Марина. Ешь, молись, трахайся

Отвезя детей в школу на такси, я в очередной раз оглядела стоянку. Скарлетт не появлялась уже несколько дней. Я никогда ей не звонила, кроме моментов, когда могла позвать ее дочь играть с Софи, что происходило пару раз в месяц. Это было неплохим предлогом позвонить ей снова — однако дозвониться мне так и не удалось. Телефон ее оказался вне зоны доступа.

Я уже собиралась возвращаться на стояку, чтобы сесть в оставленное такси, как до меня донесся крик. Крик своего ребенка ни с чем не спутать. Я поспешила обратно к школе.

На поляне прямо под деревом стоял Матео, вскрикивая от ужаса. Его за руку оттаскивал Грег — единственный друг моего сына, а перед ними на траве распластался никому неизвестный паренек, на котором сидела Софи. Со смесью злости и отвращения она лупила того то по лицу, то по груди. Мальчишка вскрикивал.

— Мама, мама! — крикнул Матео, заметив, как я приближаюсь, — Софи же его в лепешку превратит!

Я подошла ближе, а Софи вскинула голову. Малчишка, лежащий под ней, закрыл голову руками, жмурясь.

— Что он вам сделал? — спросила я, пытаясь разглядеть мальчишку.

— Прости, мама. — Сказала Софи, но в ее взгляде совсем не было раскаяния. — Он заслужил.

— Он толкнул Мэта, — указал Грег на лежащего мальчишку, все еще удерживая Мэтти. Тот рвался оттащить Софи от побитого парня.

— Это Тедди, — сообщил мне Матео, — Тот самый которого любит Софи. Но он меня толкнул и она его больше не любит.

— Держи его подальше от Софи, Грег, — попросила я мальчишку и тот кивнул, в охапку оттаскивая сына. Грег был намного крупнее и сильнее Матео.

Взгляд Софи потемнел, когда она оборачивалась к брату.

— Мама, он толкнул Матео. Постоянно толкает.

— Я могу за него постоять, — вставил Грег словно между делом.

— А кто будет, когда тебя нет?

— Я сам могу за себя постоять! - встрял Матео.

— Не можешь! — хором ответили ему Софи с Грегом.

Я молчала, кусая губы. Похоже, пора сворачиваться. Они ведь взрослые ребята, могут разобраться самостоятельно. Верно?..

— Тедди, — обратилась я к лежащему под Софи мальчику.

Тот убрал руки от лица, умоляюще глядя на меня исподлобья. Софи поставила ему фингал, но на этом все заканчивалось. Похоже, она не особо старалась.

— Ты задирал Матео?

— Уберите ее от меня, пожалуйста. — всхлипнул Тедди, — Я никого не трогал.

— То есть они втроем это придумали?

— Да, — прохрипел Тедди, пытаясь вырваться. Софи придавила его сильнее. Девочки в этом возрасте намного сильнее.

— Софи, дорогая. — Улыбнулась я. — Что мы делаем с врунами?

— Отдаем на съедение волкам, — ответил за нее Матео.

— А с плохими ребятами?

— Бьем первые, — улыбнулась Софи, втащив Тедди по самое не хочу. У того пошла кровь из носа.

— Еще разок, — кивнула я, нежно улыбаясь Тедди.

Софи треснула ему прямо по команде. Чудо! Так он выглядит гораздо лучше.

Я оглянулась, убеждаясь в том, что никого взрослого рядом нет. Достала из сумочки салфетку и попросила Софи встать.

— Вам пора на урок, — кивнула я детям, салфеткой зажимая Тедди нос, — бегите, медвежата.

Матео высвободился из крепких тисков Грега и взял его за руку. 

Софи еще какое-то время стояла рядом. Я протянула ей салфетку, чтобы та вытерла руки.

— Я сказала идите, — повторила я.

Дети нехотя ретировались, постоянно оглядываясь в нашу с Тедди сторону. Я сжала его кровоточащий нос слегка сильнее, чем следовало бы и улыбнулась.

— Ты считаешь себя сильнее Матео? — спросила я.

