Часть 12

– Новая работа, новые люди и перспективы, а для меня – учёба в университете большого города. Классно же звучит, да? Только вот он даже не спросил про мои желания и просто поставил перед фактом. Он не верит в моё поступление в школу бизнеса и даже шанса мне не даёт. В списке его жизненных ценностей я с детства был где-то между мебелью и котом. Мать только кивает или молчит, будто его позиция всегда единственно верная. В качестве оправдания звучат слова о том, что он кормит семью, а я пока не работаю и поэтому не имею права голоса. Чёрт, я всего себя посвятил учёбе, чтобы потом тоже кормить свою будущую семью и его в том числе. Я лучший ученик в этой долбаной школе! Даже лучше этого приезжего «Посмотрите На Меня Я Мистер Идеал»! Зачем тогда вообще я прилагал столько усилий и напрягал мозги, если учиться предстоит в самом обычном универе? Отец настолько зациклен на себе, что не даёт мне даже попытаться сделать что-то по-своему. Я уже просто задолбался быть их сыном.

Что они уже не едут и пару минут стоят у дома Янгов, парень заметил только, когда выговорился. Свет из окна его спальни пробивался сквозь деревья и мягким отблеском касался лобового стекла автомобиля. Городок снаружи спал в ожидании утреннего пробуждения. В салоне же царила тишина, словно они оказались полностью отрезаны от остального мира. Дарквуд чуть отвернулся к окну и задумчиво молчал.

Скотт засмеялся и сразу оборвал себя:

– Всё это звучит глупо. Простите. Вы, наверное, думаете, что я капризный истерик.

– Не извиняйся, – спокойно произнёс Дарквуд. – Ты просто злишься, и это совершенно нормально. Я тебя в какой-то степени понимаю. Мой отец тоже привык за всех решать, кто и для чего должен дышать. До недавнего времени у моих родителей это звалось порядком. Так что, полегчало тебе после рассказа о переживаниях?

Парень удивился интонации без пафоса и наставительного тона. Создавалось впечатление, что рядом сидел не преподаватель, а побывавший в его шкуре человек, который прекрасно знал, что такое невозможность что-либо изменить.

– Не знаю. Наверное, да. Просто выговориться кому-то, кто действительно слушает, уже неплохо, – ответил Скотт, глядя перед собой. – Обычно все ждут конца твоего рассказа ради возможности начать говорить о себе. Вот вы умеете просто молчать и слушать. Это приятно.

– У меня было время этому научиться, – ответил Дарквуд всё тем же ровным голосом. – Гораздо больше времени, чем ты можешь вообразить.

Мимо проехала единственная машина и выхватила светом фар его скуластый профиль.

– Как это?

– А ты хочешь услышать историю о моём детстве?

– Конечно, хочу.

– Будешь слушать и делать вид, что веришь, даже при всей невероятности истории?

– Эмм... – Скотт откинул чёлку со лба и посмотрел на мужчину. – Я не понимаю, о чём вы, но да.

– Что ж, синдром попутчика привлекателен возможностью вывалить всё на человека без риска новой встречи.

– В смысле? Вы уходите из школы?

– Уже ушёл. Сегодня. Так мне рассказывать?

Скотт кивнул.

– Я родился в мире, где никогда не наступает утро. Там не бывает ни ветра, ни пения птиц, а вместо солнца светит вечная луна. Там небо состоит из сумрачного пепла, а земля дышит мёртвой тьмой, и только серость растекается повсюду...

– Вы как будто рассказали мне сказку для утешения, – произнёс Скотт после завершения истории Дарквуда. – Только слишком мрачную. После такого мои проблемы кажутся полной ерундой. Вы сказали притвориться, что я верю. Н, если это всё правда, как такое вообще возможно? Вы выглядите как обычный человек.

– Когда-то я, возможно, и был им. Верить тебя я ни во что не обязываю. Ты хотел услышать историю, и я рассказал её тебе.

– Хорошо. Тогда что было потом? Как вы оказались здесь, в нашем мире?

