Барабанная дробь

— Эх, какая же отвратительная всё-таки погода! Жалко, что не получится прогуляться по парку с подругами и сплетничать. Хотя времена уже не те, да и подруг у меня больше нет. Но чёрт с ними, пусть всё это катится в пекло! Старший следователь Лопес не нуждается в таких вещах. Старшему следователю нужно только сладкое леденце! Кто-нибудь может подать его мне?

В кабинете царила тишина. Было слышно лишь бульканье кислорода из аквариума и порывы свежего воздуха из вентиляционной шахты. В стеклянных стенах виднелись размытые силуэты людей, бесшумно движущихся по ту сторону. Алина сидела в кресле, закинув обе ноги на стол и разведя руки в стороны, будто ожидая ответа. Но в помещении она была одна...

— Ну и ладно. Сильным и независимым людям не нужна жалкая помощь. Вот эти ваши подачки! Я сама могу это сделать! Вот — смотрите! — она нервно открыла с грохотом ящик и вскрыла новую упаковку с леденцами, принялась распаковывать один из них.

— Ну а что вы все так на меня смотрите? Вы хоть кто-то, не бойтесь, скажите мне что-нибудь! Упрекните меня! Ну же! Сборище лицемерных уродов, осуждающих одинокую девушку за то, что после тяжёлой рабочей ночи она захотела всего лишь одиннадцатый леденец! Да вы знаете, сколько я бумаг перебрала? Дело этого психа невозможно раскрыть таким примитивным методом, как пытаться понять, как устроена женская логика. Это же, мать его, нереально!

В тихую и спокойную обстановку в комнату вторгся звонок телефона с рокерской мелодией. Она немного поперхнулась, опустила ноги на пол со стола, потянулась за телефоном и, рассматривая экран, сказала:

— Ух ты, какая большая шишка! Как же вас ненавижу. Радует только одно — услышать хоть что-то приятное за последние сутки. Ну давай, поговорим, поддонок! — после этих слов Алина приняла вызов.

— Алло, старший агент Лопес. Это директор ФБР Кевин. Мы очень обеспокоены делом с «Щелкунчиком». Конечно же, вы понимаете это сами... — донёсся спокойный голос из динамика телефона.

— Алло, конечно, я понимаю, что вы имеете в виду. Мой штат и я сама делаем всё, что можем. Но мы ничего не можем поделать с числом растущих жертв. Ведь нам только передали это дело, как вы знаете...

— Возьмите во внимание: меня не волнует, скольких этот тип прирезал. Очень важна репутация нашего отдела. Ведь очень неловко получается, что мы даже не можем знать приблизительную информацию о личности. Клятые журналисты наводят очень большую суету. Пресса шумит по полной, люди боятся...

— Вас поняла, но как я могу повлиять на всё это в такие краткие сроки? То, что город боится, конечно, не есть хорошо, но...

— Никаких "но"! Вам, видимо, не дошло, что я хочу донести. Мне абсолютно всё равно, сколько будет жертв или что даже чемпион единоборств будет бояться выйти из дома. Меня волнует только то, чтобы репутация места, где вы, пока что, занимаете должность в расследовании по делу "Щелкунчика", не была запятнана. Чтобы я, включая телевизор, не слышал фразы про то, что какой-то недоумок держит всех в страхе, очерняя нашу репутацию. Всё это набирает слишком большие обороты!... — нервно, изредка повышая голос.

Алина прилежно выслушивала его речь, попутно рисуя каракули на листке бумаги и подражая его речи смешной мимикой, двигая губами молча.

— Вы меня слушаете?

— Да-да, конечно... я вся внимании!

— Чтобы к концу недели этот человек был за решёткой, на электрическом стуле. Сделайте всё для поддержания этой репутации или будете лишены вашего звания!

Глухие звучания свидетельствовали об окончании вызова. Алина злостно прохрустела пальцами. Опять были слышны только побулькивания из аквариума и лёгкое посвистывание воздуха из вентиляции. Через буквально пару секунд в двери был слышен стук.

— Заходите, чего же вы ждёте? — воскликнула нетерпеливо Алина.

В кабинет зашла женщина-секретарь, которая сидела в паре метров от кабинета.

