день,как все дни

Комната Феликса. Раннее утро

солнце едва пробивается сквозь жалюзи. Но будит его не солнечный свет и не будильник, а приглушенные, но ясные крики из-за стены.

МАМА (за стеной, яростно): Я ОДНА ТАЩУ НА СЕБЕ ВСЁ! ДЕНЬ И НОЧЬ, ОДНИ ЦИФРЫ! А ТЫ? ТЫ ТОЛЬКО И УМЕЕШЬ, ЧТО ЖРАТЬ И НА ДИВАНЕ ПРОСАЖИВАТЬСЯ! У ТЕБЯ СЫН РАСТЁТ ДОЛБАЁБОМ, БЛЯТЬ! ОН ТАКОЙ ЖЕ БЕСХРЕБЕТНЫЙ, КАК ТЫ!

ПАПА (голос хриплый, спросонья): ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ! ХВАТИТ ОРАТЬ, КАК ПОПУГАЙ! САМА ТАКОГО ВОТ ВОСПИТАЛА — БЕСПОЛЕЗНОГО ОТЛИЧНИКА-РОБОТА!

МАМА: Я СКОРО ПОДАМ НА РАЗВОД! СИДЕЛ БЫ ТЫ ЗДЕСЬ ОДИН СО СВОИМИ БЕСПЕРСПЕКТИВНЫМИ МЕЧТАМИ!

ПАПА: ПОДАВАЙ! И ЭТОГО СВОЕГО ДОЛБАЁБА-СЫНА С СОБОЙ ЗАБЕРИ! ЧТОБЫ ГЛАЗА МОИ ЕГО НЕ ВИДЕЛИ!

Феликс лежит, уставившись в потолок. Он не шевелится. Его лицо — идеальная маска безразличия, но пальцы судорожно впиваются в простыню. Он глубоко вздыхает, откидывает одеяло и поднимается. Ритуал начался.

Он проходит по коридору, краем глаза видя через приоткрытую дверь спальни отца, сидящего на кровати с понурой головой, и мать, которая мечется по комнате, размахивая руками.

ВАННАЯ КОМНАТА

Феликс смотрит на свое отражение в зеркале. Темные круги под глазами выдают ночь без полноценного сна.

ФЕЛИКС (тихо, шепотом себе): Как же они все заебали... До смерти. Почему нельзя просто... помолчать? Или говорить спокойно?

Он умывается, ледяная вода немного приводит мысли в порядок. Он чистит зуты, механически, глядя в пустоту.

КОМНАТА ФЕЛИКСА

Он заходит в свою комнату — единственное место, где он должен чувствовать себя в безопасности. Но атмосфера здесь гнетущая. Его мать стоит посреди комнаты, яростно перерывая содержимое его шкафа. Вещи валяются на полу.

ФЕЛИКС (тихо, испуганно): Мам...

Мама резко оборачивается. Ее лицо искажено гримасой гнева и отчаяния. Глаза красные.

МАМА: ГДЕ?! ГДЕ МОИ ДОКУМЕНТЫ С РАБОТЫ? ТЫ БРАЛ ИЗ МОЕЙ СУМКИ?!

ФЕЛИКС (растерянно): Что? Нет... Я не... Что ты ищешь?

Он не успевает среагировать. Мама, не помня себя от ярости, резко замахивается и бьет его по щеке. Удар звонкий, болезненный. В ушах у Феликса зазвенело.

МАМА: НЕБЛАГОДАРНЫЙ! ЛУЧШЕ БЫ Я ТЕБЯ ВООБЩЕ НЕ РОЖАЛА! ТЯНЕШЬ ИЗ НАС ВСЕ СОКИ, КАК ПАРАЗИТ!

Она с силой отталкивает его, проходя к двери, и выходит, хлопнув дверью.

Феликс зажимает покрасневшую щеку. Глаза сами наполняются слезами, предательски горячими. Он закусывает губу, чтобы не расплакаться.

