не подходи к ней. понял?

Венера не помнит, как друзья ушли.

Помнит только, что Влад остался. Как всегда в последнее время — будто без спросу врос в её квартиру, в её диван, в её утро с чашкой кофе. Она уже перестала удивляться, когда просыпается и слышит его шаги на кухне. Перестала спрашивать, почему он не ушёл домой. Перестала вообще задавать вопросы, на которые боится услышать ответ.

Сейчас она сидит на подоконнике в гостиной, поджав колени к груди, и смотрит на вечерний город за окном. Март заканчивается, снег почти сошёл, и в воздухе пахнет чем-то новым — может быть, весной, а может быть, тем, что она не разрешает себе назвать.

Влад сидит на диване за её спиной. Она слышит, как он листает свой блокнот — знакомая шуршащая бумага, иногда прерываемая скрипом ручки. Он рисует. Всегда рисует, когда о чём-то думает.

— Влад, — тихо зовёт она.

Ручка замолкает.

— М?

— Тот день... когда я рассказывала про Яна. На паре. Ты ведь слышал всё это.

Пауза. Венера не оборачивается, но чувствует, как он откладывает блокнот и садится ровнее.

— Да, — голос у него низкий, спокойный. — Слышал.

— Ты сразу понял, что я психопатка?

Влад усмехается — коротко, почти беззвучно.

— Нет. Я подумал: «С ней лучше не ссориться».

Венера невольно улыбается, но тут же прячет улыбку в плечо. Не время.

— Он приходил, пока вас не было, — говорит она, глядя на мигающие огни домов напротив. — Вчера. Я не говорила.

Спиной она чувствует, как Влад замирает.

— Кто?

— Ян.

Тишина такая плотная, что можно резать. Венера наконец поворачивается. Влад сидит на краю дивана, руки сцеплены в замок, глаза — тёмные, тяжёлые. Он не выглядит удивлённым. Выглядит так, будто давно этого ждал.

— Что он сказал? — спрашивает Влад. Голос ровный, но слишком ровный.

— Что хочет всё вернуть. Что я его человек. Что без меня он пропадёт. Что его семья меня любит. Что я должна дать ему ещё один шанс.

Влад молчит. Смотрит на неё так, будто каждое слово Яна — это нож, который тот вонзил, а Влад теперь вытаскивает по одному, не моргая.

— Ты что ответила?

Венера опускает взгляд на свои руки. На левом запястье всё ещё видно белый шрам — тот, от осколков зеркала. Она не прячет его уже давно. Не стесняется. Это часть её карты, часть того, через что она прошла.

— Я сказала «нет».

— И он ушёл?

— Не сразу. Он... — она сглатывает, — он схватил меня за руку. Сильно. Сжал так, что пальцы побелели. Сказал, что я ещё пожалею.

Влад поднимается. Медленно, как будто каждое движение требует усилия. Подходит к подоконнику, останавливается в шаге от неё, не касаясь. Смотрит не на неё — куда-то в окно, мимо.

— Он тебя ударил?

— Нет. — Венера поднимает голову, смотрит в его профиль. — Не успел. Я ударила первой.

Влад медленно переводит взгляд на неё. В глазах — не улыбка. Что-то другое. Что-то, от чего у Венеры внутри холодеет и одновременно теплеет.

— Куда?

— В челюсть. — Она почти улыбается, но в голосе всё ещё дрожь. — Я не умею драться, Влад. Я просто испугалась и замахнулась. Но попала.

— Больно ему было? — спрашивает Влад.

— Не знаю. Я не осталась смотреть. Он пошатнулся, отпустил меня и ушёл. Но перед дверью обернулся и сказал: «Ты всё равно будешь моей, Венера. Рано или поздно».

Влад закрывает глаза. Стоит так несколько секунд. Потом открывает и смотрит ей прямо в лицо.

— Ключи от квартиры у кого есть?

— Только у меня. И у Ильи с Каролиной — на всякий случай.

— Смени замки. Завтра же.

— Думаешь, он вернётся? — Венера чувствует, как по спине бежит холодок.

