Часть 32

Цвета в комнате мгновенно потускнели. Занавески, секунду назад бившиеся на ветру, остановились в воздухе, как на застывшей киноплёнке. Свет от канделябров перестал мерцать, и отблески свечей вмёрзли в чёрный бархат стен. Всё погрузилось в абсолютную, вакуумную тишину, среди которой вновь прозвучал голос настоящей Мораны:

– Однажды Чернобог серьёзно провинился. И его братья – владыки Прави – запечатали ему выход из Нави, отняв способность перемещаться между мирами. Единственное орудие, которое могло помочь ему разорвать эту печать и осуществить задуманное, хранилось у меня. Я всегда знала, что наступит день, когда он придёт за серпом, чтобы устроить хаос. Поэтому я дала Сиверу приказ: когда это случится, он должен передать оружие человеку. Тому, в ком увидит надёжного хранителя.

– А эти владыки... Разве они не могут снова остановить Чернобога? – спросила Джудит, не отрывая взгляда от застывшей комнаты.

– Я обращалась к ним, когда только начала чувствовать угрозу. Но они ответили, что это не их забота – вечно приглядывать за братом. Им хватает своих дел в Прави. А вот если с серпом что-то случится – не поздоровится уже мне.

– Но вы же сами их предупреждали! – возмутился Калеб, сжав кулаки. – Ещё и этот... этот гад... простите. Почему ваш сын предал вас? Как он мог?

– Адриан – не мой сын, – ответила Морана.

Она замолчала. Пауза длилась так долго, что Джудит уже решила, что объяснений не последует. Но вскоре печальный, звенящий голос зазвучал вновь.

– Его родила женщина по имени Елена. Она была родом из бедной хорватской деревушки. Чернобог соблазнил её ради развлечения, когда исследовал свои будущие – как он тогда надеялся – земные владения. За эту дерзость владыки Прави и наказали его. Когда Чернобог узнал, что Елена родила, он забрал её с ребёнком сюда. Но не потому, что им овладели трепетные чувства. Нет. Ему просто было интересно наблюдать, как смертные живут и ломаются в его мире. Он забрал их в замок из любопытства, словно диковинных питомцев. Чернобога не смущало, что у него уже была я. Да и меня, по правде говоря, не волновало происходящее здесь. Я была слишком поглощена земными заботами. Тогда в нас ещё верили. Люди подносили нам дары и восхваляли наши имена в песнях.

Голос Мораны, погрузившейся в воспоминания, тёк над их головами плавно и размеренно, как река, и у друзей возникло стойкое ощущение, что они находятся внутри чужого, старинного сна.

– Моего мужа не волновало, что обычный человек не сможет долго существовать в Нижнем мире. Нахождение здесь с каждым годом вытягивало из Елены жизнь. Она стала тайно выходить за пределы замка, отчаянно пытаясь найти путь назад, в Явь. Время шло. Она тяжело захворала и умерла. Елена была единственным родным человеком в жизни маленького Адриана, и смерть матери сломала его. Он много раз умолял отца вернуть её к жизни, но Чернобог даже не пытался воспринимать его просьбы всерьёз.

Однажды маленький мальчик сумел самостоятельно выбраться из замка. Он слышал от отца, что души плохих людей бродят по пустошам Нави и сами ищут тропу к перевоплощению. Адриан знал, что его мать не была плохой, но всё же надеялся, что она где-то там. И он пошёл её искать. И она действительно всё ещё находилась здесь, в Нави. Потому что я не указывала ей путь к перерождению. Намеренно.

Морана снова сделала паузу. Джудит поёжилась, осознав, насколько в этом мрачном, вечном мире стираются границы между человеческими понятиями о добре и зле.

– Адриан не нашёл Елену. Он набрёл на пустошь кромешников. И они разорвали бы мальчика в клочья, если бы не его сводный брат, который отбил его у стаи и вернул в замок.

– А кромешники – это кто? – спросил Калеб.

– Создания из холода и абсолютной пустоты. Собранная в форму тьма Нави. Бессловесные исполнители воли Чернобога. Но на его сына они напали не по указке владыки – он оказался там случайно, и для них он пах жизнью. Чернобог не стал наказывать ребёнка. Для него блуждания юного Адриана по пустошам выглядели, как забавная возня щенка. А я... я даже не заметила его исчезновения. Сын Елены был для меня лишь неприятным напоминанием о том, что мой муж нарушил порядок.

Со временем в Адриане стали пробуждаться таланты его отца. Умение управлять тьмой и холодом. Способность создавать иллюзии и дурманить разум.

