Глава 63.2

7 января 1997 год, Малфой Мэнор

Пустая улица в столь поздний час.

Ровно пятьсот два шага.

Он... волновался? Нет, предвкушал. Он ждал. Он был готов.

— Мой друг, — широко улыбаясь, Люциус остановился.

Вмиг вскинув ладонь с палочкой, Рудольфус бросил зеленый луч.

— Не очень-то ты гостеприимен, — увернувшись, сказал Малфой.

— Люциус, — увидев наконец его лицо, выдохнул Лестрейндж. — Какая встреча, — убирая древко в кобуру, он хохотнул. — Вот уж не думал тебя здесь увидеть.

— Соскучился по старому приятелю.

— Неужто?

— Темный Лорд попросил передать тебе кое-что, — понижая голос, Малфой не спеша дополнил: — Кажется, кто-то совершил ошибку.

— Не глупи, — оглядываясь по сторонам, Лестрейндж прошипел.

— О, друг мой...

— Империо, — раздался бархатный баритон позади.

— Глупец здесь только ты.

Воспоминания сменялись слишком быстро.

Драко едва мог словить одно за другим.

Темный коридор.

Люциус применял окклюменцию — неумело.

— Почему я не должен убить тебя прямо сейчас?

Сцены были показаны вразброс. Словно спутавшиеся между собой нити. Словно Люциус фильтровал, что хотел показать Драко, и боролся с омутом.

— Ты сделаешь мне одолжение, если убьешь, — бесцветный голос Снейпа.

— Как ты смел?

И снова другой вид.

На этот раз картинка оказалась ярче. Будто бы отец хотел нарочно в деталях ее вновь разобрать.

— Это невозможно, — потрясенно Люциус проговорил. — Он бы... Он бы не выжил. Даже для одного...

Мутный свет. Рябь от воспоминания угасла.

Он смотрел и видел слишком хорошо.

Запертый кабинет отца. Усиленные чары. Его крестный.

И потертый фолиант, лежащий на столе.

— Неужели ты никогда не задумывался о том, как он возродился?

Часы на стене указали полночь.

— Сколько? — невербально наложив на раздражающий звук заклятие, Люциус спросил.

— Мне известно о пяти, — не выражая никаких эмоций, сказал Северус. — Но их больше.

За окном сильная метель. Шторы закрыты.

В кабинете было холодно — отец замерз.

— Слизнорт, — Снейп тяжело вздохнул. — Ты знаешь, почему он не приехал в Хогвартс?

Вопросительно приподняв бровь, Люциус в ожидании смотрел на друга.

— Темный Лорд дал мне задание в начале лета, — он бесцветным голосом проговорил. — Гораций сам показал мне свои воспоминания перед смертью.

— О Реддле?

Кивнув, Снейп потер лоб.

— Он интересовался о возможности разделить душу на семь частей.

— Семь?

— Когда ему было шестнадцать.

Втянув со свистом кислород, Люциус выругался.

— Кто-нибудь еще знает?

— Например?

— Альбус, — широко улыбнулся он.

Драко мог чувствовать сомнения отца.

Вот оно. Место, на которое он надавил.

Как Люциус узнал о том, что Снейп служит этому старику?

Отец не показал.

Драко мог ощутить лишь его неприкрытое недоумение.

Почему? Как?

На чем основана... преданность Снейпа Дамблдору?

Орден.

Как давно Северус Снейп двойной агент?

— Дневник, что ты подсунул Уизли.

Замедляясь, низкий голос резче прозвучал.

— Это был...

— Да.

— Что еще?

— Кольцо Мраксов, — Северус ответил. — Медальон Слизерина. Чаша Хаффлпафф. И что-то, что находится в школе.

— Что-то?

— Не замечаешь закономерности, — сделав паузу, дополнил Снейп, — друг мой?

— Он выбирал предметы, связанные с основателями Хогвартса. Как мило, — скривился Малфой. — Ты сказал, он спрашивал у Слизнорта про разделение души на семь частей.

— Если их семь, — с нажимом Северус произнес, — то как минимум о двоих ничего не известно.

