Часть 34

Свет вокруг друзей дрогнул. Сначала едва заметно, словно кто-то провёл ладонью по зеркальной глади воды. Затем образы прошлого начали стремительно тускнеть. Кукурузное поле распалось на вибрирующие полосы света, фермерский двор растворился в сером мареве. Вместо запаха пыли и сухой травы в воздух медленно вернулся тонкий аромат лаванды. Спальня бабушки проступала постепенно: сначала проявились тёмные очертания мебели, затем глянец паркета и ворс коврика у кровати, и наконец – овальное зеркало в золочёной раме. Зелёное сияние внутри него погасло, словно кто-то задул свечу по ту сторону стекла.

Джудит резко, со свистом втянула воздух. Только сейчас она осознала, что всё время видения почти не дышала. Калеб пошевелился первым. Он провёл ладонью по лицу, словно проверяя, реально ли оно и не превратилось ли в камень. Хёнджун молчал. Он стоял, не отрывая взгляда от зеркала, будто надеялся поймать там хоть какой-то остаток чужого мира – тень или мимолётное движение. Но стекло показывало лишь их самих: троих подростков, растерянных, бледных и слишком реальных для того, что они только что увидели.

Голос Мораны прозвучал снова – на этот раз не эхом из глубин памяти, а здесь, в комнате:

– Теперь вы знаете, откуда взялся серп. И почему он оказался у Джудит.

Её образ вновь проявился в глубине стекла: спокойный, величественный и почти неподвижный. Но в глазах женщины больше не было того холодного, божественного величия. Там жила глубокая, накопленная веками усталость.

– Если этот мальчик... – Джудит запнулась и снова посмотрела на Морану. – Если это правда мой дедушка... значит, мы хранили амулет больше пятидесяти лет?

Она произносила это медленно, пытаясь уложить цифры в голове. Пятьдесят лет – это целая жизнь. Время, за которое можно вырастить детей, состариться и уйти, так и не узнав, что всё это время под боком находилось нечто более важное, чем любая семейная реликвия.

Миссис Бёрнс сидела в своём старом кресле, крепко сцепив руки на коленях. Она казалась меньше и хрупче обычного, словно груз воспоминаний о муже физически давил ей на плечи.

– Да, – тихо ответила она. – Ты права.

– Он знал? – спросила Джудит. – Дедушка понимал, что именно он прячет?

– Он не знал всего, что знаем мы, – вздохнула бабушка. – Когда он встретил Сивера, он был слишком юн. Волк передал ему лишь короткую, но властную мысль: эту вещь нужно беречь как зеницу ока и передавать следующим поколениям до тех пор, пока истинная владелица не придёт за ней. К сожалению, Адриан нашёл серп почти одновременно с Мораной. Лунарис привела его прямиком к тебе, Джудит.

– И ваш муж просто взял и принял всё это? Без вопросов? – Калеб выглядел искренне изумлённым.

– Он был из тех людей, которые не задают лишних вопросов, когда чувствуют правду, – ответила миссис Бёрнс. – Сначала он просто носил амулет на шее. Повзрослев, спрятал его на чердаке, подальше от чужих глаз. А когда понял, что умирает, передал его мне.

– Но все эти пятьдесят лет, – медленно произнёс Калеб, присаживаясь на край кровати и задумчиво очерчивая пальцем узор на покрывале, – Дарквуд всё равно отравлял людям жизни. Он рушил границу с помощью книги, хотя серп был вне его досягаемости. И, судя по тому, что мы слышали в подвале, у него это неплохо получалось. Так какой смысл в этом амулете? Зачем он нужен им... или нам?

– Отсекая нити жизней моим серпом, владыка Нави и Адриан могли бы собрать урожай душ в тысячи раз быстрее, – снова раздался голос из зеркала. – Граница миров рухнула бы в одночасье. Мы с Сивером смогли выиграть время, и сейчас ещё есть шанс остановить Чернобога, если использовать оба артефакта вместе. Пока серп в руках человека, он – главная угроза его власти.

