отражение в стали смотрит на неё иначе. Старше. Холоднее.

— Благодарна, — тихо сказала она.

И улыбнулась. Но улыбка не дошла до глаз. Впереди распахнулись ворота базы. Ночной воздух ударил в лицо гарью, пылью и чем-то сладковато-гнилым. Красное зарево разлилось по небу, будто само солнце истекало кровью, передавая всю атмосферу этой зловещей какофонии. Свет был густым, вязким, он не освещал, а давил. Трио не отбивалось от потока людей, шли почти в такт, шаг в шаг, дыхание в дыхание. Ботинки били по асфальту, как барабан перед казнью. За горизонтом уже виднелись первые твари.

Правильно ли их так называть?Каждый ведь когда-то имел своё имя. Свою комнату. Чашку с трещиной на кухне. Семью.Фис обожгла мысль: а вдруг где-то там — среди этих искажённых тел , бегут её друзья из прошлой жизни?А если однажды она вонзит нож в мягкое чрево... и узнает знакомый взгляд слишком поздно? Желудок сжался. Пальцы на рукояти ножа побелели. Из мыслей её вырвал разговор парней.

— Ты такое когда-то видел? — встревоженно бросил Давид, не отрывая взгляда от горизонта.

— Нет.

Оскар сказал это коротко. Без права на обсуждение.Казалось, остановились не только они. Вся линия обороны замерла.Картина перед глазами ломала привычную логику ужаса.

Оно двигалось.

Тварь размером с пятиэтажку — медленно, тяжело, будто сама земля под ней прогибалась. Тела сплетались, врастали друг в друга, конечности торчали под неестественными углами. Чьи-то головы дёргались, открывая рты в беззвучном крике. Это не было слиянием, это было насилием формы.

— Они... что... скрестились воедино? — выдохнул солдат впереди. — Типа, блять, как трансформер что ли?..

Никто не засмеялся.

Оскар и Давид переглянулись.

И вот это — молчаливое, мгновенное понимание между ними — напугало Фис до чёртиков сильнее, чем сама тварь. Потому что неизвестность страшнее привычного кошмара.А для неё и привычного ещё не существовало. Мир был нов для неё. Но страх — нет.

— Так. Держимся вместе, — голос Оскара стал ниже. — Чувствую, назревает что-то нехорошее.