А.Г

   В моей глубокой молодости, переживая расставание с одноклассницей из английской школы (мама отправила меня туда в двенадцать лет, и, боже, как я это ненавидел!  Ходить после обычной школы ещё и в английскую было пыткой), я разговаривал с близким другом Мишей в его комнате.  За стенкой спали его родители, поэтому мы говорили шёпотом.   Я был в ужасном состоянии.  Сидел и размышлял, что делать дальше: перевестись в другой класс английской школы или, в крайнем случае, отчислиться.  Первое было возможно, второе... мама бы очень расстроилась.  Чтобы её не обидеть, можно было рассказать всё как есть и попросить перевестись в другую школу.  В общем, я был расстроен и обижен на бывшую девушку.— Я не знаю, что делать, Миш, — сказал я, — я до сих пор её люблю, а она уже с кем-то встречается.— Что? — удивился Миша.— Да, прикинь! Мне вчера девочки из параллельного класса рассказали.— И ты им веришь?— Я не знаю, пятьдесят на пятьдесят... я вообще ничего не знаю. Что мне делать дальше?   Тишина. Миша думал.— Ты никогда не пробовал писать свои переживания на бумагу?— Что, прости? — переспросил я, не ожидая такого вопроса.— Ты вёл когда-нибудь личный дневник? — перефразировал Миша.  Я понял его с первого раза, но, видимо, он подумал иначе.— Нет, а надо было?— Ну, — протянул он, — по крайней мере, это помогает излить эмоции, все свои переживания.   Я не обратил внимания на его совет, отмахнувшись словами: «Я что, девочка что ли, чтобы все свои переживания в блокнотик записывать?». Знал бы я тогда, что спустя двадцать лет буду заниматься подобным «женским делом». Для меня это единственный способ сохранить свою историю, которую, наверняка, никто не прочтёт. Буду ли я расстроен, если так и произойдёт? Наверное, нет, но вряд ли я когда-нибудь узнаю.   Среди книг я нашёл синий пустой блокнот, который, судя по всему, никто никогда не открывал. Страницы пожелтели, но оставались пустыми. Я не помнил, откуда он взялся, но на последней странице виднелась слабая надпись карандашом: «Для А.Г.». Мои инициалы. Значит, мне его кто-то подарил, но кто — я не помню и вряд ли вспомню.   Боюсь, что мои записи покажутся вам странными и непонятными, поэтому постараюсь изложить всё понятно, хотя гарантировать этого не могу. У меня были навыки написания больших текстов, но это были в основном поэмы. Лироэпические произведения всегда были для меня легче для чтения и написания.   В общем, я затянул начало, поэтому, думаю, надо начинать. Советую запастись терпением.