Тедди выдохнул через рот, глядя на меня полными слез глазами.

— По крайней мере ты его на года четыре точно старше, — продолжила я. — Так вот, Тедди. Ты сильнее Матео, поэтому и лезешь на рожон. Но не стоит забывать что найдутся те, кто сильнее тебя и им захочется надрать тебе задницу.

— Например такие, как вы?

Я широко улыбнулась, слегка сжав его нос снова. Тедди всхлипнул.

— Например такие, как я.

Тедди помолчал и вдохнул через рот.

— А я Софи правда нравлюсь?

Я растерялась.

— До момента, пока не трогаешь ее брата. Его она всегда будет любить больше, Тедди.

Я отдала мальчику салфетку и похлопала его по плечу.

— Пока, Тедди.

— Пока, — хмыкнул он, зажав салфетку и рванул в сторону школы.

Странно. Плохим парнем Тедди не выглядит. Вроде рослый, а отбиться даже не пытался. Интересно.

Я вышла на парковку и мне сбоку мелькнуло что-то яркое. На мгновение показалось, что это Скарлетт. Я оглянулась. Никого.

Я выходила с парковки, когда зазвонил телефон. Второй телефон, который я использовала только для своих игр с едой. Я улыбнулась выуживая трубку из сумочки.

— Бакетт, — буднично выдала я.

— Мисс Бакетт, — чуть официально произнесли в трубке, — Это...

— Как ваши дела, Роб? — перебила я, улыбаясь, — Нет нужды представляться, я сохранила ваш номер.

— Это что-то, да значит? — рассмеялся он в трубку, — Хотел, чтобы вы сделаете мне одолжение, отобедав вместе.

Я посмотрела на время.

— Обычно я обедаю ближе к трем, — сообщила я ему. Интересно, куда он меня потащит? В забегаловку для травоядных?

— Подходит, — тут же выдал он, — как вы относитесь к итальянской кухне?

— Предпочитаю французскую, — ответила я, нацепляя наушники на уши.

— Договорились, Ева, — улыбнулся он в трубку, — Я вышлю вам адрес сообщением.

— До встречи, Роб, — повесила я трубку.

Игры с едой никого до добра не доводили. Но если ты можешь позволить себе с ней играть, это что-то, да значит?

Со своими бегами в попытке найти вкусное мясо я совсем перестала писать. На моем первом телефоне висело 11 пропущенных звонков и 2 голосовых сообщения от моего редактора, который просил скорее закончить и выслать ему статью. Приятно быть незаменимой — можно иногда ничего не делать и садиться людям на шею.

Я дошла до кофейни пешком; та была в пятнадцати минутах от школы — очень просторной и приятной. Появлялась я там редко, только когда очень уж хотелось. Кофейню отстроил отец Грега — Айо, отец-одиночка, который мне очень нравился. У Айо был шрам на пол лица, а сам он в свое время отслужил в армии. Темнокожий, как шоколад и с обритой головой, он походил на большого мускулистого медведя. Даже Джеймс не был таким огромным. Айо я съесть не могла, увы. Трахался он слишком хорошо, да и не хотелось лишать дружка моего сына отца. Еще и весил он ого-го, а я на грыжу в молодости не подписывалась.

Айо часто бывал за стойкой, в свободное время выходил и курил траву на заднем дворике, когда хотел — уходил и делал, что душе угодно. Понятия не имею, с кем он оставлял сына, но Айо постоянно пропадал то в соседних штатах, то просто в городе. Смешно вышло — мы познакомились с ним в Огайо, когда нажравшись грибов я с компанией неизвестных мне людей полетела в соседний штат. Ничего так времена были, конечно. Никто и понятия не имел, куда мы летим.

Айо я нашла в крупнейшем казино — его под ручки выводили четыре, понимаете? ЧЕТЫРЕ чертовых охранника, ведь двоим такой громила был не по плечам. Но даже так он почти их раскидал.

Айо выбросили у ступеней входа и тот разъяренно ударил кулаком в землю, что мне показалось, трещины пошли.