— Не знаю. — Влад отворачивается к окну. — Но я не хочу, чтобы ты просыпалась от того, что кто-то возится с твоей дверью. Хорошо?

— Хорошо, — тихо отвечает она.

Повисает пауза. Влад стоит, засунув руки в карманы джинсов, и смотрит на улицу. Венера смотрит на него. Замечает, как напряжены его плечи. Как сжата челюсть. Он злится — но не на неё. На себя? На Яна? Она не знает.

— Влад, — зовёт она снова.

Он оборачивается.

— Ты сегодня останешься?

Вопрос простой. Почти бытовой. Влад мог бы сказать «нет» — у него есть своя квартира, свои дела, своя жизнь. Но он молчит секунду, а потом кивает.

— Останусь. Только пиццу закажем, у тебя в холодильнике мышь повесилась.

— Мышь не повесилась, — слабо улыбается Венера. — Ты просто всё съел.

— Я растущий организм, — парирует Влад, и на секунду становится легче.

Он достаёт телефон, листает доставку. Венера смотрит, как его пальцы — те самые, шершавые, с кольцами — пролистывают меню.

— Ты мне не рассказал, — вдруг говорит она.

— О чём?

— Откуда ты знал, что делать? Когда у меня приступ. Ты пришёл и сразу начал... называть предметы, запахи. Это будто ты делал это раньше.

Рука Влада замирает над экраном. Он не поднимает головы.

— У моей мамы панические атаки, — говорит он тихо. — С детства. Я научился, чтобы помогать.

Венера молчит. Потому что не ожидала. Потому что Влад никогда не рассказывал о семье. Вообще ничего.

— А сейчас? — осторожно спрашивает она. — Ей лучше?

— Да. — Он убирает телефон в карман. — Она справляется. И отчим ей помогает. А я просто... навык остался.

— Ты хороший сын, — говорит Венера.

— Я просто делал то, что должен, — он пожимает плечом. — Идёт?

И улыбается — той своей кривоватой улыбкой, которая не доходит до глаз.

Они заказывают пиццу. Едят молча, сидя на полу гостиной, потому что Венера вдруг решила, что диван — это слишком официально. Влад не спорит. Он вообще редко спорит с ней, когда дело касается таких мелочей.

— А ты почему не ушёл? — спрашивает Венера, жуя кусок с ананасами. Влад морщится каждый раз, когда она их ест, но молчит.

— В каком смысле?

— Ну, тогда. В университете. Ты мог просто встать и уйти. Или не подходить ко мне после той сцены. А ты подошёл. И подставил свой телефон, когда я рассылала фото Яна. И руку дал. И вообще... — она запинается, — ты какой-то странный.

— Странный — это хорошо или плохо? — Влад откусывает свой кусок.

— Не знаю. Ещё не решила.

— Решай медленно. У нас много времени.

Венера смотрит на него. Он сидит, прислонившись спиной к дивану, длинные ноги вытянуты вперёд, волосы падают на глаза. Обычный парень. С которым она учится. Который рисует в блокноте. Который остаётся, когда другие уходят.

— Спокойной ночи, Влад, — говорит она, поднимаясь с пола.

— Завтра поменяем замки, — напоминает он.

— Помнишь, — улыбается она.

— Я всё помню. Это проблема.

Венера уходит в спальню, но долго не может уснуть. Слушает, как Влад ходит по квартире — выключает свет, проверяет замки, уже кажется в десятый раз, потом ложится на диван.

И через стенку она слышит, как он тихо, едва слышно, говорит:

— Не подходи к ней. Понял? Не приближайся.

Венера замирает.

Влад кому-то пишет? Звонит?

Но телефон молчит. И через минуту она понимает — он не разговаривает с кем-то. Он говорит это в пустоту. Сам себе. Или темноте. Или тому, кого нельзя прогнать словами.

Она не знает, что ответить. И не отвечает. Просто закрывает глаза и слушает, как он дышит за стенкой.

Ровно. Спокойно. Как будто ничего не случилось.

А в груди у Венеры всё ещё стучит — и она не знает, страх это или что-то другое. Что-то, чему она пока не готова дать имя.

—————

ого это что? новая глава? жесть 😬 жду ваш фитбек ❤️