Глава 15

Глава 15

Пустившись в путешествие по чертогам чужих воспоминаний, никто из этих двоих и предположить не мог, что вернётся ещё более разбитым, чем прежде. Логан рухнул на пол, не чувствуя своего тела. Боль и осознание всей правды били ключом по его сознанию, выливаясь в громкие, утробные рыдания. Парень запустил руки в свои золотые кудри, упираясь лбом в пол. – Я всю свою жизнь винил Августа во всём, а оказывается, он стал такой же жертвой, как и мы с мамой, – парень запинался, еле говоря сквозь рыдания. Логан, переживший в своей жизни многое, и не думал, что что–то ещё может заставить его снова почувствовать себя так... Разбито и беспомощно. Лита же продолжала сидеть на стуле, смотря в одну точку с широко раскрытыми глазами. Она больше не могла плакать, её будто парализовало от увиденного. В голове не укладывалось то, что её счастливая семья наделе оказалась прихотью обезумевшей от любви женщины. Во рту всё ещё был привкус материнского сердца, что натолкнуло Литу на интересную мысль. – Забавно, что у такой женщины, как моя мать, всё–таки было сердце, – процедила принцесса, опуская уголки губ в горькой усмешке. Рыдания Логана постепенно сменились истеричным смехом, когда он понял, к чему была фраза, брошенная Литой. Боль и горечь от всей правды стали будто материальными, душа обоих отпрысков Августа Мартелла, мешая не то, чтобы подняться, а даже сделать полноценный вдох. – Что здесь происходит?! Знакомый голос криком ворвался в какофонию рыданий и боли, но так и остался незамеченным. Дориан, Элайджа и Эстер стояли перед столом, в полнейшем недоумении смотря на всех присутствующих. Пораженный Элайджа даже забыл о том, что его дети нарушили приказ и пошли следом, похоже, сейчас ему точно было не до ругани. – Ипполита... – Дориан с ужасом осматривал рыжеволосую. Окровавленная девушка не реагировала на присутствие друзей, её сознание сжирали чувства боли, предательства и вины. – Отпусти её! – возглас Эстер привёл Монбарна в чувство и тот перевёл взгляд напротив. Эаргил сидела чуть поодаль, к горлу русалки был приставлен нож, находящийся в руках незнакомой девушки. Незнакомка оказалась настолько похожей на Хейлин, что Дориан неосознанно сделал шаг вперёд, но тут же осёкся, наконец обративший внимание на рыдания. Рыдания доносились от светловолосого парня, стоящего на корточках. Его запах почему–то казался одновременно знакомым и чем–то новым, но этого знакомого хватило для того, чтобы темноволосый скривился от омерзения. – Логан, что с тобой? – Элайджа подошёл к рыдающему, чтобы помочь подняться. Услышав обращение и наконец увидев такое ненавистное лицо блондина – Дориан пришёл в ярость. – Так вот, кто этот «старый друг», – глаза младшего Монбарна загорелись. Элайджа молча поднял Логана и тот повис на нём, подобно тряпичной кукле. Впервые за всю жизнь Логана мало волновало то, что он показывает свою слабость при всех. Сейчас он не чувствовал себя грозным, хитроумным Маатом, сейчас он снова стал тем маленьким, напуганным мальчиком, которому просто хочется спрятаться от всего мира. Это выражение лица ещё больше вывело Дориана из себя. Как же его злило, что эта двуличная паскуда строит из себя жертву даже сейчас. Дориан сжал кулаки, пытаясь сдержать всю свою злобу. Он так хотел прямо сейчас набросится на Логана, не просто убить его, а разорвать на мелкие кусочки, отомстить за то, что происходило здесь с Литой, за смерть сестры. Да, особенно за смерть сестры. Последние года Дориан часто думал о том, что стоит ему ещё раз увидеть Логана – тому просто не выжить. В прошлый раз его спас Элайджа, заявив, что вампирский вельможа разыскивает парнишку и будет недоволен, если с ним расправятся оборотни. А сейчас, как бы иронично не звучало, но именно мысли о сестре и останавливали Дориана. Он украдкой посмотрел на девушку, которая стаяла напротив. Она была так похожа на любимую, почившую сестру, настолько, что его сердце пропустило удар, резко рухнув вниз. Хейлин бы не хотела, чтобы её любимому Логану причинили вред, она бы простила Дориана, но никогда бы не забыла. Она бы всю жизнь воротила от него свой взгляд, вспоминая о том, что именно младший брат нанёс ей самую болезненную рану. Монбарн пару раз вдохнул, всё–таки найдя в себе силы успокоиться и сделать шаг назад. Но вместо Дориана напала Эстер. Девушка обратилась не полностью, но этого хватило, чтобы пока Дориан отвлёк всеобщее внимание на себя – оказаться возле блондинки и отшвырнуть ту от Эар. Неосмотрительность волчицы могла стать летальной для несчастной русалки, но та отделалась лишь неглубоким порезом на шее. Яркие жёлтые глаза Янг с ненавистью смотрели на неизвестное существо, напротив, не видя никакого сходства с когда–то