34

  Первое, что отметил про себя Сэм, когда они вышли через уже знакомый им черный ход здания школы , было абсолютное безмолвие ночи. Диких воплей людей-призраков не было слышно ни с какой стороны.  В замке зажиганя большой черной машины торчали ключи.  Придется тебе вести машину,- попросил Тессу Сэм.  Запястье его руки страшно распухло. Боль была дергающей, и каждый ее укол эхом отдавался по всему телу.  Сэм сел на переднее сиденье рядом с креслом водителя.  Крисси уютно устроилась у него на коленях, Сэм обнял ее и прижал к себе. Она была сейчас непривычно молчаливой. Конечно, она была измотана последними событиями до полуобморочного состояния, но Сэм чувствовал, что главная причина ее молчания заключалась совсем в другом.  Тесса распахнула дверцу со стороны водительского кресла, села за руль и включила зажигание. Ей не надо было объяснять, куда сейчас ехать.  По дороге к дому Гарри они обнаружили, что улицы города усеяны трупами- нет, не обычных мужчин и женщин, а каких-то странных существ, будто сошедших с полотен Иеронима Босха,- фантасмагорических, скорченных. Они ехали медленно, объезжая эти распластанные тела, и пару раз им даже пришлось выезжать на тротуар, чтобы не наехать на целое стадо этих существ, пораженных в одно мгновение, вероятно, той же невидимой силой, которая отправила на тот свет и полицейского.  Шаддэк мертв. Биение его сердца больше не звучит в эфире, и компьютер "Солнце" начинает прямо сейчас передавать программу нашего уничтожения...  Крисси не выдержала страшного зрелища и уткнулась лицом  в куртку Сэма.  Сэм пытался убедить себя, что все эти создания- не более чем призраки, игра его воображения, что подобное совершенно не возможно в реальной жизни, даже если в эту жизнь вмешается сверхъестественная технология или колдовство. Он все ожидал, что чудовища исчезнут, когда их закрывали ненадолго клочья тумана, но туман отступал, а  "призраки"  продолжали лежать на мостовой, на тротуарах, на лужайках возле домов.  Теперь, когда он погрузился  в мир ужаса и уродства, он не мог поверить, что был  настолько глуп, что провел несколько лет бесценной жизни в апатии, не был способен оценить всю красоту мира. Иными словами, он оказался круглым дураком. Скоро рассветет, настанет новый день, и он уже не пройдет равнодушно мимо красивого цветка, теперь он сумеет увидеть его красоту, чудо божьего творения, которое никогда не удастся превзойти человеку, как бы он ни старался.  - А теперь скажешь?- прервала его мысли Тесса. Они уже подъезжали к дому Гарри.  - О чем ты?  - Скажешь, что ты видел там? После смерти. Что ты видел там, на том свете, что тебя так сильно напугало?  Сэм нервно рассмеялся.  - Я был просто идиотом.  - Возможно,- сказала Тесса. - Скажи, и я уж решу сама.  - Ну, это трудно будет объяснить словами. Это ведь больше было похоже на какое-то озарение, чем на видение, я увидел это скорее душой, чем глазами.  - Итак, что это было за озарение?   Я понял тогда, что с уходом из жизни наша жизнь не кончается,- сказал Сэм. - Там начинается для нас либо жизнь в ином измерении, мы проживаем их одну за другой, и жизням этим нет конца... либо мы заново  появляемся на свет в нашем мире, но уже в образе другого человека. Я не знаю, как это объяснить, но это понимание озарило всю мою душу, я понял все это, когда достиг конца тоннеля и увидел сверкающий свет.   Тесса взглянула на него.  - И это тебя напугало до смерти?  - Да.  - То, что мы живем вечно?  - Да. Потому что я в тот момент воспринимал жизнь в сером цвете. Видишь ли, для меня она вся была лишь цепью трагедий, непроходящим ощущением боли. Я к тому времени потерял способность ценить красоту этой жизни, поэтому мне совсем не хотеллось умирать и начинать все сначала, по крайней мере, мне не хотелось приступать к новой жизни раньше времени. Ведь в этой жизни я уже успел закалиться, притерпеться к боли, и, по моему мнению, это было лучше, чем начинать все сначала, снова быть ребенком и страдать, страдать.  - Стало быть, четвертым смыслом бытия был вовсе не страх смерти?  - Получается так.  - Это был страх перед новой жизнью?  - Да.  - А теперь?  Сэм задумаллся. Крисси еще плотнее прижалась к нему. Он провел рукой по ее мокрым волосам. Наконец он произнес:  - Теперь мне чертовски хочется жить снова и снова.