Глава 33. Другая

Утром я собиралась в больницу, как можно медленнее. Понимала, что теперь меня будут считать психически нездоровой. Но я не видела ничего плохого в физическом замещении моральной боли. Мама, заметив мои метания, робко поглядывала на меня из-под опущенных ресниц, усиленно делая вид, что занята шитьем. Я видела по ее лицу, что она формулирует вопрос. Что бы не пришлось на него отвечать, я быстро попрощалась и вышла. На улице было прохладно, я все еще была в одежде Лики, которую она мне простодушно подарила. Стоило найти себе куртку. Дрожа всем телом, я двинулась в сторону лазарета, как внезапно рядом со мной остановился грузовик.

— Привет! — помахал мне рукой Миша. Я попыталась изобразить улыбку. С ним вместе были Лика и те четверо парней, что привозили нам медикаменты. Парень велел забираться в машину и обещал быстро довезти до лазарета. — Но по пути надо будет заехать в одно место. Привезли оружие, не хочу, чтобы все расхватали до нас, — пояснил он тоном шопоголика.

Я молчала. Мне было все равно.

Мы остановились у площади, и я заметила большое скопление людей. Миша и его отряд выпрыгнули из грузовика и направились к толпе, а я осталась сидеть в машине.

Завидев Мишу, люди расступились, пропуская его. Он с важным видом прошел к столу, на котором было выложено оружие. Я вспомнила о пистолете, который мне дал Кирилл. Нет. Нельзя об этом думать. я вцепилась в свою руку, собираясь разодрать едва зажившие вчерашние царапины, но замерла.

Рядом со столом, весело переговариваясь с Мишей стояла Этна. Она демонстрировала ему автомат и грудь. По всей видимости, она путешествовала по городам, предлагая к продаже оружие. Самый ценный товар в нынешней реальности. Ее везде пропускали, а она добывала необходимую информацию.

Мне вспомнился рассказ Лики, о том, что последнее нападение Федерации произошло больше месяца назад. Ополченцам удалось отстоять город, потому что наемники уехали почти сразу же, после начала нападения. Сейчас-то я знала, что они уехали на помощь Лазарю. Но Лика, похоже, не была осведомлена о нападении ополченцев на мой город.

Я наблюдала за тем, как Миша торгуется, в конечном итоге, они сходятся в цене. Этна и парень пожимают руки, и девушка демонстрирует ему легкий пистолет. Миша смеется, но она стреляет из него. Видимо парня это впечатлило, и он тоже берет его. Торги продолжаются и в конечном итоге, толпа расходится, оставив Этну собирать остаток своего товара. Миша идет к грузовику в окружении своих, тоже отоварившихся, людей. Я вылезаю из кабины и с улыбкой иду к нему. За ними меня не видно Этне. Миша пытается спрятать оружие за спину, приблизившись ко мне, но я улыбаюсь ему.

— Покажи, пожалуйста, — я всячески демонстрирую интерес к его приобретению. Он с усмешкой кладет мне его в руку. Я снимаю пистолет с предохранителя, Миша удивляется, но продолжает улыбаться.

— Я попробую, — прошу я, преданно заглядывая ему в глаза.

— Стреляй в то здание, там никого нет, — говорит он мне, указывая в сторону заброшенного дома. Он начинает что-то рассказывать о том, как целиться, но я меняю направление и стреляю.

Раздается выстрел, затем дикий крик. Я равнодушно смотрю на Этну, держащуюся за простреленную мной ногу, и отдаю оружие, опешившему Мише. Лика реагирует быстрее, она и высокий бородатый парень, мигом меня скручивают. Я не вырываюсь, позволяю отвести себя к грузовику. Лика хмуро косится на меня, ненароком касаясь пистолета, закрепленного в набедренной кобуре. Через несколько мгновений врывается Миша:

— Зачем ты это сделала?!

— Она шпионка. Собирает информацию для наемников.

Его лицо меняется. Но я вижу, что он мне не верит.