— Ну ты что, милочка, что произошло? Садись. Кофе у меня кончился, есть только зелёный чай. Я его ненавижу, ты же меня знаешь! — с восторгом отозвалась она при виде своего секретаря.

— У нас чрезвычайный случай. Покушение на семью одного из полицейских штата — Альфреда Стоуна! — взволнованно сказала вошедшая.

— Так ты не против зелёного чая? Я сделаю без сахара. Ты и так у нас пышная. Рассказывай дальше... — спокойно разливая кипяток по розовым чашкам.

— О происшествии стало известно недавно. На месте уже отряд полиции, от которого мы и получили эту информацию. Старший патрульный, о котором я уже упомянула — Альфред Стоун — обнаружил труп своей жены и пропажу своего сына, студента, проходящего практику на их участке. По его словам, он услышал крик своего напарника, пока ждал его в транспортном средстве, припаркованном у дома. Оба в шоковом состоянии, находятся сейчас на месте происшествия.

— Ясно. Оповести моих парней, я выдвигаюсь на место, — подсыпая себе в чашку ложечку сахара из сахарницы.

— Конечно, прямо сейчас это и сделаю! — взволнованно ответила оповещающая.

— Стой! Подожди! Сейчас мы допьём чай, а потом созовёшь их всех. Я немного поспешила.

— Конечно, мем.

За окном постукивали тяжёлые дождевые капли, стекавшие, как слёзы по щекам, вниз, искажая общую картину прекрасного пейзажа.

— Мам, ты не переживай насчёт папы так сильно. С ним всё будет нормально...

— Конечно, милая. Но тебе лучше сейчас пойти в школу, чем учить маму жизни. Ты очень умная девочка, но никогда не помешает узнать что-нибудь ещё... — утверждённо приговаривала мать, одевая свою дочь в школу.

— Я же и так уже опаздываю даже на третий урок. Может, лучше не идти туда вовсе? Я и так идеально знаю весь школьный материал... — назойливо говорила дочь.

— Анастейша, как бы ты там ни говорила, у тебя всё равно есть обязанности. И то, что ты проспала, а твоя мама не уследила за этим, не означает, что можно делать, что вздумается.

— Хорошо, мам, ты меня уговорила, — с улыбкой добавила девочка.

— Уговорила? То есть тебя нужно ещё уговаривать, проказница? Давай, будь паинькой и переходи дорогу аккуратно. Удачи в школе! — махая уходящей школьнице, кричала мама.

По дождливой погоде она шла в красном дождевике, в руках держала маленький круглый зонтик, который почти сдувало ветром, как пушинку с одуванчика. Блестящие галоши постепенно очернялись мутной водой, которая текла ручьями сверху улицы. От школы до дома идти было относительно недолго, надобности садиться на какой-либо транспорт не было. Дорога в среднем составляла пятнадцать или двадцать минут, если она шла спокойным шагом. Обычно она никогда не опаздывала — не по своему желанию точно, что являлось излишками борющегося с миром характера.

На половине пути, который не имел ни одного поворота, она увидела скопление полицейских машин, которые практически перекрыли проезжую часть дороги, оставив лишь одну полосу для пересечения оцепленного участка. Пешеходных переходов не было, но пересечь дорогу нужно было, ибо оцепленный участок нужно было миновать. Недолго думая, она, посмотрев сначала в одну сторону, а потом в другую, начала торопливо переходить широкую полосу.

Как вдруг откуда ни возьмись начали двигаться две яркие фары. Водитель нажал на гудок, девочка от испуга вскрикнула. Чёрная затонированная машина остановилась прямо посреди проезжей части, а дворники рассекали воду, льющуюся на лобовое стекло, ручьями.

— Боже мой, я ещё жива?.. — сказала сама себе она.

— Да, получается так. Но впредь будь внимательнее, — ответил седой мужчина, держащий её за плечо.

— Спасибо вам большое! Если бы не вы, даже не знаю, что со мной было бы сейчас! — восторженно сказала девочка незнакомцу в сером плаще.

— Нет смысла благодарить, так бы сделал каждый. Когда я увидел, как ты переходила, не видя машину, которая подъехала из-за поворота... Просто стечение неудачных обстоятельств, и не более. Давай, я тебе помогу перейти дорогу. Пойдём, — махнув головой и осмотревшись в обе стороны, он повёл девочку через дорогу.