Напрочь позабыв о своих «друзьях», я выбежала из казино и подошла к темнокожему красавчику. Тяжело его конечно назвать красавчиком по общим меркам, но то - вкусовщина. Мне вот Айо сразу понравился.

Он даже не встал — так и сидел на земле проклиная всех и вся. Я была еще ненормальнее — уселась в своем коротком платье прямо рядом с ним.

Он размахивал руками и грозился убить каждого охранника, как он сказал? Вырвать им глотки хотел, вот что. Ругался самым тяжелым матом, который вообще в языке существует. А когда заметил, как я присела рядом, то удивительно резко спросил:

— А ты еще что за шмара?

Он был такой смешной, что я никак на гадость даже не отреагировала. Сидела рядом с ним и хихикала. Может, то были лишь грибы, кто знает. Но очень скоро мы уже избили какого-то проходящего с мешком из макдональдса парня на пару и отобрав у него еду, шли, куда глаза глядят. Умяв украденные Бургеры, что оказалось мусором, а не едой, мы завалились в отель, где тогда остановился Айо. Заказали две бутылки Джека Дениелса и бесконечно долго трахались. Как он был хорош, вы не представляете! С ним ни один мужчина пока не сравнится. Выносливый, зараза. Обожаю военных. Еще и шоколадных.

Когда помутнение спало, мы разбежались. Однако он успел мне рассказать, как спустил почти пятьдесят накопленных на университет сына тысяч в том самом казино, из которого не вылазил больше трех суток. Сыну его тогда было чуть больше трех лет, так что я уверила Айо, что накопить он еще обязательно успеет.

Непутевый отец был у Грега. Зато мальчишка рос славный — милый и очень умный ребенок. Похоже, очень скоро он начнет воспитывать своего отца, а не наоборот. Бывают же такие семьи — детям чертовски тяжело приходится. Но судить не мне. У меня из семьи была мамаша-монашка, которая перерезала глотку отцу-насильнику. А я откусила ему то, что тому явно мешало. Весело было, с ума сойти просто.

Нейт тогда меня почти пять дней не мог дозвониться, чуть в розыск не подал. Однако мои повадки ему были знакомы еще со встречи во Франции, так что вряд ли мой милый Нейт сильно удивился.

А однажды забредя в эту самую кофейню, мы с Айо в шоке поняли, что были из одного города. Он был горяч, я была неукротима, так что иногда мы виделись. Так, когда кому нужно.

Я завернула за угол Рейн-авеню и оказалась у кофейни, вошла внутрь. Айо был там — прямо за стойкой, натирал стакан и отвечал что-то своему бармену. Со времени нашей первой встречи он сильно изменился — стал правильнее, что ли. Я тоже хватку потеряла: больше Нейт меня почти не искал, ведь я перестала развлекаться. Мы с Айо повзрослели, как бы глупо не звучало. Но от этого так иногда тоску нагоняло, вы бы знали.

— Айо! — Окликнула его я.

— Неужели ты помнишь мое имя? — не оборачиваясь бросил он, специально не глядя в мою сторону, — что я могу тебе предложить?

— Я бы не отказалась от шлюх и кокаина, но уже не 90-е, так что можно просто кофе, — пожала я плечами.

Тогда Айо обернулся, сдержанно улыбнувшись.

— Прошу, садись. Десерт подам от заведения.

«Десерт подам от заведения» — наша кодовая фраза.

Прежде, чем нависнуть над десертом, я выпила кофе за столиком в углу и написала статью на скорую руку по имеющимся черновикам. Работать не хотелось, так что сделала я все по спущенными рукавами, но привычка — штука хорошая. Писать можно хорошо, даже когда не хочешь. Люблю пожирать плоды собственного опыта. Почти всегда.

Закончив, я поднялась на второй этаж кофейни, где Айо, собственно, и жил. Квартира его была на втором этаже, под ней — собственная кофейня. Отлично устроился.