самой дорогой подругой. Элайджа ослабил хватку от такого неожиданного шума и уже Логан оттолкнул своего давнего товарища от себя. Юноша скрылся в картине рядом, куда спустя мгновение скрылась и девушка. Дориан и Эстер не рискнули пойти следом и сделали правильно, ведь портал, скрытый в произведении искусства – сразу же охватило пламя. Огонь выдавал свою магическую природу ярким, фиолетовым цветом. Его языки сразу же перешли на шторы неподалёку и с пугающей, заговорённой скоростью, распространялись по комнате. – Нам нужно уходить! – не своим голосом прорычала Эстер, придерживающая Эаргил. – Ты права, Дориан, быстрее, – Элайджа говорил более сдержанно, но в его голосе слышалась тревога. Молодой волк понимал, что нужно срочно выбираться с этого проклятого дома, который вот–вот всполохнёт, подобно спичечной подделке. Парень всё–таки осмелился подойти к Ипполите. Он не понимал, что такого должно было произойти, чтобы Лита просто молча смотрела в одну точку, не пытаясь убить всех и каждого, кто встаёт на её пути. Даже больше, что, видя этот огонь, она продолжает сидеть на месте. – Принцесса, ты так? Девушка не реагировала. Дориан подумал, что она его не услышала, но принцесса просто не имела сил отвести взгляд от этой невидимой точки, которая помогала хоть как–то держаться и не утонуть в собственных рыданиях, совсем как ранее Логан. – Принцесса, ну же, пойдём, – волк накрыл своей горячей ладонью руку Литы. Тогда её глаза всё–таки дрогнули, сами устремляясь в сторону пугающего кресла, на котором ещё недавно был труп её матери. Деревянное кресло на колёсах уже обросло необычным сухоцветом лилового цвета, оставшийся напоминанием о том, что здесь и почила женщина, чьи поступки никогда не найдут оправдания в душе дочери. Но что пугало больше – так это то, что Лита не могла ненавидеть её полностью. Не могла просто отвергнуть память о той, которая подарила ей жизнь. Сердце оплакивало потерю матери, оплакивало всю семью, почившую в таком же ужасном пламени, которое породили обида и боль сводного брата. И Лита была готова сгореть здесь, готова наконец почить, в надежде хоть на одно мгновение увидеть его, увидеть любимого, которого так и не обрела, увидеть семью. – Дориан, хватай её или бросай, мы сейчас все здесь зажаримся! – былое спокойствие покинуло мужчину. И без того ослабевшая русалка первая начала кашлять от дыма, а Эстер удобнее перехватила её, помогая держаться на ногах. Рыжеволосая собрала все силы и откинула от себя руку Дориана. Тогда он заметил пугающий браслет, впившийся в запястье вампирши. Недавно запекшаяся кровь снова хлынула из–под шипов, а сила, с которой она отбросила его ладонь, была даже меньше человеческой. – «Что же он сделал с тобой?» – парень с сочувствием смотрел на девушку. Она была сломана, сломана не только морально, но и физически. Дориан никогда и предположить не мог, что его сердце будет обливаться кровью от сочувствия к вампиру, от желания хоть чем–то помочь. – Нет, Лита, я не брошу тебя. Воспользовавшись её нынешним состоянием, парень взял её на руки и прижал к себе, нагоняя свою семью. К его огромному удивлению – она не сопротивлялась, похоже, всё–таки не так сильно хотела умирать здесь. А может, даже на это проявление характера у неё просто не осталось сил. Мартелл сама того не ожидая, почувствовала в его пышущем теплом теле некое успокоение, тепло приятно обволакивало девушку, и та позволила себе прикрыть глаза, выпуская на свободу пару слезинок, которые тут же затерялись среди кровавых разводов на лице. – Нам нужно к выходу! – прокашлял Дориан. Но Элайджа, напротив, повёл их в глубь дома. Дети не смели сейчас спорить, хотя и насторожились такому неожиданному поступку. – Дориан, Эстер, на второй этаж, быстро! – Элайджа пропустил детей и их «груз» вперёд. Мужчина прижал к лицу рукав, выкашливая в него. Пожар разошёлся пугающе быстро, уже полностью захватив первый этаж. Отовсюду доносились звуки лопавшихся окон и ломавшихся балок, так что компания даже не была уверена, сможет ли выбраться, или так и сгинет здесь. – Вот та дверь, справа! Эстер выбила указанную дверь ногой и снова поудобнее подхватила свою возлюбленную, входя в комнату. В нём так же была большая картина, но полотно оказалось пустым. – Быстрее, Дориан, неси Литу! – Элайджа подбежал к большой раме. Дориан с вопросом в глазах поднёс вампиршу. Элайджа схватил руку девушки и выхватив кинжал – сделал надрез на ладони. Он обмазал её кровью пустое полотно, пока Дориан в ступоре наблюдал за тем, как отец безжалостно порезал девушку. – Ну же, давай... – мужчина умоляюще смотрел на полотно. Наконец, на ней проступило изображение, и мужчина приказал своим детям войти в неё, а позже, прошёл и сам.