— Мы знаем Этну, дольше, чем тебя, она не шпионка, — фыркает в мою сторону угрюмый парень, судя по описанию, Ваня.

— Зачем ей тогда фотоаппарат? — равнодушно пожимаю плечами я. Лика остается со мной, остальная группа направляется к Этне, которую грузят в машину, чтобы отвезти в лазарет, в котором теперь точно убедятся в моих отклонениях. Но мне все равно.

По всей видимости, фотоаппарат был найден и нас с ней повезли к главному зданию города. Единственному относительно уцелевшему. Он чем-то был похож на наш административный корпус, но здесь была сосредоточена не вся жизнь города, а только костяк ополченцев.

В здании мало людей, пыльно и холодно. Меня заводят в один из кабинетов и усаживают на стул. Рядом крутится Лика, нервно поглядывая на меня.

— Я не опасна для тебя, — отвечаю я. Девушка делает глубокий вдох и садится, напротив.

— Чего ты этим добилась? — спрашивает она.

— Ты говорила, что я не попаду к Савелову, но что если он сам ко мне придет? — пожимаю плечами я. Девушка впечатлена, ее нервозность проходит. Затем она начинает отчаянно хохотать.

— Я недооценила тебя, — говорит она, затем поправляется, — мы все недооценили. А Этна мне никогда не нравилась.

— Как-то я избила ее стулом, — отвечаю я. Веселость Лики начинает передаваться и мне. О том, что чуть ее не убила, решаю промолчать, как и о причинах конфликта. Но едва я об этом вспоминаю, снова приходится раздирать кожу на руке.

Савелов пришел только вечером, когда нам с Ликой, уже порядком надоело сидеть в пыльном кабинете. Он был высоким и подтянутым, на висках я заметила седину. Мужчине было около пятидесяти лет, но он хорошо выглядел для своего возраста. Едва он вошел, Лика вытянулась по стойке смирно, глядя прямо перед собой. Я тоже встала, но рассматривать его не перестала.

— Алиса, я так понимаю, — произнес он.

— Здравствуйте, — ответила ему я. Он сел на стул Лики и принялся внимательно изучать мое лицо.

— Это та, девушка, которую мы нашли в доме Лазаря...- начал Миша, которого я даже не заметила, но Дмитрий остановил его движением руки.

— Я убежден, Алиса умеет не только стрелять, но и говорить. Итак, как ты выжила?

Я еле сдержалась, чтобы не поморщиться. Этот вопрос мне задавал каждый встречный и лидер ополченцев оригинальностью не отличился. Но если я хотела, чтобы мне поверили, я должна была говорить правду.

— Меня спас один из наемников. Держал при себе и обучал, — коротко ответила я. Миша затаил дыхание, наблюдая за каждым моим движением.

— Зачем?

— Развлекался. Им бывает скучно длинными ночами, — не сдержалась я. Миша опустил глаза, Дмитрий наблюдал за мной, пытаясь поймать меня на лжи.

— Где ты видела Этну?

— В моем городе. Она была на базе наемников. Ее купил у Алмаза Лазарь. Для своего сына.

— Ты знаешь Лазаря? И что можешь сказать о нем?

— Псих и гений, — отвечаю я. — Вам нужно его убить. Настоящая ваша цель вовсе не Федерация.

— Наемники не опасны. С ними можно договориться, — отвечает мне Дмитрий, морщась словно ему приходится объясняться с ребенком.

— Не с Лазарем. Он изобрел сыворотку, которая превращает людей в мутантов. Он хотел проверить ее на жителях моего города, но не успел, — я многозначительно смотрю в глаза Савелову, давая понять, что прекрасно знаю о его нечестной попытке захвата моего города. Он отводит взгляд. Окружающие переглядываются, уловив перемену в настроении Савелова.

— А что, если это она шпионка? — звучит голос все того же Вани. Он явно меня невзлюбил.

— Всадила себе пулю что бы попасть в это райское место и носить горшки за раненными солдатами, — хмыкает Лика.

— Мои слова может подтвердить Этна, — говорю я.