Айо снес меня с порога сильными ручищами, молниеносно усаживая на кухонный стол. Все таки секс на кухне ощущается смертным грехом, особенно для меня. Так что очень скоро мы перебрались на его письменный стол, с которого в разные стороны полетели бумаги. Айо был зверем, честное слово. Таких парней один на миллион в мире. Я искусала его губы в кровь, а он нависал надо мной почти до потери сознания. Я думала, что умру, ей богу.

Утренний секс и черный кофе — рецепт, гарантирующий хорошее настроение на весь день. Если заменить кофе вином, то гарантия почти стопроцентная.

Ужасно потные после двух часов плясок по его квартире, мы забрались в душ и все пошло, как по новой. Что я в Айо ценила, так это прямоту и жесткость. Чертовскую жесткость. Никто не был со мной так жесток, как он, а это, оказывается, заводило. Я даже немного устала. Потом он потрепал меня по голове, я взяла его в удушающий и мы как два инвалида доплелись до кухни, где Айо приготовил новый кофе. Готовил он его отменно, везде у него оргазмы, куда не глянь.

— Как мелкие? — улыбнулся он, перекатывая зубочистку языком.

— С утра чуть не подрались с каким-то задирой.

— Надрали ему зад?

— Еще как, — хохотнула я, — лично проследила. Твой парень оттаскивал Мэтти, пока Софи задире рожу начищала.

— Она все больше похожа на тебя, — чуть не подавился он, заливаясь хохотом.

— Переплюнет, — качнула я головой, — Точно тебе говорю.

— Страшно представить, — ответил он. — Видела, как старину Харриса придавило?

Вот тут я позволила себе окунуться в приятные сердцу воспоминания.

— Бедный Джейми, — улыбнулась я.

— Бедный Джейми, — прищурился Айо, но на этом о Харрисе мы забыли.

Мы с Айо немного поговорили о наших семьях и о работе, я немного посидела на его коленях, кормя свежим виноградом со стола, а когда время шло к обеду, привела себя в порядок и собралась покинуть его. У Айо даже был отдельный ящик с моими вещами и косметикой на всякий случай.

— У тебя транквилизаторов не найдется? — спросила я напоследок.

— Скажи, что конкретно нужно. Зайдешь на следующей неделе, я передам.

— Спасибо, — провела я ладонью по его груди.

Назвав препараты, которые мне требовались, я ретировалась. Айо бы никогда в жизни меня не сдал, но он и не знал, чем конкретным я занимаюсь. Мы так договорились с ним. У него свои поставщики, которые часто были полезны и мне. Выйди кто-то на них — могут достать Айо, но не меня. Однако этот парень был не только страшен, как черт, но и осторожен. Сын, как-никак.

Я вызвала себе такси и поехала по высланному Робом адресу. Судя по всему, он всетаки отыскал французский ресторан. Удивительно то, что он в итоге оказался не травоядной пещерой. Мой день был неиспорчен, какое чудо!

Роб встретил меня на веранде. После проливного дождя день выдался на удивление теплым для ноября. Роб был в поразительно модном и простом светло-бежевом пиджаке от Лакосте, который ужасно его коренастой фигурке не шел. Такие пиджаки хорошо смотрятся на длинноногих парнях, Роб же... Ну, как сказать. Он был совсем немного выше меня, а я была пять с половиной футов. После Нейта, который меня на голову выше и Айо, который выше на три, мне сложно было воспринимать Роба полноценным. Господи, прости, что смеюсь над едой! Знаю, что грешу. Знаю!

— Роб, — улыбнулась я, протягивая руку.

Тот взял мою ладонь в свою и вместо того, чтобы поцеловать, пожал. Сильно так, по мужски. Ладно, мальчик, тебя еще нужно будет поучить манерам. В первую встречу он показался мне галантнее.

Мы сели за столик на веранде и официант очень шустро выдал нам по меню. Оно было самым нормальным — там было и нисуаз, и улитки по-бургундски, да что там — даже луковый суп, рататуй и кордон блю, мамочки! Ужасно калорийная вещь, но безумно вкусная. Я даже не думала, когда выбрала кордон блю и суть не заказала бокал красного Кьянти, моего любимого, когда вспомнила, что я якобы "в завязке", как и упомянула на встрече анонимных здоровяков. Увы, пришлось ограничиться чаем. Роб заказал шпинат со сливками и тыквенный суп с грушами и корицей. Странный был мужчина, конечно. Очень странный.