***

Какого же было удивление юных оборотней, когда они поняли, что за дверью маленькой коморки оказался отцовский кабинет. Элайджа выбежал из маленькой комнатки следом за детьми и захлопнул дверь. Оборотни и русалка откашливались от дыма, а вампирша, наконец, открыла глаза. Дориан осторожно посадил её на стул, а сам снова согнулся в приступе кашля. Ему не терпелось задать сотню вопросов, как Лите, так и отцу, но кашель попросту не давал даже спокойно вздохнуть. – Эаргил, боже! Я не верю, что ты цела! – Эстер дала волю чувствам. Брюнетка начала плакать, осматривая русалку и сразу же протянула той кувшин с водой, даже не думая первой утолить жажду. Эар быстро осушила полный кувшин и блаженно выдохнула, уже представляя, как ныряет в пусть и не большой, но уже привычный бассейн. – С–спасибо, вы с–спасли нас... – русалка крепко сжала руку волчицы и осмотрела каждого. Лита же не спешила благодарить или осуждать за своё спасение. Боль в руке была ничем, по сравнению с болью внутри. Она хотела встать, но было стыдно признать, что не может этого сделать. Хотела сказать, что ей нужно уходить, но в горле стоял ком, который предвещал рыдания. Дориан, справившись с кашлем, посмотрел на отца. – Почему мы изначально не прошли через картину, а потратили дохера времени на то, чтобы доехать?! И на кой чёрт ты порезал Литу?! – Потому что портал был закрыт. Только кровь Логана может активировать её. Парень в удивлении опустил свои глаза на Литу. – Но причём ты к Логану?.. Лита лишь покачала головой, отказываясь говорить об этом сейчас. И тут до Дориана дошло, что в этот раз Логан выглядел совершенно по–другому. Его темные волосы сменились золотыми кудрями, а глаза были точь–в–точь, как у Литы. В порыве неведенья и злости он даже не задумался о том, как сильно изменился Логан. Он хотел снова задать вопрос, но обратил внимание на порезанную руку, понимая, что она не заживает. Присев и взяв её руку в свою, снова обратив внимание на злосчастное украшение, похожее больше на средство пыток. – Что это такое? Почему твои раны не заживают? Девушка молчала и аккуратно забрала руку обратно, боясь, что Дориан попробует снять «оковы», тем самым сделав хуже. – Оно сдерживает способности Ипполиты, делая её уязвимой. Логан долго работал над этим приспособлением, так что даже не думай снимать, хуже сделаешь, – Элайджа потёр глаза, понемногу приходя в норму. Альфа хотел присесть в своё резное кресло, но, когда во взгляде появилась ясность, он понял, что что–то не так. Оно было перевёрнуто и сломано. Тогда он внимательно осмотрел комнату и понял, что не так. Почти всё было разгромлено. Отойдя от шока, остальные так же начали замечать погром. – Что здесь произошло? – спросил Дориан, но никто из присутствующих не мог ответить на этот вопрос. Альфа и его дети поспешили покинуть кабинет и осмотреть весь дом. Эаргил и Лита остались сидеть в комнате, но русалка поднялась первая. В ней было больше силы, чем в Лите и она не была против поделиться ею с тем, кому всё ещё считала себя обязанной. – Пойдём, – она протянула свою руку рыжеволосой. Русалка не знала, что здесь произошло, но чувствовала, что явно ничего хорошего. Она чувствовала, что им стоит взглянуть на то, что случилось. Лита смотрела на протянутую ей ладонь, не зная, стоит ли принимать помощь, ведь и русалка была изрядно потрёпана не только событиями, но и своим чрезмерно долгим пребыванием в человеческой форме. И даже у неё были силы идти дальше, пусть это и просто выход из одной комнаты в другую. – Твоя жизнь не окончена вмес–сте с жизнью твоих близких. Твоя С–судьба ещё не оборвалась, она поведёт тебя дальше, как вела и прежде, а С–случай даст выбор – идти с–самой или быть ведомой кем–то. Лита подняла лиловые глаза на девушку. Она злилась, но не на Эар. Злилась на судьбу и на случай, на всю эту изотерическую хрень, которая только и делала, что отнимала у неё всё. Злилась на себя за свою слабость. Взгляд упал на руку, которую снова пронзила боль от браслета. Он мешал нормальной регенерации, запечатывал её природу, напоминая, что всегда, всегда может быть ещё хуже, чем сейчас. Снаружи раздался крик Дориана. Этот громкий крик затронул что–то внутри, давая Лите понять, что ей необходимо встать, необходимо взять себя в руки и двигаться дальше. Второй рукой Лита показательно отшвырнула руку подруги и попыталась встать самостоятельно. Это не оскорбило Эаргил, напротив, она довольно улыбнулась. Мартелл, опираясь об стул, неуверенно сделала первые шаги, подобно младенцу, который только учится это делать. Ноги подкашивались, но слушались, что уже радовало. Так она дошла до выхода, но вместе с Эар застыла в дверном проёме. Когда–то уютная гостиная выглядела осквернённой. Всё было разбито и разбросанно, точно в насмешку над хозяевами дома. Крики повторились, Эар и Лита в силу своих возможностей поспешили к ним и застали ещё более мрачную, удручающую картину: поместье стаи Монбарн было уничтожено. Некоторые дома сгорели, некоторые же стояли, как и раньше. Тела взрослых волков и волчат лежали друг на друге, образуя гору сожжённых трупов. Несколько таких поприщ лежали перед домом альфы, крича о том, что его семью перебили, наказали за все грехи праведным огнём. Выпавший снег припорошил всё это страшное зрелище, придавая трагедии более давний вид, хотя все знали, что это далеко не так. Всего трое волков, уцелевших волей случая, сидели на ступенях, не в силах