– Когда я стал старше, мы с отцом пришли к взаимопониманию и условились помочь друг другу. Он дал мне вещь для управления душами в обход законов равновесия. Я не хочу применять её к тебе и отправлять туда. Сначала я собирался это сделать, но передумал. Я подарю тебе иную судьбу.

– Э-э... – парень поморщился. – Это уже перебор. Ладно, я понял ваше увлечение, но мне надоела эта игра. И мне всё равно давно пора идти.

– Нет, зачем? Разве тебя там ждут? А вот мне ты понравился своей непокорностью, мы очень похожи. Ты станешь сосудом для некоторой части меня, почти это за честь.

– Что вы несёте? – Скотт прижался к двери и нащупал ручку. Не верилось, что несколько минут назад он испытывал к этому сумасшедшему человеку симпатию.

– Мы будем близки как братья, и я думаю о твоей помощи мне в одном деле.

Скотт дёргал ручку двери, но замок оказался заблокирован.

– Я больше не хочу это слушать, откройте!

Дарквуд положил руку ему на плечо и развернул к себе. Он придвинулся настолько близко, что Скотт разглядел холодное сияние в его зрачках. Мужчина открыл рот, и ледяное дыхание заструилось прямо из его лёгких к губам парня. Скотт рефлекторно вдохнул этот воздух, как утопающий, и мороз мгновенно проник внутрь. Волоски на руках поднялись от холода, а по чёрной чёлке прополз иней. Широко распахнутые глаза парня засверкали, губы окончательно побледнели.

Дарквуд отстранился. Скотт сидел неподвижно и смотрел в лобовое стекло на расплывающиеся пятна лунного света. Воздух больше не пах кожаным салоном и дорогим парфюмом, теперь в машине отчётливо чувствовалась сырость погреба. Казалось, что они сдвинулись вниз под землю.

– Дыши, – сказал Адриан и с любопытством посмотрел на него. – Лёд не жалит, если не сопротивляться.

Скотт попытался снова вдохнуть. Сначала это было больно, но со временем дышать становилось легче, хотя с каждым новым вдохом мысли осыпались в его сознании как тонкие слои пыли. В голове оставались лишь бессмысленные отголоски произнесённых ранее слов о доме и родителях.

– Думаю, теперь ты сможешь найти решение своей проблемы, – сказал мужчина и разблокировал дверь.

Скотт вышел из машины, немного помедлил и пошёл к крыльцу. Он сел на ступеньки, обхватил себя руками и уставился в пространство. Парня бил сильный озноб, а странный туман в голове блокировал любые мысли, заставляя его чувствовать себя заторможенным и неспособным вернуть ясность ума. Стоило ему только попытаться сосредоточиться и прорваться в реальность, как густая пелена снова обволакивала разум, и из неё выплывало лицо учителя с его холодной усмешкой. Новый Скотт посмотрел на свои руки и точно понял дальнейший план действий.

Парень вошёл в дом и поднялся в родительскую спальню. Отец лежал на спине и храпел со свистящими трелями, а мать в маске для сна и берушах мирно посапывала рядом на боку. Ему даже стало интересно узнать секрет её спокойствия, ведь сам он ни в каких затычках не смог бы уснуть при таком шуме. Скотт склонился над постелью и положил ладони на их плечи.

– Мы никуда не едем.

Отец громко всхрапнул и открыл глаза, уставившись на сына затуманенным от сна взором.

– Скотт?

Руки парня стали обжигающе холодными, а кончики пальцев засветились морозной синевой, которая мгновенно проникла сквозь кожу родителей. Мистер Янг потянул руку к сыну, но она застыла прямо в воздухе, в то время как мать даже не успела проснуться. Мужчина и женщина превратились в ледяные скульптуры. На краткий миг Скотт очнулся и с ошарашенным видом посмотрел на плоды своих рук на кровати, пытаясь понять причину произошедшего. Однако затем всё снова заволокло туманом, и другой Скотт спокойно прикоснулся к своим вновь порозовевшим щекам. Он развернулся и просто пошёл спать, ведь завтра нужно было идти в школу.