Но, как оказалось, мясо он действительно не ел. Правда, когда мы разговорились, он обругал клуб самыми последними словами, а потом принялся извиняться за выражения. Я наигранно хохотала, не понимая истинных причин его появления в клубе, если он ему до лампочки. Однако Роб это никак не прокомментировал и мне оставалось поставить на время нашего знакомства, чтобы выудить нужную мне информацию. Нужно знать, что он не какой-то подосланный шпион или частный детектив, чтобы случайно не облажаться. Ведь я собиралась порубить его на кусочки и поджарить на гриле.

Я ненавящиво попросила рассказать его о семье. Оказалось, что Роб в разводе и у него есть дочь, что живет с матерью в Висконсине. Я узнала, в каком районе он живет и что сейчас он работает программистом на фрилансе. После я вытащила из него общую картину его же жизни, которой для первого раза мне было более, чем достаточно.

У Роба язык был подвешен, что логично, ведь проблемы с ростом нужно чем-то компенсировать, решила я. Он спросил меня о моей жизни и я сообщила, что живу одна и пишу статьи для зарубежного журнала. Роб, судя по всему, остался доволен услышанным.

Так мы просидели целых два часа — чего у Роба было не отнять, так собеседником он был прекрасным. в моей жизни в принципе не так много действительно хороших собеседников, так что в какой-то момент я даже взгрустнула о том, что придется его съесть. Но то было лишь мгновение. Хорошего понемногу — вот одно из правил церкви, с которым я согласна.

— Мы играем в большой теннис с клубом по воскресеньям, — сообщил мне он напоследок, оставляя наличные на столе, — не присоединитесь к нам? Играем со ставками, но новичкам даем поблажки.

— Я теперь член клуба как-никак, — ответила я, — думаю, предложение мне интересно. И без поблажек.

Роб что не подпрыгнул на месте от восторга. Мужчина был чересчур эмоциональный, что казалось, он разыгрывает какую-то комедию. Мне кровь из носа нужно было за ним проследить, но торопиться было некуда. Когда Роб спросил на чем я приехала, я лишь развела руками. Тогда он предложил подкинуть меня и я согласилась. В его Приусе нынешнего года было слишком чисто. Ни фотографий, ни висящих на зеркальце брелков —  глазу было зацепиться не за что. Я спросила про его график, когда он захотел назначить второе свидание, и он с удовольствием им поделился.

— Ты говорила, что в завязке, — сказал Роб, когда мы почти доехали до Центра, у которого я оставила свою машину, — так что предлагаю вместо бара сходить поесть фондю, раз тебе нравится французская кухня. Тем более уже почти конец октября, а на следующей неделе ноябрь.

— Ты это к чему?

— Есть фондю с мая по сентябрь - явный признак психопатии, — покачал головой Роб. Октябрь, конечно, уже пограничный случай...

Я искренне расхохоталась. Этот мужчина за словом в карман не лез.

— У меня родственники живут в Швейцарии, — пояснил он.

— Так ты полностью прав, — махнула я рукой, — давай сходим и поедим фондю на следующей неделе.

— Тогда увидимся в клубе, — улыбнулся Роб, выпуская меня из машины.

— До встречи, Роб, — клюнула я его в щеку. Я почувствовала, как он задержал дыхание. Прямо как мальчишка на выпускном. А казался довольно развязным. Неужели играл? Хотя, возможно, я себя лишь накручиваю.

Прежде, чем забрать машину, я выписала доктору Грехэму чек и поднялась на его этаж. Наверное, предварительно стоило позвонить, но я знала, что мой психиатр будет на месте. Просто знала и все.

Я вошла в его кабинет без стука. Доктор Грэхэм сидел за письменным столом, царапая ручкой в блокноте. Насколько я помню, он всегда сидел в одном и том же положении, когда я приходила.

— Доктор Грэхем, — поздоровалась я.

Он широко улыбнулся, качая головой.