подняться. Эаргил села рядом с Янг и нежно обняла её за плечи, а та тут же прильнула к ней, ища утешения, рыдая пуще прежнего. Дориан же сидел ближе к отцу и тот, находясь не в меньшем потрясении, положил руку на плечи рыдающего сына, то ли давая тому опору, то ли ища её самому. Ипполита же продолжала стоять в проходе, опираясь на выломанную дверь и не смея мешать оборотням оплакивать их потерю. Она понимала, знала, какого это, но от этого им легче не станет, как не стало и ей при виде чужого горя. – Что же здесь произошло?.. – спросил сам себя Элайджа. – Охотники, очевидно же, – дрожащим голосом ответил его сын. Дориан растирал свою грудную клетку, пытаясь перестать рыдать, пытаясь быть более сильным, но прозрачные слёзы катились с его голубых глаз, сделав их ещё ярче. Элайджа опустил взгляд на сына и с его глаз так же выкатилось пару слезинок, но он не позволил себе большего. – Но как они нашли нас?! Мы же так хорошо скрывались, всё продумали... – захлёбываясь слезами, кричала Эстер. Этот вопрос позволил Лите вспомнить, что на это она может дать ответ. Она задумалась, стоит ли он того, чтобы озвучивать его в такой момент, ведь это может обратить горе оборотней в гнев, а она слишком беспомощна, не сможет даже убежать. Но смотря на страдания Дориана и Эстер, она всё же решила, что не в праве скрыть это от них. Девушка немного подождала, когда рыдания станут тише, не хотелось, ой как ей не хотелось резать по больному, но пришлось. – Это Логан выдал вас, – сказала она охрипшим, противным даже ей самой голосом. Оборотни обернулись, смотря на вампиршу, но не успели потребовать объяснить, как она продолжила: – Он всё это время ходил к вам под обликом Клариссы, – она многозначительно посмотрела на Элайджу. Мужчина опустил карие глаза, не зная, что и сказать, как оправдаться перед детьми. – Но как он мог? Он же вампир, а не маг, чтобы обладать такой силой... – В том то и дело, он гибрид. Эстер и Дориан в полном изумлении повернулись к отцу, но тот не выглядел удивлённым. Напротив, тот сразу обратился к принцессе, опровергая только обвинения в том, что тот выдал их. – Не неси бред. Он бы никогда не поступил так с моей стаей, – мужчина прокашлялся, чтобы скрыть дрожащий голос. Элайджа отказывался верить в то, что его друг способен на такую низость. – Дориан, расскажи о той аварии, когда вы везли меня сюда. Тогда я смогу продолжить. – Авария? – в один голос воскликнули Элайджа и Эстер. – Причём здесь это?! – и без того ошарашенный волк впал в ступор ещё больше. – При всём. Хватит скрывать, теперь всё это не важно, – девушка с безразличием обернулась, смотря на вход в подвал, в котором крылась тайна Дориана. Отец и бывшая девушка буквально накинулись на него с просьбой рассказать, это помогло отвлечься от мыслей о горе, помогало сконцентрироваться на чём–то другом. Даже Элайджа был более эмоционален, чем обычно. Парень сдался, поведав эту историю. После минутного молчания, Лита продолжила свой рассказ. – Этой девушкой была охотница. Дочь их главы, ну или одного из. Он и умолял Логана сдать ему ваше местонахождение, ведь знал, что это я продала подвеску его дочери в компании волка. Он знал, что я точно должна находится у вас. Все знали, что Монбарны держат дома ценного пленника. – То есть всё это – из–за той девушки на дороге? Из–за меня?.. – Дориан схватился за голову. Лита резко запнулась. Она, находясь в душевном смятении даже не подумала, что во всём Дориан может обвинить себя. А что ещё хуже – другие тоже могут обвинить его. Но случилось всё ровно наоборот, ведь Элайджа и Эстер начали успокаивать парня. Первый, пусть и в своей сдержанной манере, но пытался объяснить сыну, что порой наше дело – просто оказаться в нужном месте – в нужное время, и это не значит, что это всё их вина. Слова отца помогли парню хоть немного прийти в себя, но в его голубых глазах будто пропала та живость, что была прежде. – Дориан, Эстер, собирайте вещи. Берите самое необходимое, нам нужно уходить. Нет времени хоронить всех, мы не знаем, безопасно ли здесь. Лита и Эар, вас тоже это касается. И Лита, хотя–бы умойся и переоденься, – мужчина в привычном ему тоне отдал всем распоряжения, а сам спустился вниз, решив всё–таки осмотреться. Старший Монбарн не знал, почему его друг так поступил, но продолжал свято верить, что всё не так просто и это какая–то ошибка, пусть и не сказал это вслух. Молодые существа нашли в себе силы подняться и вернуться в дом. И пусть им было сказано собираться – все четверо прошли в гостиную. Этот островок спокойствия Монбарнов не давал забыть о случившемся, но ни Дориан, ни Эстер не собирались бросать фотографии их родных и близких, которые охотники варварски топтали, ломая рамы и потроша семейные альбомы. Волки, вытирая слёзы, начали собирать фото, Эаргил и Лита решили, что не лишним будет помочь друзьям. Дориан поднял ту самую разбитую раму с семейной фотографией, которую Лита приметила ещё в первый раз. И тут оборотень не выдержал. Парень снова начал рыдать, смотря на свою маму, а затем поднял фото своих племянников, рыдая ещё громче. – За что, о Луна, за что?! – Дориан в ярости разгромил рамки о достал оттуда снимки. Парень прижал их к своей груди, будто так мог успокоить ноющее сердце. Эстер присела рядом с ним и крепко обняла юношу за плечи, по–сестрински укачивая, хотя и сама готова была вот–вот снова разрыдаться. Дориан всё рыдал и рыдал, даже позабыв об их с Эстер ситуации. Сейчас