— Мы ее уже допрашивали, она ничего не говорит, — жмет плечами Миша.

— Я знаю, как заставить ее заговорить, — улыбаюсь я, но судя, по виду окружающих, это не улыбка, а оскал.

К Этне меня не пускают, но обещают забрать завтра утром, что бы я могла поделиться информацией в присутствии остальных ополченцев. Я бреду домой, радуясь, что мне не придется сегодня идти в больницу. Я целый день провела в штабе ополченцев, после разговора с Савеловым меня отпустили. Лика обещала, что заедет за мной лично.

Рабочее время еще в разгаре. Я это определяю по колоколу, который контролирует рабочие процессы в городе. В бараке оказывается пусто, мама и остальные женщины ушли в лагерь, чтобы помочь с чем-то. Радуюсь выцепленным минутам одиночества, но тут мой взгляд натыкается на сброшенную сестрой обувь. Пойти в нашем бараке можно только в одно место. Это душ. Поэтому я иду к ней, а внутри разгорается странный огонь. Почему она так рано вернулась? Едва я отворяю дверь, сердце уходит в пятки.

Моя младшая маленькая сестренка, дергается на веревке, подвешенная к потолку, испуская последние вдохи. Бросаюсь к ней, она мгновенно обхватывает меня ногами, я лезу к ней, пытаясь освободить веревки. Злость придает мне сил, и я вырываю веревку с крючком, на который она была подвешена. Мы вместе с Леной падаем на пол. Я встаю и изо всех сил бью девочку по щеке. Она рыдает, плачет громко с подвываниями, бьется об землю и кричит:

— Я трусиха! Трусиха! Я даже умереть не могу!

Пытаюсь ее прижать к себе, чтобы успокоить, она поначалу вырывается. Я чувствую, как моя футболка промокает под ее слезами, затем мирится.

— Алиса, пожалуйста, дай мне умереть! Я не могу так больше жить! Теперь у мамы есть ты. Она не останется одна, если я умру. Алиса, пожалуйста.

Мы сидим на полу грязной душевой комнаты, в подвале разрушенного дома, практически уничтоженного города. Я глажу ее по голове, целую в макушку, вдыхаю ее родной запах и едва сдерживаю слезы. Наконец, мне удается ее отцепить от себя. Я обхватываю ее лицо ладонями и заставляю посмотреть на себя.

— С тобой что-то сделали? К тебе кто-то прикасался? Кто-то из ополченцев?

Она молчит, избегая моего взгляда. Я продолжаю:

— Лена, ты должна знать, я могу тебя защитить. Я помогу. Просто скажи мне.

— Ты будешь меня ненавидеть, — шепчет девочка.

— Никогда и ничто не заставит меня тебя ненавидеть, — отвечаю я.

— Я работаю не в штабе, — выдавливает из себя Лена. Я вижу, что ей тяжело дается каждое слово, поэтому просто молчу. — В лаборатории. Я убивала людей, Алиса! — выкрикивает девочка и снова плачет.

— Я тоже это делала, — отвечаю я. Она поднимает на меня голову. — Иногда для выживания это необходимо.

— Ты не понимаешь! — злится она, пытаясь вырваться. — Мы ставим эксперименты на людях. Я вкалываю им препараты, которые вызывают у них мутации. Они страдают и плачут. А потом я встречаю их семьи, которые спрашивают меня, где их близкие, которые ушли со мной на работу в штаб. А я не знаю, что сказать! Ты понимаешь. Я делаю это ради еды. Я жалкая. Я так сильно себя ненавижу. Ковалев мне говорил приводить детей. Алиса, я и это делала!

Лена вновь плачет. Я крепко удерживаю ее. Ее истерика длиться больше получаса, затем она в подробностях рассказывает о том, что происходило с ними за время моего отсутствия.

После того как их вывезли из города, воспользовавшись хаосом во время вторжения. Их привезли в Девятый город и оставили в этом подвале. Беженцам более идти было некуда. Федерация сделала попытку подавить восстание, но город защищали все. И женщины, и мужчины, и старики и даже дети.