— Марина! Не рассчитывал так скоро вас увидеть! Ваш вечер всегда свободен в моем расписании, прошу, проходите!

— Я лишь занести чек, — пожала я плечами.

— И вы решили, я вас так просто отпущу? — отложил док ручку и уставился на меня исподлобья.

— Мы же перешли на «ты», — ответила я.

Не смотря на все мои сдвиги в черепной коробке, док был хорошим человеком. Даже веселым, я бы сказала. Одно мне не нравилось: встречались мы с ним всегда с одной и той же целью: залезть в мое паршивое детство и выкопать там проблему, ведь дядя Фрейд знал, что говорит. Потом порубить эту проблему, как торт, кусками, и поочередно съесть каждый.

Честно? Легче было разрубить дока на кусочки и испечь мясной пирог из его мяса, чем раз за разом раскапывать мое грязное белье. А оно несомненно, грязное. Мне ни капли не стыдно за то, что происходило, а должно ли быть слышно? Цитирую дока: не должно.

Может, все-таки стоило прислушаться к этому мужчине и решить свою беду с головой раз и навсегда? Надеюсь, мне не станет катастрофически скучно наедине с собой после того, как мне мозги вправят. В этом ведь вся изюминка, нет?

— У вас есть время, доктор Грэхем? — спросила я тогда.

— Для тебя, Марина, время всегда есть. Присаживайся, пожалуйста. И оставь эти свои чеки. Выпишешь в конце месяца.

Я засунула чек в сумочку и села в кресло. Очень мягкое, как обычно. Только сейчас заметила, как в этой комнате пахнет — как всегда, орехами. Приятный и очень пряный запах стоит в кабинете дока уже много-много лет.

— Устроите мне еще одну пытку, док? — выдавила я улыбку.

— Пытку, говорите? — улыбнулся Грэхем Белл, — Да, солдат. Устрою тебе еще одну пытку.

Странно, я ожидала, что док начнет отнекиваться. Но когда он со мной согласился, мне стало немного легче. Даже не знаю, почему.

— Давай в этот раз вместе пройдемся по задворкам твоей памяти, Марина. Ты поведешь меня, а я прикрою спину, договорились?

Я кивнула.

Доктор Грэхем облокотился на свой стол, снова вооружаясь блокнотом с ручкой.

— Закрой глаза, Марина, — сказал он.

И я закрыла.

— Давай сначала пройдемся по счастливым воспоминаниям, согласна?

— Грех отказываться, — буркнула я.

— Представь себе безопасное место. Самое безопасное на свете, что для тебя существует.

Я шмыгнула, пытаясь вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя в безопасности. У нее две стороны — с одной стороны на душе спокойно, а с другой — скука смертная. Я ведь так привыкла к вечной эстафете.

Безопасность, безопасность...

«Чертенок ты, вот кто!»

Точно. Нейт — мой островок безопасности.

«Мама, у него слюни текут прямо на подушку!»

Дети. Нейт и дети.

— Ты чувствуешь себя в безопасности рядом с семьей, — услышала я голос доктора, — сколько твоим детям лет?

— Блин, — я немного помолчала, в ступоре открывая глаза, — Не помню. Младшему, вроде, шесть. А Софи десять... Или одиннадцать.

— Ну ты даешь, — искренне рассмеялся доктор Грэхем.

— Я не держу даты в голове! — воскликнула я, чувствуя, словно меня обезоружили.

— Значит, мальчику — шесть, а дочери — десять.

— Все так, — кивнула я.

Доктор попросил меня закрыть глаза и я последовала его совету снова.

— Представь как ты сидишь за столом с мужем и детьми. Как ты себя чувствуешь?

В моей голове начала зарождаться картинка. Дети ржут, как кони, Нейт их ругает — все так, как обычно. Красивая картинка, очень красивая. Я готовлю вкусную еду — а эти трое постоянно ее нахваливают.