это всё было для него не важно. Он потерял почти всех, кого любил, кем дорожил. Парень выставил перед собой снимки и расправил семейное фото, открывая взору Литы загнутый кусок. Девушка, на секунду забыв о боли в руке, выхватила его из рук волка, чем вызвала всеобщее удивление. Как оказалось, тот ели заметный кусочек руки, который она приметила ещё в первый раз – принадлежал девушке и Лита точно знала, что видела её прежде. – Кто это?! Кто это такая, Дориан?! – прокричала Лита, чем внезапно прекратила его истерику. Ошеломленный парень просто не мог сказать внятно ни слова, вместо него ответила Эстер: – Это Хейлин, старшая сестра Дориана и Никона, она погибла... – Рожая Логану ребёнка, я знаю, – её слова ещё больше удивили всех, – Это была она. Она вывела меня в ту ночь к Алисе! Лита не могла никак вспомнить лица призрака, да и не была уверена, что вообще видела его перед собой, но увидев её фото – рыжая была точно уверена, что это была Хейлин. – Похоже, ваша с–сестра не нашла покоя и с–стала банши, – всеобщее внимание привлекла Эаргил, – Банши с–становятся женщины, которые не нашли покоя пос–сле с–смерти, решив оберегать с–свой род и предупреждать их о скорой трагедии. – Но почему она пришла к Ипполите? – Дориан дрожащими руками вытер слёзы, снова опуская взгляд на изображение своей сестры. – Потому что они с Логаном были женаты и у них был общий ребёнок, – Лита поджала губы. – А причём здесь Логан? – волчица в недоумении осматривала присутствующих. Дориан вспомнил слова отца о том, что портал открывается только от крови Логана. Юноша недоверчиво взглянул на Мартелл, его красное от рыданий лицо побелело до такой степени, что Лита поняла – он не даст ей промолчать и увильнуть от вопроса в этот раз. – Так кем тебе приходится эта тварь? – Дориан даже не подбирал слов. – Как оказалось – он мой брат. По отцовской линии. Удивлённые лица даже повеселили девушку, но та сразу же сказала, что сейчас не в состоянии объяснять всё. – То есть она пришла к тебе, к сестре своего возлюбленного... Думаю, она обиделась на то, что Элайджа ввёл запрет о её упоминании и даже фото приказал скрыть, – Эстер провела рукой по–своему лицу, вытирая солёные слезинки. За эти полчаса столько всплыло наружу, что ни у кого не было сил говорить. Все просто тихо сидели, каждый горюя. Лита и Эар знали больше других о истинной природе дружбы Элайджи и Логана, но обе решили, что сейчас не время нагружать несчастных волков и этим. Тишина длилась не так долго, как они ожидали – с улицы донеслись выстрелы и волчий вой. Компания подбежала к окну, увидев, что охотники ещё не успели покинуть поместье и сейчас пытаются добить альфу, который яростно, но с присущей ему осторожностью нападал на людей. Чуть поодаль стояла ещё часть охотников, которая держала в оковах ликана, в котором не трудно было узнать Илву. – Мама! – Дориан рванул к выходу. Эстер бросилась следом за ним и уже на улице оба оборотня приняли свой истинный облик. Хотелось бы верить, что появление этих двоих застало бы охотников врасплох, но натренированные годами бойцы тут же разделились, готовые нападать и отбиваться. Эаргил хотела пойти следом, помочь, чем может, но Лита внезапно схватила ту за руку. – Мы слишком слабы, не стоит мешать. – Я не буду с–смотреть, как их убивают! Эс–стер... – Именно, Эстер. Ты будешь только отвлекать её и подставишь вас обеих, – Лита не отрывала глаз от происходящего в окне, – К тому же неизвестно, кто кого. Русалка остановилась, понимая, что Лита права. Не стоило отвлекать друзей, они и так слишком взвинчены. Принцессе впервые довелось увидеть истинную форму Элайджи, она вселяла такой же ужас, какой вселяла и его жена. Он поднялся на задних лапах и одним ударом откинул от себя двух охотников. Гладкая, чёрная шерсть снова окропилась кровью, а вытянутая морда перекусила чужую глотку. При виде крови у Литы пересохло в горле, и та облизнулась, любуясь, как ярко смотрится алая кровь на фоне белого снега. Дориан и Эстер были чуть поворотливее Элайджи, их волчье обличие подразумевало куда больше возможностей для уклонения. Раздался ряд выстрелов, но Эстер успешно уворачивалась, в один момент оказавшись рядом с врагом и перекусила его руку, сразу же переходя к голове. Младшему Монбарну повезло меньше – ослеплённый яростью он так стремился освободить свою маму, что сам оказался загнан в угол. Из лапы волка вытекала кровь и тот проскулил, стоило ему попытаться встать на неё. Элайджа сразу же бросился в сторону сына и отбросил двух нападавших, тем самым подставившись для выстрела, который прошёл навылет через бедро. Раздался громкий вой и с глазами, полными жажды крови, альфа бросился на нападавшего, но его тут же прикрыли собой остальные. Казалось бы, что огнестрельное оружие куда более смертоносно, но волки оказались слишком изворотливыми, так что часть охотников перешли на клинки, начиная ближний бой. Серебряные острия сверкнули на поле боя, сразу же привлекая внимание оборотней. В этот момент и началось настоящие месиво. Волкам было труднее уворачиваться от серебряных клинков, они будто были для них такой же слепой зоной, как для вампиров орудие из иарнина. Волки стали больше теряться, а охотники временами успевали задеть их, оставляя дымящиеся порезы на толстой шкуре. Когда одна охотница всё–таки успела полоснуть Эстер – Эаргил не выдержала и собрав все свои силы, бросилась бежать на помощь. Лита даже не успела среагировать