Лене было поручено помогать в оружейной. Но там ее нашел Ковалев, он обещал ей более важную работу. Лена на тот момент еще верила в ополчение, поэтому движимая идеями, которые продвигал Савелов о свободном будущем без Федерации, бездумно пошла за ним. Сначала ей поручали мелкую работу. Что-то вытереть, что-то вымыть. Сомнения стали закрадываться, когда ей поручили отмыть клетку от крови. Ковалев периодически приводил наиболее оголодавших жителей Девятого города в свой кабинет, предлагая еду и работу, но оттуда они не выходили. Лена хоть и догадывалась, но молчала. И вот однажды, у Ковалева погиб последний лаборант и он начал ее обучать совершать простейшие медицинские манипуляции, вроде уколов.

Сначала она не знала, что колет людям без сознания, но потом стала слышать крики. Ковалев прекратил ее истерику, сказав, что все об этом знают и это важное дело. Так же он стал делиться с ней своей провизией, как раз столкновение с Федерацией закончилось, а работы, что бы питаться у них не было. Так, изо дня в день, Лена погружалась в эту атмосферу все больше. Пыталась заглушить совесть, пока носила еду маме. Но ночные кошмары ее не отпускали. Когда вернулась я, Лена попыталась уйти, но Ковалев ее не отпустил, заявив, что на ее место возьмет меня. И вот, двенадцатилетняя девочка, которой пришлось ради собственного выживания убивать других, более не могла мириться и решила покончить с собой, решив, что теперь у мамы есть я.

— Ты больше никогда не переступишь порог лаборатории. Я тебе обещаю, — сказала я ей.

Мы долго убирали следы ее неудавшегося самоубийства. Успокоившись, она меня клятвенно заверила, что никогда больше, не будет пытаться вредить себе. Мы улеглись на нашу единственную кровать и обнявшись наслаждались столь редкой в этом месте тишиной.

— Алиса, а кто такой Кирилл?

Дыхание перехватило, когда она произнесла его имя.

— По ночам ты плачешь и шепчешь его имя. Но всегда по-разному, то просишь не оставлять тебя, то кричишь, что ненавидишь. Я так и не поняла, кто он тебе. Кошмар или любовь?

— Все в одном, — коротко ответила я. К счастью, девочка не стала расспрашивать.

Кирилл — это квинтэссенция самых худших кошмаров и самых лучших моментов моей жизни.

Утром, пока я ждала Лику, я инструктировала маму и Лену.

— Соберите вещи, сегодня мы переедем. Лена, никуда не выходи и оставайся здесь.

Лика приехала за мной на их неизменном грузовике. Задорно махнула мне рукой и старательно не обращала внимания, на мой хмурый вид.

Я спросила у охраны штаба, где Савелов, они сказали, что у себя. Лика объяснила, что «у себя» это третий этаж. Я решительно двинулась в эту сторону.

— Он сказал тебе ждать. Еще не все лидеры ополчения прибыли.

Я ее не слушала, а просто ворвалась в его комнаты. Он гостей явно не ждал. Было раннее утро и он расхаживал в домашнем халате, попивая из бокала мутную коричневую жидкость. Судя по бутылке на столе, коньяк.

— У меня есть к вам предложение, — заявила я. — Лучше нам его обсудить, до прибытия остальных лидеров.

apteka.ru

— Чего ты хочешь? — недовольно поинтересовался Савелов.

— Хочу стать членом разведывательного отряда Миши и получить все полагающиеся к этому званию бонусы. В виде дополнительного пайка и отдельного жилья.

Он ухмыльнулся.

— В обмен, Этна расскажет вам все что знает, — заявила я. — Вы ведь вряд ли смогли ее разговорить. К пыткам она привычна.

— Миша не возьмет тебя в свой отряд.

— Я знаю, поэтому я пришла к вам. Вы даете мне время до приезда остальных лидеров, а я приношу вам информацию.

Я видела по лицу Савелова, что он считает меня зарвавшейся мелочью, которая топчет его ковер грязными ботинками, но в тоже время в его голове мелькала мысль, а вдруг.