Мэтти — мой ангел. Он очень добрый ребенок. Иногда мне кажется, что он какой-то не такой, как другие мальчики. Всех людей он называет красивыми, да и мир видит также. Для Мэтти мир прекрасен и идеален, как ровный слой белой глазури на торте. Я люблю Мэтти, очень люблю. Он похож на Нейта — такой же светлый, как херувим. и в волосах есть намек на обильные кудри, но у нас не настолько влажная среда, чтобы они у него вились. У них с Нейтом одно лицо — детское до невозможного. По лицу сразу видно: вот этих ребят легко можно надуть. Это не так, конечно, но лица у парней в этой семье ужасно светлые и наивные. Хотя бы снаружи.

А Софи — это вторая я, только... не знаю, сказать «только хуже» или «только лучше», это, ведь, как посмотреть. Месье Дюваль, ее отец, был таким же темным, как и я. Не только внешне — если честно, иногда я переживаю, что у Софи оба родителя — просто отбитые отморозки. Что я, что Дюваль; он хотя бы людей не ел, но зато  имел более полезные навыки, чем аккуратное рассечение сосудов, чтобы чертов орган из тела достать. Софи знать не знает про Дюваля, да и не надо ей ничего знать. Нейт заменил ей отца, оба ребенка ему родные. Мой милый Нейт.

Не знаю, встретились ли бы мы с ним, если бы я не попалась во Франции. Первое убийство оказалось, как первый блин — комом.

Вышло так, что ровно через два года после нашей с Ханной стычки ее публичные дом сгорел. Ханна погибла: можно сказать, сгорела заживо. Мне же повезло больше: я сдавала анализы в больнице в тот самый момент, когда дом поджег один из недовольных клиентов. История, как мир стара, но я не знаю, было ли так на самом деле. О причине пожара я прочитала в газетной вырезке многим позже.

Накопленных проституцией денег оказалось слишком много: после того, как мне удалось побороть зависимость, я совершенно не знала, куда их девать. Мне не хотелось ни изящных нарядов, ни вкусной еды, одним словом — мне не хотелось ровно ничего. Я просто жила и работала, даже базовые инстинкты притупились. Честно, не знаю, как мне удалось тогда выжить. От еды тошнило, от секса — тем более, да и во сне постоянно приходил Отец Казимир. Эта пытка длилась годами, а я и не подозревала, что бывает иначе.

Так я оказалась во Франции. Пожар толкнул меня на очень смелые и необдуманные действия. Но, говорят, жизнь любит безрассудных. Им она часто подкидывает приятные сюрпризы. Тогда я загорелась идеей убежать: было не столь важно, куда, но иногда, лежа в грязной холодной постели в квартире Ханны, я мечтала уехать далеко-далеко. О том же я мечтала в церкви. Постоянно преследовало одно и то же желание — исчезнуть и не возвращаться никогда.

Увы, не было человека, который мог бы меня наставить. Редко Ханна звала меня выпить чаю и говорила о том, что когда-нибудь мне стоит завязать с подобной работой и получить образование. Но каждый раз ее речи прерывал настойчивый стук в дверь — приходил клиент, которого нужно было обслужить. Ханна переключалась моментально, приходилось и мне. Толстые развращенные шкуры, пропахшие потом и грязью, совершенно меня не трогали. Мне всегда нравилось притворяться. Однако ночами, когда не хотелось видеть Отца Казимира, я глядела в потолок и представляла, как однажды действительно получу образование. Представляла мир за пределами Варшавы и мне казалось, что где-то там все обязательно сложится. И вот, спустя два года, когда пожар поглотил мои самые паршивые годы, я собрала все заработанные деньги и улетела.

Купила билеты прямо в аэропорту, скользя глазами по списку ближайших рейсов. Табло засветилось желтым.

ВЕНАМЮНХЕНРИМФРАНКФУРТЛИОН

Табло было механическим, и когда оно щелкнуло в очередной раз, вылезла новая строка:

ПАРИЖ

Я зацепилась глазами. Верите, или нет, но я понятия не имела, город это или страна. И не единого понятия, где это находится. Много позже я узнала, что меня пропустили с одним лишь паспортом только потому, что в 1991 году отменили краткосрочный визовый режим для граждан Польши. Я просто подошла к кассе и вежливо улыбнулась.