на это, просто смотря в след русалке. Оставшись наедине, девушка задумалась о том, насколько же много внутренней силы в Эаргил, что даже в таком состоянии она не боится идти в бой. А Лита боится. Она буквально чувствует, как страх облепил её кости и мышцы, не давая и двинуться к выходу из дома. – "Если бы не этот дурацкий браслет", – девушка опустила глаза на свои оковы. Лита не понимала перемену в своём состоянии. Там, в пылающем доме Логана, она была готова принять смерть, была готова встретить свой конец. Сейчас же она стоит и смотрит на эту своеобразную "арену" подле дома Монбарнов, боясь сделать и шаг в сторону. А может тогда она не страшилась смерти, ибо знала, что Дориан точно не оставит её умирать, не даст сгореть заживо. Теперь же понимала, что смерть как никогда близко. Стоит ей показаться на пороге – как кто–то из охотников тут же выпустит пулю ей в лоб и неизвестно, справиться ли подавленная регенерация с этим ранением. – "Будет забавно умереть так. Предки бы от позора умерли ещё раз, узнай, что чистокровного убили серебряной пулей", – девушка горько, с досадой улыбнулась. И всё же что–то внутри начало преодолевать страх. Сама натура девушки начала кричать о том, что она не имеет права отсиживаться здесь. Что она должна взять себя в руки и начать бороться, ведь не пристало чистокровному прятаться от боя, особенно учитывая, что возможные убийцы её семьи здесь. – Ты не будешь достойна своей семьи, если позволишь страху взять над собой верх, – обратилась Ипполита к себе, глядя на своё еле заметное отражение в окне. Она решила, что жить с позором куда хуже, нежели умереть с честью. Рыжеволосая осмотрела комнату и вспомнила о другом выходе, возле которого, скорее всего, никого нет. Стоило девушке подумать о том, что без оружия лезть будет глупо – в голове появился образ меча, который она видела в кабинете Элайджи. Меч, который служил украшением и напоминанием о северных предках Монбарнов. Быстро найдя его, девушка мысленно извинилась перед духом прошлого хозяина оружия, но посчитала, что тот был бы не против, чтобы оно ещё раз послужило в защите его семьи. Меч оказался довольно массивным и всё ещё идеально острым. Если бы Лита не была натренирована в искусстве владения холодным оружием – точно бы не смогла совладать с такой тяжестью в нынешнем своём состоянии. Выбравшись наружу через задний вход, рыжеволосая аккуратно прошлась по снегу, недовольно хмурясь из–за его хруста. Хотя, ведущие бой явно не услышали это, страх сам рисовал в воображении не самые приятные последствия её преждевременного обнаружения. Лита выглянула из–за дома и прикинула, к кому из охотников смогла бы приблизиться. Эстер и Эаргил сражались рядом, защищая друг друга. Русалка, впопыхах схватившая чей–то кинжал, умело наносила удары то оружием, то ногами, используя всю свою гибкость. Лицо голубовласой перекашивалось от боли каждый раз, стоило ей сделать выпад ногами, но адреналин и нереальная выдержка помогали ей держаться. Эстер, в силу своих возможностей, пыталась отогнать от возлюбленной людей, яростно атакуя. Монбарны так же стояли друг возле друга, в такой оборонительной позиции было куда проще помогать друг другу и отбивать атаки. Лита прижалась к стене и сделала глубокий вздох, зачерпывая всю ту храбрость, что могла найти в себе и аккуратно двинулась в сторону Илвы. Волчица лежала, прижатая к земле серебряными цепями и лишь иногда содрогалась, в тщетных попытках скинуть их с себя, но тут же переставала двигаться, скуля от ужасной боли. На лице вампирши появился ужас от осознания того, что люди смогли взять в оковы такое огромное и сильное существо. Казалось бы, люди сами по себе такие хрупкие, смертные и неопасные, но стоит им начать работать сообща – даже сильнейшие мира сего падут к их ногам. Должно быть именно эта смертность и даёт им нескончаемый запал, дабы бороться за свою жизнь, отбивая у судьбы лишение секунды. Мартелл осторожно пробиралась к волчице, которую остался стеречь небольшой отряд, не вступающий в схватку. Похоже, зачем–то она нужна им живой. Принцесса же понимала, что куда лучше сейчас освободить Илву, нежели лезть на рожон самой и только подставиться. Но остаться незамеченной не получилось, кто–то из сражавшихся увидел её и крикнул остальным: – Вот она! Хватайте вампиршу! Несколько десятков глаз устремились на неё, ожидая молниеносного нападения. Какого же было удивление охотников, когда вампирша просто подняла меч, готовая защищаться, а не бросилась на них первая. Некоторые из отряда, охраняющего Илву вышли вперёд, сменяя пистолеты с серебряными пулями на мечи из иарнина. Помощи было ждать не откуда, но страх охотников перед ней всё–таки играл на руку. Никто из них не рисковал нападать первым, видя в таком её промедлении не слабость, а какой–то хитроумный план. Стоило одному из мужчин сделать шаг на встречу, как Ипполита демонстративно зашипела, обнажая клыки. Более молодые охотники стушевались и замедлились, когда же более старшие начали подозревать, что с ней что–то не так. Внезапно двое из них, мужчина и женщина бросились на неё, готовые разрубить девушку смертоносным оружием. Ипполите понадобилась вся сила, которая осталась в ней, чтобы отбить атаку. Ещё тогда, в Синсоле, она поняла, что нужно ориентироваться на шаги нападающего, раз его оружие тебе не уловить. Но атака женщины была быстрее, она всё–таки смогла оставить порез на предплечье вампирши. Рыжеволосая