Калеб резко поднял голову.

– Подождите. Если всё это тянется так долго... сколько же Дарквуду лет на самом деле?

Зеркало на миг потемнело, скрывая Морану. В его глубине промелькнуло что-то, похожее на морозный узор, а затем отражение спальни восстановилось. Джудит испугалась, что богиня исчезла совсем, но ответ прозвучал незамедлительно:

– Ему сто восемьдесят два человеческих года.

– Сто восемьдесят два... – повторил Калеб. – То есть он живёт здесь дольше, чем существует наш город.

– Он сын бога, – напомнила Морана. – Время для него течёт иначе.

– Тогда другой вопрос, – парень выпрямился. – Как он оказался именно здесь? Если амулет был в этом доме десятилетиями, почему Дарквуд нашёл его только сейчас?

– Потому что серп больше не спит, – ответила Морана. – Долгое время он был скрыт. Его сила медленно растворялась в стенах этого дома, создавая кокон. Здесь он был глух и невидим даже для родственных артефактов.

Она сделала паузу, и воздух в комнате стал холоднее.

– Но Джудит покидала дом. Школа. Улицы. Другие люди. В ней постепенно накапливалась энергия серпа – как невидимый след, как отпечаток древней силы. И в какой-то момент этого «фона» стало слишком много, чтобы оставаться незамеченной.

– Поэтому книга появилась рядом с ней?

– Да, – подтвердила Морана. – Лунарис почувствовала родственную сущность. А за книгой пришёл и Адриан.

Калеб перевёл взгляд на Джудит, словно видел её впервые в жизни.

– Поэтому её характер так изменился? – он нахмурился, подбирая слова. – Извини, Джуд, но я не помню, чтобы раньше ты была такой решительной. Ты же и шага лишнего не могла сделать, не оглянувшись.

– Нет. Не поэтому. Энергия серпа все эти годы только защищала её. Семью. Род. Она не меняла личность Джудит – она лишь укрывала её. Именно поэтому Адриан не чувствовал её, пока она была в этих стенах.

– Тогда что стало триггером? Я имею в виду, основной причиной?

– Момент, когда она надела амулет, – голос Мораны стал жёстче. – Когда серп перестал быть пассивным и связался с ней напрямую. Именно тогда влияние Нави стало действовать в полную силу.

Девушка молчала, погружённая в свои мысли, словно они говорили не о ней, а о ком-то другом. Она невольно сжала пальцы, вспоминая тот вечер – как будто тогда что-то внутри неё выпрямилось, расправило плечи.

– Амулет не создал в ней ничего нового, – продолжала Морана. – Он лишь усилил то, что уже было скрыто в самой глубине её души. Он убрал лишний страх. Приглушил сомнения. То, что вы называете «переменой характера» – это очищение её настоящей натуры от наносного мусора.

– То есть, – сказал Калеб и улыбнулся, снова покосившись на подругу, – Джудит и раньше была такой отчаянной?

– Да, – ответила Морана. – Просто она не позволяла себе быть собой.

– Меня не отпускает мысль о том, сколько душ успел собрать этот мерзавец за все эти годы, – произнесла Джудит с горечью. Её слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Она отвернулась к окну. Снаружи проехала машина, и этот обыденный звук показался ей чем-то неуместным, почти кощунственным. – Мы жили обычной жизнью, пока в нашем доме пряталась древняя магия, а люди вокруг исчезали.

Миссис Бёрнс подняла на неё усталый взгляд.

– Ты не должна винить себя, милая. Ни себя, ни дедушку. Мы делали всё, что могли, не зная и сотой доли правды.

Джудит промолчала. Больше полувека ожидания – и теперь эстафета дошла до неё. Самое странное было в том, что мысль о собственной значимости в этой истории больше не пугала её так, как раньше. Отступать всё равно было некуда.