Вскоре, он разрешил мне пойти к Этне.

— Сначала мне нужно зайти в лабораторию.

— Какую лабораторию? — притворно удивился Савелов.

— Подпольную, там, где работает Ковалев Алексей.

А вот это мужчине не понравилось, он долго меня разглядывал, прежде чем велел Лике меня проводить.

Ковалев оказался потным, невысоким мужичком. Если бы не белый халат, нацепленные на кончике носа очки, я бы посчитала его среднестатистическим жителем города. Едва завидев нас, он стал улыбаться, оглядывая сальным взглядом.

— Здравствуйте, Алексей, — улыбнулась я. От дружелюбности моего голоса Лика занервничала.

— Здравствуйте! Вы ведь та девушка, что вернулась из плена наемников? Признаться, это из ряда вон выходящее событие в наше время, но мы вам рады, надеюсь... — затараторил он. Я особо не слушала, присматривалась к окружающей обстановке.

— Мы к вам по делу, — вставила я, когда он сделал паузу, чтобы вздохнуть. — Мне нужна ампула с прозрачной жидкостью без запаха.

Он бросается к одному из шкафчиков, достает колбу с прозрачной жидкостью набирает ее в ампулу и протягивает мне:

— Хлорид натрия.

Я словно читаю его мысли. И они все далеки от науки. Он сравнивает нашу с Ликой внешность. Оценивает внушительный бюст девушки и мою тонкую талию. Меня так и тянет спросить, кто выиграл в его мысленной викторине.

— Благодарю вас, — я снова улыбаюсь так, что сводит мышцы лица. — Подскажите, а что в вашей работе самое главное. Без чего бы вы не смогли работать?

Мужчина несколько теряется от моего вопроса, краснеет из-за полученной толики внимания от женского пола, но все же отвечает.

— Наверное, мои руки. Моя работа не только умственная, она еще и физическая. Руки должны быть сильными и нежными, — сказал он с подтекстом.

Последнее предложение, явно не относилось к его работе, но я запомнила. Мы повернулись к дверям, Лика уже вышла в коридор, а я, задумавшись, повернулась к Ковалеву:

— А ножа у вас не найдется? И шприц-пистолета?

— Ножа нет, а вот шприц-пистолет... — он начал копаться в столах. Лика протянула мне свой армейский нож, он был довольно увесистым, но хорошо ложился в ладонь:

— Зачем он тебе?

Я ничего не отвечаю, беру нож и иду к столу, в котором копается Ковалев. Лика в нетерпении вздыхает, не понимая, почему я столько вожусь с этим сморчком.

— Нашел, — улыбается Ковалев и протягивает мне пистолет через стол. Я делаю знак положить на стол.

Шприц-пистолет скользит в мою сторону, зажатый в правой руке Ковалева. В следующее мгновение, я резко ударяю ножом по его руке. Несколько секунд, он просто тупо смотрит на свою обрубленную руку, не выражая эмоций. Затем его лицо искажает безотчетный ужас. Воздух сотрясают его крики. Лика бросается к нему. Но я ее удерживаю. Мужчина продолжает истошно вопить, глядя на меня полными слез глазами.

— Что ты сделала?! — кричит он.

Я подхожу к нему и хватаю обрубленную руку.

— Если ты еще раз хотя бы близко подойдешь к моей сестре, то следующей, я отрублю твою голову. Понял меня?

По его лицу катятся слезы, он плачет, но кивает в ответ.

Открываю ампулу и слегка касаюсь его обрубка. Теперь жидкость в ней окрасилась в ярко-алый.

Перед тем как выйти снова смотрю на него. Это странно смотреть на человека, который тебя боится. В его глазах отражаешься ты, вкупе с животным страхом. Я не уверена, что мне нравится результат. Что-то в глубине содрогается, но жалеть я не намерена. Выталкиваю Лику из лаборатории с уже притихшим Ковалевым и вытерев кровь с ее ножа о свою футболку, возвращаю ей.