зашипела от боли и одарив охотницу испепеляющим взглядом. Остальные охотники были поражены тем, что чистокровная сейчас настолько слаба и решили не упускать удачу. На Литу набросились всей толпой и ей ничего не оставалось, кроме как уворачиваться и отбивать от себя удары, но временами чужие клинки всё–таки успевали нагнать её, оставляя раны, от которых Лите было трудно не взвыть. Было бы проще сражаться с одним или даже с двумя, но не с целой толпой, даже здесь её отточенные навыки фехтования оказались бесполезны против клинков из иарнина. Наконец, она смогла вывернуться из злосчастного круга и воткнуть свой меч в грудную клетку нападавшей, но вынуть орудие не успела, так как тут же получила калящий удар в плечо, от которого всё же закричала. Её тело будто пронзали иглы, боль в запястье удвоилась, реагируя на отчаянные попытки Литы отбиться голыми руками. Следующий удар мечом предназначался ей прямо в голову, но она успела упасть, хватая меч убитой ею и обернувшись, вонзить его прямо в подбородок охотника, пробивая череп. Эта удача придала девушке сил, и она отбросила труп прямо в остальных охотников, а сама побежала вперёд, к волкам. Эаргил и Эстер окружили, Лита бросилась в первую очередь к ним. Волчица могла бы спокойно выбраться, перепрыгнуть атакующих, если бы не закрывала собой ослабевшую русалку. Лита, вошедшая в кураж, набросилась на одного из охотников сзади и пока тот тщетно пытался скинуть озверевшую девушку – впилась острыми клыками в его мягкую шею, вырывая артерию. Мужчина рухнул на колени, закрывая рукой поток крови, но жизнь быстро покинула его. Принцесса схватила его кинжалы и смогла протиснуться между двумя охотниками, вонзая по клинку одному в подбородок, а второму под рёбра. Удивлённая Эстер даже застыла на пару мгновений на месте, она не ожидала, что в таком состоянии Лита ещё может что–то сделать. Волчица кивнула на Эар, прося Литу приглядеть за девушкой, а сама бросилась вперёд, наконец, расчищая путь. К русалке и вампирше приближалась ещё пара охотников. Лита осмотрелась в поисках хоть какого–то оружия и благо, увидела перед собой пистолет. Она схватила оружие и нажав на курок, сделала три выстрела. Одна пуля попала прямо в голову темноволосой женщине. Остальные два выстрела пробили грудную клетку второй, и та рухнула следом за напарницей. Принцессе никогда не нравилось огнестрельное оружие, но сейчас следовало признать, что оно куда более эффективно именно против людей, ведь вступая в ближний бой – всегда есть вероятность пострадать самому. – Лита... – русалка осела на холодный снег, обессилено выдыхая, – Мы так и умрём здес–сь? Рыжеволосая с удивлением смотрела на подругу. Казалось, какая может вообще быть надежда, если лучезарная Эаргил внезапно потеряла веру в спасение? Лита хотела её подбодрить, хотела соврать, что считает, что у них есть все шансы выжить, но просто поджала губы. Охотников оказалось слишком много, они знали, куда идут, понимали, что слишком опасно заявляться в логово оборотней неподготовленным, маленьким отрядом. – Разве не лучше умереть бок обок с другом, нежели в пылающем доме или тесном аквариуме? – Лита села перед русалкой, ощущая, как по телу снова разливается слабость. Бирюзовые глаза лукаво посмотрели на вампиршу, прежде чем с согласием кивнуть. – Да, ты права. Но я бы очень хотела перед с–смертью увидеть океан, ещё хотя бы раз. – Никогда не видела океан. Должно быть, там очень красиво. – Красивее мес–ста, с–созданного руками природы, на всей планете не с–сыщ–щешь, ос–собенно во время заката, – русалка грустно улыбнулась, вспоминая родные места. – Если мы выживем сегодня – покажешь мне всё? Уверена, Эстер и Дориан тоже захотят отвлечься и побродить по пляжу. Глаза русалки загорелись от мысли, что вся компания действительно может поехать вместе с ней. – Зря ты не согласилась бежать с Эстер. Думаю, маленький домик на берегу океана – куда лучшая перспектива, нежели кровавое месиво. – Ты с–слышала наш разговор? – девушка поджала губы. – Да, случайно получилось. Русалка опустила глаза, осматривая ненавистные ноги. Ей так хотелось вернуть свой хвост, снова почувствовать морскую воду и бриз, ласкающий тонкую кожу. Хотелось увидеть Эстер в лучах закатного солнца. Да, она считала, что Лита права. Ей действительно стоило тогда согласиться на это предложение, но вслух она ответила совершенно другое: – Моё мес–сто здесь. Я не имею права уйти, пока не выплачу тебе и им свой долг. Лита прыснула, недовольно закатывая глаза. Рыжеволосая аккуратно сжала руку русалки в своей, вложив в это прикосновение все свои дружеские чувства. – Ты ничего мне не должна. А если и хочешь отплатить – забирай Эстер и живите так, чтобы каждый день был самым счастливым на свете, большего мне от тебя не нужно. Эти слова настолько согрели сердце русалки, что та в внезапном порыве прижала Ипполиту к себе. Тёплое объятие заменило все слова, которые они ещё могли сказать друг другу. Пока вокруг льётся кровь – эти двое просто благодарно обнимали друг друга, даря то самое согревающее чувство, которое обе открыли для себя не так давно – уверенность в ком–то. Уверенность в том, что, даже находясь далеко друг от друга – их дружба не угаснет, согревая в самые холодные и одинокие времена. В этот момент откровения душ – Эаргил внезапно оттолкнула от себя вампиршу. Лита упала на землю, задевая руку с браслетом и зашипела от боли. Недоумение девушки, стоило ей