— Дядь, а как вас зовут? Вы незнакомец, а мама и папа мне говорят, чтобы я не разговаривала с такими людьми. Давайте я хоть запомню ваше имя на всякий случай!

— Скофилд, Скофилд Лифо, — чётко ответил он.

— Мм, а меня зовут Анастейша. Рада знакомству! Ну ладно, я опаздываю! — восторженно крикнула девочка и побежала по тротуару.

— Да, аккуратнее. Не хватало, чтобы в один день было больше одного происшествия...

Ветер раздувал сухие безлиственные кроны деревьев, скрежет сухих веток о крышу дома делал ситуацию более мрачной. На крыльце заднего двора сидел Альфред, в окружении полицейских, которые стояли вокруг него и задавали вопросы, назойливо мешая ему докурить уже неизвестно какую по счёту сигару.

— Скажите, как это произошло?

— Вы видели убийцу?

— Кто ещё мог быть на месте происшествия?

— Вы будете говорить хоть что-то?

— ...Отстаньте все от меня! Прочь из моего дома! Я не желаю вас слышать! — кричал яростно Альфред, начиная расталкивать оцепивших его людей.

— Подождите! У меня есть ордер на допрос свидетелей преступления! И вообще, всё это несанкционированно! Всё, что касается этой череды преступлений, давно перешло в руки ФБР, то есть мои! — донёсся женский голос из-за толпы.

— Не торопитесь так сильно, ещё не было установлено, кто совершил всё это. Пока что это дело в наших общих руках и обязанностях, — ответил старый человек с широкими погонами и полицейской кепкой.

— Даже если так, я всё равно имею полное право на допрос этого человека, который отказывается давать какие-либо показания. За это можно привлечь к судебному делу. А вдруг это он сам решил совершить всё это? Вы с ним возитесь! — добавила Лопес.

— Как ты смеешь, сука, нести такую чушь! — поднялся на ноги Альфред и сделал шаг в её сторону. Люди вокруг начали держать его, чтобы не дать волю рукоприкладству.

— Я всё понимаю, отнеситесь к человеку с уважением. Этот мужчина — мой подчинённый, а у нас своих парней не бросают в беде. Так что давайте обойдёмся без формальностей, или будем докапываться и к вашим прорехам? — заявил капитан отряда полиции.

— Да и к чему вы решили "докопаться"?

— Как минимум к клевете на пострадавшего. Он обнаружил свою жену в таком состоянии и пропажу сына, а вы устраиваете тут...

— Ладно, хорошо. Только из-за "клеветы" я отстану от вас всех. Но если всё зайдёт в тупик — будете виноваты только вы! — удалилась с места.

— Ты достаточно сегодня настрадался. Труп твоей жены мы заберём для возможных улик, чтобы найти этого подонка. Не переживай, она должным образом будет похоронена. Собираемся, парни, возвращаемся в участок, — выкрикнул в конце речи капитан.

— Спасибо... — сухо выдавил Альфред.

— Держись, Альф... — уходя, постучал его по плечу Джейкоб.

Через десять минут он сидел в одиночестве на своём крыльце, в кресле-качалке, докуривая последнюю сигару, прокручивая барабан револьвера с одним патроном. Впереди него виднелось одиноко стоящее посреди лужайки дерево. На одной из его сильных ветвей были самодельные детские качели. Крепкий канат был привязан к небольшой квадратной доске, которая беспокойно двигалась взад и вперёд. В клумбе лежал мяч, который под ливнем покрылся слоем мокрой грязи.

Смотря на всё это, он видел, как его покойная жена катает его пропавшего сына на качелях, как они играют в футбол, имитируя ворота из двух стоящих консервных банок и поддаваясь мальчишке, чтобы ему было весело. На морщинистой бледной физиономии виднелся блеск — и это были не дождевые капли. Уставившись в одну точку, он лишь потягивал сигару, вспоминая ошибки прошлого. Перед его залитыми слезами глазами пролетали лучшие моменты из жизни, которые всё больше причиняли боль этой уже измученной психике.

Медленно,дрожащей рукой, револьвер был направлен на правый висок Альфреда. Был слышенрезкий скрежет в небе — грозовые тучи собирались. Сигара была докурена,последняя хватка дыма растворилась в воздухе, взмахнув в небесную даль...