— Спасибо.

Едва завидев меня Этна раздвинула свои губы в презрительной насмешке. Ее простреленная нога была перебинтована, а сама она была прикована к стулу. Забавная забота у ополченцев.

— Все-таки Зик солгал мне. Он тебя не застрелил. Неужели не смог?

Молча, задираю футболку и демонстрирую свою рану, чуть ниже левой груди. Девушка удивленно смотрит на меня несколько мгновений, а затем начинает истерически хохотать.

— А сколько было пафоса, я даже поверила, что ты для него и впрямь что-то значишь. Расскажи мне, как это было? Его отец приказал, и он беспрекословно исполнил? — она облизнула губы в нетерпении.

— Этна, боюсь этот разговор мы перенесем на другой раз. А сейчас я хочу знать, где Лазарь?

— Ты захватила с собой стул покрепче? — поинтересовалась моя бывшая соперница. — Впрочем, сомневаюсь, что тебе это поможет. Лазаря я боюсь больше, чем кулаков и пыток твоих новых друзей.

— Признаться я так и думала, — пожимаю плечами я. — Тогда ты для нас бесполезна, как информатор. Но сойдешь в качестве подопытной, — улыбаюсь я, а затем обращаюсь к стоящей в стороне Лике, — Итак, Лика, сейчас ты увидишь, как работает сыворотка Лазаря. Надеюсь, тогда вы мне поверите и поймете, что ваш главный враг он, а не Федерация. Зрелище не из приятных, отойди подальше, чтобы не запачкаться.

Вытаскиваю ампулу и с важным видом иду к мрачной Этне. Она внимательно рассматривает жидкость в моей руке.

— Откуда у тебя это? — не выдерживает она, когда я не торопясь начинаю набирать содержимое ампулы в шприц.

— У меня был доступ в лабораторию Лазаря, насколько ты помнишь. Одна из ассистенток уронила поднос с сывороткой, и я успела одну прикарманить, пока ее убивали.

Вижу, как тяжелеет дыхание Этны, когда я подхожу к ней. Весь ее пыл разом угасает. Она уже не хочет язвить и смеяться. Глаза ее бегают в разные стороны, она ищет выход. Я медленно протираю ее шею ватой с антисептиком и подношу шприц.

— Хорошо, — выплевывает она. — Ты победила.

— О чем ты? — притворно недоумеваю я.

— Я все расскажу, только не коли мне эту дрянь.

Лика ухмыляется и садится напротив Этны. Я стараясь выказать как можно больше сожаления, сажусь рядом.

— Ты ведь знаешь, что если я поймаю тебя на лжи, то ты все-таки станешь подопытной? — уточняю я.

— Я не знаю, где Лазарь, — морщится девушка. — Но знаю, что он собирается увеличить число наемников. Когда их команда пополнится, они захватят Второй город. Он хочет провести свой эксперимент там.

— Этна, ты не рассказала мне ничего интересного, — пожимаю плечами я и притворно тяжко вздыхаю, поигрывая шприцом в руке.

— Я знаю, где база, на которой будут собирать новобранцев. Я должна была туда поехать. Рик и Зик проведут испытания, отберут лучших и вернутся с ними к отцу. Для прохождения испытаний берут всех. Вы можете внедриться в эту группу и найти Лазаря.

— Умница Этна, — улыбаюсь я.

Как оказалось, у ополчения много лидеров. Савелов лишь их лицо. Я сижу в одном из кабинетов штаба и оглядываю окружающих. Лидеры вовсе не выглядят бедными или напуганными. Они довольно упитанные и счастливые на вид. Шестеро мужчин разных возрастов, объединенных только одним. Алчностью. Из их разговоров между собой я понимаю, что они все живут в Федерации и вовсе не бедствуют.

— Зачем им вообще связываться с ополчением? — шепотом интересуюсь у Лики, пока все рассаживаются за круглый стол.

— Они платят налоги Шульцу и им это не нравится. В случае победы ополчения, они получат независимую Федерацию. А мы все остальное.