поднять глаза на Эар – сменилось ужасом. Русалка всё ещё сидела на своём месте, а над ней стоял охотник, который воткнул в её сердце свой смертоносный клинок. Эта секунда осознания показалась вампирше вечностью, действие вокруг будто замедлилось, давая возможность получше рассмотреть эту картину, чтобы каждая её деталь плотно отпечаталась в голове. – Нет! – во весь голос закричала Лита. Девушка буквально сбила с ног охотника и вгрызлась в его глотку, ногтями выдавливая глаза, не дав ему возможности сбросить её с себя. Когда мужчина перестал двигаться – Лита узнала в его лице того самого человека, которому Логан и выдал координаты стаи Монбарнов, но у неё не было сил радоваться этой маленькой победе, все её мысли были только о том, что Эаргил отдала за неё свою жизнь. Подставилась под клинок, лишь бы спасти свою подругу. Лита повернулась к Эар, которая доживала последние минуты своего существования. Девушка подползла к русалке и уложила ту на землю. – Вот я и отдала свой долг, – с горькой улыбкой проговорила русалка, выкашливая кровь. – Тш, не говори. Я помогу тебе, только подожди минуту. Лита встала и из последних сил побежала к одному из охотников, попутно хватая лежащий меч. Она знала, что делать, ей просто нужно перелить чужую жизнь в Эар, воспользоваться способностями правильно, чтобы спасти подругу. Она не заслуживает смерти, на против, Эаргил была одной из тех, кто заслужил жизнь больше прочих. С разбегу девушка замахнулась и ударила мечом под колени женщины, и та с криком рухнула на землю. Вампирша даже не ощущала никакой жажды, все её мысли были лишь о том, что нужно помочь Эар. Рыжеволосая схватила охотницу под плечи и потащила за собой. Без вампирской силы это казалось куда сложнее, Лита то падала сама, то получала по лицу от паникующей охотницы. По щекам вампирши стекали слёзы, она молила судьбу, чтобы та позволила ей успеть, чтобы она не забирала у неё ещё и подругу. Но сравнявшись с Эар, Лита поняла, что не успела. Она не слышала биение её сердца, а красивые, бирюзовые глаза безжизненно смотрели перед собой. Мартелл смотрела на бездыханное тело той, кто всего пару минут назад мечтала о том, чтобы снова оказаться дома, чтобы прожить эту жизнь со своей возлюбленной. Крики охотницы закончились сразу же, как Лита поняла, что пользы от неё не будет. Принцесса свернула ей шею, с пустым взглядом. В ней не было никаких мыслей, а сердце будто разрывалось от того, что она снова потеряла близкое существо. Ипполита склонилась над Эар, из лиловых глаз хлынули слёзы. – «Никогда не проникайся чувствами к смертным существам. Если полюбишь такое – ты останешься действительно одна в этой вечности, которая дарована тебе», – внезапно вспомнились слова матери, сказанные ей когда–то. От этого наставления стало ещё больнее, ведь Лита потеряла всех: маму, папу, братьев, возлюбленного. Она терла всех и неважно, смертны они или нет. Рыжая прикрыла веки русалки, но труп девушки начал меняться, сперва приняв истинную форму, а затем превратился в морскую пену, которая растопила снег вокруг. Меч, который проткнул Эаргил, безвольно рухнул на землю, более не находя опоры. Лита оглянулась, дабы убедится, что этого не видела Эстер. Вампирша боялась, что после случившегося потеряет и её. Но волчица была занята тем, что из последних сил отбивалась от охотников. Глаза метнулись к Дориану, его, раненого, защищал Элайджа. Казалось, битва проиграна, но честь и желание жить не позволило волкам просто приклонить колени, ожидая своего часа. – «Если не вмешаюсь – потеряю и их», – промелькнуло в голове Ипполиты. Девушка опустила глаза на своё запястье, а затем на меч, которым проткнули сердце Эаргил. Она не понимала, что ею движет – безумие или желание спасти друзей, а может и то и другое. Рыжеволосая взяла в руку меч, но помедлила. Для такого действия ей действительно пришлось собрать всё, что в ней было: всю ярость, гнев, боль утраты и любовь к тем, кого она ещё может спасти, к тем, чьи жизни она точно отобьет у ненасытной до чужих страданий судьбы. И Мартелл замахнулась, рубанув себя по руке остриём меча. Из глаз прыснули слёзы, а по телу прошла вибрация боли, которая ни шла ни в какое сравнение с тем, что она испытывала ранее. Второй удар – который оказался ни чуть ни менее болезненным, прорубил кожу и мышцы на предплечье до кости, вызвав такой приступ тошноты, что вампирше показалось, что она вот–вот выблюет свои внутренние органы. Боль, ужасная, пронизывающая изнутри застелила её взор красными слезами. Третий, четвертый, пятый, финальный, прорубивший руку до конца. Лита, не выдержав последнего удара, закричала настолько громко, что привлекла внимание некоторых охотников к себе. Отрубленная рука вместе с злосчастным браслетом, лежала подле неё, истекая чистой, вампирской кровью, когда же пульсирующее предплечье начало заживать. Лита была в шаге от того, чтобы потерять сознание, ей казалось, что она вот–вот истечёт кровью и отключится в луже бардовой жидкости, которой на деле оказалось не так уж и много. Силы понемногу возвращались к девушке, но недостаточно быстро. Казалось, даже заживи рука – эта боль никогда не станет менее острой и, если бы Лита могла – она бы точно опорожнила свой желудок. Один из охотников оказался рядом, уверенный в том, что вампирша всё так же слаба и вознес меч для решающего удара. Лита, закрыв глаза, почувствовала, как его холодное острие стремительно опускается на её шею...