– О, мы это заметили, – мрачно хмыкнул Калеб. Джудит больно ткнула его локтем в бок.

– Я видела его за пределами замка, в самых зловещих местах Нави, – продолжала Морана, не обратив внимания на реплику. – Как-то раз он спустился в ту самую пустошь и перебил всех кромешников, которые когда-то на него напали. До единого. Одиночество ожесточило его. Представьте: мать – смертная, отец – бог смерти. Он был чужд обоим мирам, и нигде не находил покоя.

Сердце Джудит дрогнуло. Она и представить не могла, что у ненавистного, жестокого Дарквуда могло быть подобное прошлое. Ребёнок, потерявший мать в мире вечного мрака и оставленный наедине с монстрами.

– А вы? – спросила Джудит. – Вы могли бы это сделать? Воскресить Елену?

– Такое мне не подвластно. Когда наши законы ещё работали в полную силу, я провожала людские души в Нави и показывала им следующий путь. Но я не могу возвращать мёртвых обратно в мир живых. Это нарушает саму ткань бытия. А вот Чернобог... со временем он всё-таки пообещал сыну, что вернёт его мать к жизни. При одном условии. Если тот поможет ему в одном деле.

– Разрушить границу, – еле слышно произнёс Калеб.

– Да. Когда я узнала об этом, мы с Сивером стали готовиться.

Джудит смахнула непрошеную слезу со щеки.

– Это грустно, – кивнул Хён, глядя прямо перед собой. – Но мы должны помнить, что Дарквуд давно уже не тот маленький мальчик, потерявший маму. Мы все видели, на что он способен. В нём не осталось ничего безобидного. Так что было дальше? С волком и вообще?

– Я покажу вам.

Комната с застывшими занавесками дрогнула, расплылась, и они оказались в другом помещении. Глубоко в недрах замка.

Своды зала уходили так высоко, что терялись во мраке. Стены были сложены из гигантских тёсаных блоков. В кладку были врезаны исполинские фигуры мужчин и женщин – они словно вырастали из самого камня, плечами удерживая арки, прижимая каменные ладони к поверхностям. Посреди зала, прямо из разлома в полу, поднимался столп синего пламени. Он давал только мертвенный свет: не было ни жара, ни дыма, воздух оставался сухим и недвижимым. Пол был выложен гладкими плитами, между которыми тянулись узкие полосы тёмного металла, похожие на засохшие кровеносные русла.

На низком помосте стоял трон, выточенный из цельного чёрного монолита. По краям его горели низкие светильники, и их скудный свет лишь подчёркивал колоссальную пустоту зала.

На троне сидел Чернобог. Он держал спину идеально прямо, широкие ладони покоились на подлокотниках. Взгляд – ровный, пустой и холодный. Синий свет пламени резко очерчивал профиль владыки, оставляя лицо без единой тени эмоций.

Столп огня дрогнул. Языки пламени разошлись, и из синего марева шагнул Адриан. Он дышал прерывисто, его руки снова были сжаты в кулаки.

– Он ушёл, – выдохнул Адриан, не поднимая глаз на отца. – Волк. Я не нашёл его.

– Я в этом не сомневался, – ровно ответил Чернобог. – Мог даже не пытаться. Никому ещё не удавалось догнать Северный Ветер.

– Так что мы тогда будем делать без серпа?

– Исполнишь обещанное другим способом.

Бог Нави медленно поднялся с трона и спустился к сыну. Он поднял руку, и между его бледных пальцев материализовался предмет. Это была та самая книга, хорошо знакомая Джудит. На её тёмной кожаной обложке поблёскивал золотой навник – старинный знак мерцал, ловя отблески синего пламени. Адриан машинально вытянул руку, но не прикоснулся к книге.

– Это моя Лунарис, – сказал Чернобог. – Я отдаю её тебе. Благодаря твоему дару повелевать иллюзиями, по её страницам люди сами придут сюда. Чем больше невинных, чей срок ещё не подошёл, окажутся в мире мёртвых, тем скорее истончится и лопнет граница миров. И тогда... Навь поглотит всё, что есть за её пределами. В Яви будут царить только мрак, холод и смерть. Мёртвые восстанут из могил, а живые просто вымрут. Их души и тела будут бесконечно бродить по миру, не в силах вновь соединиться друг с другом. Прекрасно же, правда?

Адриан взял книгу. Его пальцы сомкнулись на кожаном переплёте. Он поднял голову и посмотрел в глаза отцу.

– А моя мать? Ты ещё не забыл, что обещал вернуть её мне?

– Не забыл.