Дело о сумашедшем доме

Ехать пришлось довольно долго. Сначала на автобусе, а затем еще и на трамвае, до самого кольца. Рядом с конечной остановкой за высоким забором и располагалась психушка.На проходной сидела старуха, по виду ровесница Грохольской.— Здравствуйте, бабуля, — сказала я ей.— А?! — не услышала она.— Я говорю: «Здравствуйте».— Чаво?!— Бабушка, — прокричал Володька бабке в самое ухо, — можно нам пройти в сумасшедший дом?!— Нельзя, милок. Седня не приемный день.— Да мы не к больному, — прокричала я ей во второе ухо, — а к главврачу!— Дак он ишо не приехал.— Приехал, приехал, — заходя в дежурное помещение, сказала вторая старуха.— А че машины не видать?— Склерозница ты, Семеновна. У него машина, почитай, вторую неделю в ремонте. Он теперича как мы с тобой, на трамвайчике ездит.— Ой, верно, Клава. Я и забыла. Проходите, ребятки.— А как его зовут? — спросила я.— Антон Мироныч, — ответила вторая старуха.— Сидоров, — добавила первая.Мы прошли на территорию сумасшедшего дома. Ничего особенного здесь не было. Вдоль дорожки стояли елки в снегу. А саму дорожку деревянной лопатой очищал от снега маленький мальчишка.— Эй, пацан! — окликнул его Володька.— Какой я тебе пацан?! — обиженно произнес мальчишка писклявым голосом.Это был пожилой лилипут. Мы с Воробьем на секунду потеряли дар речи.— Э-э, извините, — запинаясь, проговорила я, — вы не подскажете, как пройти к главврачу Сидорову?— Вон туда идите, — показал лилипут лопатой. — Третий корпус, первый этаж.— Спасибо, дяденька.Мы направились к третьему корпусу.— Видала, Мухина, — вполголоса сказал Володька. — Лилипут.— Ага.В коридоре первого этажа мы увидели мужчину в белом халате. Он быстрым шагом ходил из угла в угол.— Простите, — спросила я у него, — а где главврач Сидоров?— Я главврач Сидоров! — отрывисто ответил он. — В чем дело?!— Разрешите нам поговорить с профессором Федякиным.— Говорите! Я профессор Федякин!— То есть как?.. — запуталась я.— Мухина, — шепнул Воробей, — это же шизик.К нам подошла миловидная девушка.— Боренька, — ласково сказала она, — опять ты надел мой халат.— Я ваш первый заместитель, — важно объявил Боренька.— Снимай, снимай. И иди к себе в палату.Мужчина нехотя снял халат и ушел.А в коридоре появился еще один тип в белом халате.— Медсестра, — строго сказал он девушке, — почему посторонние в отделении?!— Не знаю, Антон Мироныч. Я сама только что пришла.Ага, значит, это и есть главврач Сидоров.— Прошу прощения, — как можно вежливее произнесла я, — вы нам не разрешите поговорить с больным Федякиным?— Не разрешу, — отрезал главврач.— А почему?— Потому что этот пациент находится в отделении для буйнопомешанных. Туда посторонним вход строго воспрещен.Я как обычно прикинулась круглой дурой.— Дядя Федя мне не посторонний. Я его племянница. Когда он был здоров, мы с ним очень дружили. — Я шмыгнула носом. — Доктор, пожалуйста, разрешите повидать дядю Федю. Я с родителями завтра в Гонолулу улетаю. Может, больше любимого дядечку никогда и не увижу... — Для пущего эффекта я попыталась пустить слезу, но ничего не вышло.Сидоров смотрел на меня колючим взглядом.— Девочка, ты думаешь, я идиот?— Откуда я знаю? Мы же с вами не знакомы.Глаза его сузились.— Так вот, дорогуша, я не идиот. У Федякина нет никаких племянниц. У него вообще нет близких родственников.— А она ему дальняя родственница, — пришел мне на помощь Володька. — Внучатая племянница. Ее дедушка по материнской линии был женат на двоюродной бабушке Федякина по отцовской линии. А у сына этой бабушки, от первого брака, имелась дочь, которая вышла замуж за брата его молочной троюродной сестры...— Что вы мне голову морочите, — перебил его Сидоров. — Идите отсюда, пока охрану не вызвал.Да, фокус не удался. Надо было уходить. Мы поплелись к выходу. Но, завернув за угол, сразу же остановились.— Ну что, Воробей, делать будем? Домой пойдем?!— Не торопись, Мухина. Я читал один детективчик, там тоже сыщиков в психушку не пускали. И тогда они кой-чего придумали... — Он задумчиво посмотрел на санитарку, которая мыла пол в дальнем конце коридора. — У тебя деньги есть?— Деньги? — Пошарив в карманах, я вытащила несколько мятых бумажек. — Есть немного.Володька презрительно скривился.— Какие ж это деньги. На жвачку и то не хватит.Тут я вспомнила, что в заднем кармане джинсов у меня лежат пятьдесят баксов. Я их приготовила на случай, если вдруг попадутся классные кроссовки. Достав купюру, я протянула ее Володьке.— Вот это совсем другое дело, — обрадовался он.Забрав у меня доллары, Воробей направился в дальний конец коридора. Там он о чем-то пошептался с санитаркой и вновь вернулся ко мне.— Порядок. Тетка нас проведет в отделение буйнопомешанных.— Как тебе удалось ее уломать?— С помощью твоих долларов.К нам подошла санитарка.— Идемте, ребята. Только быстро. А то мне влетит.— Да мы мигом, — заверила я ее.Спустившись в полуподвальное помещение и пройдя мимо здоровенного охранника с бритым затылком, мы очутились еще в одном больничном коридоре. Вдоль стен тянулось множество металлических дверей с зарешеченными окошками. Это и было отделение для буйнопомешанных. Мы остановились у одной из дверей. Я прочла коротенькую надпись на табличке:«ФЕДОР ПЕТРОВИЧ ФЕДЯКИН, 54 ГОДА.ДИАГНОЗ: ВИРТУАЛЬНЫЙ АППЕНДИКС».Я заглянула в окошко. Все стены, пол и потолок палаты были обиты толстым войлоком. В дальнем углу, на полу, сидел немолодой мужчина в смирительной рубашке.— Профессор Федякин, — позвала я его. — Федор Петрович!Мужчина, резко вскочив на ноги, бросился к двери. Я невольно отшатнулась.— Выпустите меня отсюда!! — заорал он. — Я австрийский эрцгерцог Франц-Фердинанд!! Вы не имеет права удерживать коронованную особу!! Я буду жаловаться самому Чингисхану!!!Я смотрела на несчастного сумасшедшего во все глаза. Это был не Федякин.