ЧАСТЬ III: ГОРОД ТЕНЕЙ

Я больше не охочусь.Я играю.

Город дышит тенями.Каждый закоулок — как гортань зверя, готовая проглотить.Каждое окно — как глаз. А я — пальцы внутри черепа, давлю на внутренности.

Моя форма стала чётче. Люди начинают видеть, но это уже не спасает.Потому что страх — он не в глазах. Он в животе, в костях, в бессонных зрачках.Я рву не тела. Я рву жизнь.

Сегодня я убью троих.

Первая жертва — охранник парковки. 52 года. Одинок. Курит.

Он сидел в будке, обмазанной скотчем и тоской.Рядом — экран с камерами. На них — пустота.Но одна камера моргнула.

Он наклонился.Я был там, между пикселями.На следующем кадре — моё лицо. Или то, что осталось от него.Он вздрогнул, уронил кофе. Сахарный сироп потёк по его бедру. Он не понял, что это не кофе, а кровь, медленно начавшая сочиться из ноздри.

Я уже вошёл.

Из вентиляционной решётки — вытекло нечто. Длинное. Влажное. С каплями, похожими на нефть.Он услышал хрип, как будто кто-то дышал внутри труб.

Он закричал, схватил фонарик.

— Кто там?!

Я ответил изнутри его тени:— Я здесь был всегда.

Он не смог открыть дверь.Я закрыл её до него.Из-под пола полезли пальцы. Тонкие, как щупальца. Они вошли в его ботинки, между пальцами.Он упал. Закричал, захлёбываясь.

А я начал вытягивать его лицо.

Не кожу. Черты.Его улыбка — исчезла. Потом — глаза. Нос — втянулся внутрь, как в пластилине.Он остался жив. Ещё минуту. Он не мог кричать — у него больше не было лицевого отверстия.

Я оставил тело свернувшимся узлом.

На экране камеры написал:

«Смотри, если осмелишься.»

Вторая — влюблённая пара на мосту. Ночь. Объятия. Шепот.

Они обнимались у фонаря. Он — высокий, глупый. Она — хрупкая, нервная.Они говорили о будущем. Он поцеловал её.Я был в их тенях, переплетённых, как щупальца.

И я разорвал их связь.

Фонарь мигнул.Вместо одного света — два.А в каждом — по одному телу.

Он услышал, как её сердце бьётся не в груди, а в ухе. Она услышала, как его голос звучит из её горла.

— Ты это слышишь?

— Ты это чувствуешь?

Они смотрели друг на друга и не видели лиц. Только расплывшиеся черты.Я сделал их похожими друг на друга.Смешал их страх. Свёл до паники.

А потом я вырвал сердца.Сначала звуком. Сильный хлопок — как изнутри.Потом — внутренностями.

Я не касался их руками. Я натянул их тени, как верёвки, и сжал, пока грудные клетки не треснули.Они упали вместе. Их тела срослись в одной луже. Один глаз — её. Один — его. Один рот — общий.

Я написал рядом:

«Любовь — это боль, разделённая на двоих.»

Третья — блогер. Девочка с телефоном. Хотела поймать “человека из тени”.

Она шла по тоннелю. Говорила в камеру: — Я слышала, он существует. Он забирает души. Но я хочу его увидеть.— ReVolk, если ты там — покажись!

Я не люблю, когда меня зовут.Я пришёл.

Она включила инфракрасную камеру. Там — пусто.Но я был прямо перед ней.

Я дотронулся до её руки. Кожа стала чёрной, как будто обуглилась.Она закричала. Камера вылетела из рук, упала в лужу. Продолжала снимать.

Она бежала.Я шёл.Она споткнулась.Я прошёл сквозь стену и оказался перед ней.

Я раскрыл рот. Не для укуса. А чтобы вдохнуть её зрение.Глаза ввалились.Она ослепла, но всё ещё видела меня — внутри.

— Что ты со мной сделал?!

Я вложил пальцы в её тень. Медленно. Как в болото.И стал вытягивать. Не душу — память.Я хотел, чтобы она умерла, зная только меня.Без родителей. Без имени. Без цели.Только Я.

Когда она умерла — лицо было спокойно.Потому что страх стал привычным.

Я вернулся в метро.Там пахло тем, что я люблю: сырость, ржавчина, пыль, сны.

Я сел на старую скамейку.Рядом — тело сторожа.Его никто не искал.

И я прошептал:

— Я больше не монстр. Я — эпидемия.