ФЕЛИКС (глотая слезы, бормочет себе под нос): Не сейчас... Не сейчас. Никогда не плачь. Надо идти в школу.

Он быстро одевается в свою безупречную школьную форму, натягивая на себя этот доспех благополучия. Выходя из комнаты, он слышит новый виток ссоры из кухни. Он не останавливается и выходит из квартиры, как из зоны боевых действий.

УЛИЦА. ВОРОТА ШКОЛЫ

У подъезда его уже ждет Хан. Его лицо, обычно озаренное улыбкой, становится серьезным, когда он замечает Феликса. Феликс идет, опустив голову, плечи напряжены.

ХАН (подбегая): Привет, Ликси!

Хан обнимает его, и это объятие — не просто формальность. Оно крепкое, поддерживающее. Феликс на секунду замирает в нем, чувствуя, как комок в горле снова дает о себе знать.

ФЕЛИКС (глухо): Привет, Хан...

Хан отстраняется, берет его за подбородок и внимательно смотрит в глаза. Он видит невысказанную боль.

ХАН (тихо, чтобы не слышал Минхо): Опять? Опять они?

Феликс не находит слов. Он просто молча кивает, отводя взгляд.

МИНХО (подходя, с легкой улыбкой): Хан, ну ты скоро? Мы опоздаем.

ХАН (не отводя взгляда от Феликса): Да, подожди чуть-чуть. Феликс, пойдем вместе?

ФЕЛИКС (кивая): Давай.

Минхо, парень Хана, дружелюбно кивает Феликсу. Он чувствует напряжение, но не лезет с расспросами.

МИНХО: О, Феликс, привет. Все хорошо?

ФЕЛИКС (заставляя себя улыбнуться): Привет. Да, все нормально.

МИНХО: Ладно, пойдемте, а то звонок скоро.

Они идут втроем. Хан нарочно несет всю беседу, рассказывая какой-то смешной случай, чтобы отвлечь Феликса. Феликс смотрит в окно, лишь изредка кивая.

ШКОЛА. КАБИНЕТ МАТЕМАТИКИ

Учитель возвращает контрольные. Феликс автоматически тянется за работой, ожидая увидеть привычную «пятерку». Но на листке — жирная, красная «двойка». Он замирает. Ошибка в простейшем уравнении из-за того, что он не мог сосредоточиться, потому что в голове до сих пор стоял гул от утреннего крика. Мир вокруг него на секунду поплыл. Он — отличник. Он не имеет права на двойки. Для его родителей это не оценка, а приговор.

КАФЕ. ВЕЧЕР

ХАН: Ликс, пошли в кафе, новое открыли, там пончики классные!

ФЕЛИКС (мотает головой, глядя в стол): Я не хочу.

ХАН (наклоняется, чтобы поймать его взгляд): Я обещаю, тебе понравится. Ну пожалуйста? Ненадолго.

Феликс смотрит на его искреннее, полное заботы лицо и не может отказать.

ФЕЛИКС (слабый вздох): Ладно...

Они сидят в уютном кафе. Минхо и Хан болтают о чем-то своем. Феликс молча ковыряет ложкой мороженое, но атмосфера, смех друга, вкусная еда — все это понемногу оттаивает его. Он даже пару раз тихо улыбается шуткам Минхо.

За окном уже совсем стемнело.

ФЕЛИКС (с сожалением смотрит на телефон): Ладно, мне уже пора... домой.

Хан тут же становится серьезным. Он кладет руку на плечо Феликса.

ХАН: Слушай... Если что... что угодно. Просто позвони. Я приеду. В  час ночи, два,  три, да хоть в пять утра, но я приеду , понял?

В глазах Феликса снова появляется та самая, детская надежда и благодарность.

ФЕЛИКС: Хорошо... Спасибо, Хани.

ХАН: Пока, держись.