— Мне ближайший билет до Парижа, пожалуйста.

— Ваш паспорт, — безучастно бросила мне девушка в узких очках.

Не без труда я разобралась, куда идти. На пункте досмотра багажа меня пропустили довольно быстро — кроме небольшой сумки, набитой купюрами, да пачки аспирина, у меня с собой ни черта не было.

Через неделю мне исполнялось двадцать один. Заняв место у окна, я скользила взглядом по пассажирам. Все они выглядели донельзя занятыми и по-своему счастливыми, словно жили в совершенно другом мире. Ни холодных полов, ни старых церквей, ни грязных постелей, ни наркотиков. Они жили совершенно другой жизнью, это было видно с первого взгляда.

Место рядом со мной пустовало чуть ли не до самого отбытия. Не знаю, как старушка успела на рейс, но когда все люди угомонились и заняли свои места, какая-то женина влетела в салон впопыхах — она закинула сумку под сидение и плюхнулась рядом со мной. Я уловила тонкий цветочный аромат: совершенно ненавязчивый и довольно приятный.

— Ох, милочка, — обратилась она ко мне, пристегивая ремень и тихо кряхтя, — чуть было не опоздала на рейс! Вот была бы катастрофа, вот была бы катастрофа! — Запричитала она.

Я промолчала, краем глаза наблюдая за ее суетливыми движениями.

А потом самолет тронулся: стюардессы устроили демонстрацию, всем приказали проверить ремни безопасности. Я задержала дыхание. А когда самолет оторвался от земли, я осознала одну простую истину:

Я не вернусь. Никогда и не за что.

Женщина еще какое-то время возилась, но очень скоро успокоилась. Она казалась непоседливой: все никак не могла перестать ерзать. Она достала из сумки книжку: пробежала по строкам глазами и очень скоро ее захлопнула, продолжая копаться в вещах. Мы поднялись высоко над землей, когда она наконец оставила свое барахло в покое и обернулась ко мне.

— Первый раз летите?

Я повернула голову, чувствуя, как прилипшее к коже притворство снова выползает наружу. Однако вместо того, чтобы вежливо улыбнуться и завести диалог, я лишь пожала плечами.

— Первый.

— В Париж? — Улыбнулась она.

Я уставилась на нее. С ума сошла, женщина? Я хотя бы знала, куда билеты беру.

— Наверное, — ответила я, помедлив.

— Наверное? — Повторила она задорно. — А это как?

— Просто купила билеты, — выдавила я улыбку.

Старушка внимательно на меня посмотрела. Однако я не нашла в этом взгляде ничего похожего с тем, как смотрели на меня мужчины: оценивающе, скользко, словно прикидывая, какова моя цена. Женщина же тепло улыбалась, а я все гадала, в чем подвох.

— И что вы собираетесь делать в Париже, милочка?

— Не знаю, — ответила я, на этот раз — вполне откровенно.

Она кивнула, словно удовлетворенная моим ответом.

—  Ну и правильно. В Париже многие начинают сначала. Хороший город, чтобы ничего не знать.

Она поправила воротник пальто и добавила:

— Но если позволите дать вам совет старой женщины... не задерживайтесь там надолго.

— Почему?

— Слишком шумно, слишком дорого! Да и закулисье для таких, как ты — довольно темное.

Мне словно дали пощечину.

— Для таких, как я? — Переспросила я. Я почувствовала злость. Да что она может вообще знать о таких, как я?

Я в молчаливом ожидании уставилась на женщину. Что же она скажет? Назовет проституткой? Могла бы сразу говорить прямо.

Женщина словно и не заметила смены моего настроения. Она мечтательно улыбнулась и обратилась ко мне:

— Молодые и красивые, милочка. Молодые и красивые! Ты бы видела меня в студенческие годы... Ой, как щеголяла! Весь мир у твоих ног, дорогая. Весь мир!

Что-то внутри меня шевельнулось. Что-то такое, чего я никогда раньше не чувствовала. Поспешно отвернувшись к окну, я спросила:

— А что было? В студенческие годы то...