ПОДЪЕЗД ДОМА ФЕЛИКСА

Подходя к двери, Феликс чувствует, как его буквально начинает трясти. Ладони становятся ледяными и влажными. Он представляет лицо матери, когда она увидит эту двойку. Он медленно, как на эшафот, вставляет ключ в замок.

Едва он переступает порог, как на него налетает мать. В ее руке — свернутое мокрое кухонное полотенце. Со свистом оно обрушивается на его плечо.

МАМА: КАК ТЫ СМЕЕШЬ ОПАЗДЫВАТЬ?! ГДЕ ТЫ ШЛЯЛСЯ, БЕСТОЛКОВЫЙ?!МАМА (заметив дневник в его руке, выхватывает его):И ЧТО ЭТО?! ДВОЙКА?! ПО МАТЕМАТИКЕ?! ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ОТУПЕЛ? КАК ТЫ СМОЖЕШЬ НАС ПРОКОРМИТЬ, КОГДА МЫ СТАРЫЕ БУДЕМ, А?!

Она кричит прямо в лицо. Феликс стоит, опустив голову, как преступник. Слова обжигают сильнее полотенца.

МАМА: НЕБЛАГОДАРНЫЙ КУСОК ДЕРЬМА! БЕСПОЛЕЗНАЯ ТРАТА ДЕНЕГ И СИЛ! БЕГОМ УРОКИ ДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ЗАВТРА ИСПРАВИЛ! СЛЫШИШЬ МЕНЯ?!

ФЕЛИКС (едва слышно): Хорошо...

Он забирает дневник и идет в свою комнату, чувствуя на себе ее горящий взгляд.

КОМНАТА ФЕЛИКСА. ВЕЧЕР

Феликс сидит за столом, глядя в учебник. Слезы снова подступают, на этот раз от обиды и несправедливости.

ФЕЛИКС (шепчет, глядя в стену): Я всего лишь одну двойку получил... Всего одну... Я же не специально.

Он плачет, тихо, чтобы никто не услышал, уткнувшись лицом в руки. Потом вытирает слевы, глубоко дышит и начинает делать уроки. Механически, бездумно, лишь бы выполнить долг.

КОМНАТА ФЕЛИКСА. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР

Уроки сделаны. Феликс выходит на кухню попить чаю. Тишина обманчива. Едва он делает первый глоток, из спальни снова доносятся крики. Теперь он слышит каждое слово.

МАМА: ОН СТАНОВИТСЯ БЕЗМОЗГЛЫМ, КАК ТЫ!ПАПА:ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ, ШЛЮХА! ТЫ ЕГО СВОИМИ ИСТЕРИКАМИ ДОВЕДЕШЬ!МАМА:НЕ ОРИ НА МЕНЯ! Я НА РАБОТЕ И ТАК ВСЮ СМЕНУ КАК НА ИГЛАХ!ПАПА:А Я ЧТО, ОТДЫХАЮ?!МАМА:ОТ ЧЕГО ТЫ УСТАЛ, ДАЖЕ НЕ РАБОТАЯ?!ПАПА:ОТ ТЕБЯ! ОТ ТВОЕГО ВЕЧНОГО НЫТЬЯ!

Феликс залпом допивает чай и возвращается в комнату. Ему противен этот вкус.

КОМНАТА ФЕЛИКСА. НОЧЬ

Феликс лежит в кровати, прижав к груди маленькую мягкую игрушку — хомяка. Ее подарил ему Хан на день рождения много лет назад со словами: «Он будет охранять твой сон, когда меня нет рядом».

Он сжимает игрушку в руках, как талисман. Крики за стеной постепенно стихают, переходя в злобное шипение, а потом и вовсе замолкают, сменившись гробовой тишиной.

Только тогда Феликс расслабляется. Он прижимает хомяка к щеке, закрывает глаза и, наконец, погружается в неспокойный, но желанный сон. В его руке — единственный свидетель его ночных слабостей и символ того, что в этом мире есть кто-то, кому он не безразличен.