— Как ты понял, — запнувшись, Люциус осекся. — Прошу прощения, — натянуто он улыбнулся снова. — Как дражайший Альбус понял, что дневник — это крестраж?

Все детали, как флуоресцентные, подсветились вокруг.

Замедлилось дыхание. Фигуры замерли.

Странные чувства вызвало незнакомое слово у Драко.

Он...

— Кольцо и дневник уничтожены. Медальон...

— Лестрейндж, — прервал Люциус. — Темный Лорд поручил сохранить... нечто, — закатив глаза, сказал он, — не только мне.

— У тебя есть доступ к хранилищу?

— А ты уверен, что знаешь, что именно стоит искать, друг мой?

— В чем смысл тогда твоего...

— Нам не понадобится доступ, — улыбнулся Малфой. — Рудольфуса давно пора проучить.

Выбрасывая двух смотрящих, омут завершил воспоминания.

Выныривая из сумбурных сцен, Драко непонимающе впился в усталый вид отца.

Семь... Кажется, семь... разных предметов.

Разделение души.

Лестрейндж. И Дамблдор.

— Я ничего не понял, — сказал Драко.

Призвав с нижней полки старый фолиант, Люциус протянул его сыну.

— Что это?

— Прочитай.

Опустив взгляд, Драко увидел заголовок.

«Разделение души».

— То слово, — начал он. — Крестраж.

— Возвращайся в мой кабинет, как все прочтешь.

— Сейчас? — растерянно переспросил он, глядя на шагающего к выходу из тайной комнатки отца. — Может, я лучше заберу его с собой и...

— Нет, — отрезал Люциус. — Не смей выносить фолиант из Мэнора.

Закрывая за собой дверь, он кивнул на стоящий около стены диван.

— Читай.

Щелчок лампы. Тусклый свет.

Драко один посреди темного пространства.

***

Громкие голоса заполнили Большой зал своим шумом.

Возвращаясь в настоящий миг, Драко в очередной раз отогнал мысли о вчерашнем — до боли бесконечном — дне.

Разговор с отцом не состоялся.

Едва Драко вышел из комнаты, как Люциуса вызвал Темный Лорд.

— Уходи, — бросил он, в спешке собираясь, — я напишу тебе завтра, — и закрылся внутри.

Драко было до жути интересно — как отец помнил о том, что он... что-то забыл? Как вспоминал, что он изъял воспоминания? Как не сошел с ума?

«Следует у него спросить», — подумал Драко. И следует все обсудить с Грейнджер. Ведь так же, как с отцом, прошлой ночью Драко не сумел это сделать.

Вечером. Сегодня.

Только что он скажет ей?

Неясно.

Почему отец не разрешил взять с собой тот неизвестный фолиант?

— Тебя снова ночью не было в подземельях.

Заставив его вынырнуть из размышлений, звонкий голос прозвучал.

Аромат терпкого парфюма — каким пользовалась только Пэнси Паркинсон — мгновенно ударил в нос.

— Паркинсон, — выдохнул он глухо, потирая пульсирующие виски. — Последнее, что мне сейчас хочется делать, это разговаривать с тобой.

— Мне нужно, чтобы ты помог мне покинуть замок.

Моргнув два раза, Малфой обернулся.

Скрестив руки на груди, Пэнси с серьезным лицом ожидала ответа.

— Во-первых, — начал он негромко, — почему ты решила, что я это могу? И во-вторых, — выставив ладонь, стоило ей раскрыть рот, Драко дополнил, — почему ты решила, что я стану тебе помогать?

— Вряд ли ты захочешь, чтобы я донесла о твоих пропажах.

Секунда. Может, две.

Он не считал, но это было что-то около подобных чисел.

Ровно столько потребовалось Драко, чтобы осознать услышанное в гуле стукающихся о тарелки вилок и кричащих голосов.

Непроизвольный смех вдруг вырвался из его горла.

А потом еще.

Еще.

Малфой привлек внимание сидящих за столом.

— Эй, над чем вы смеетесь? — с куском курицы во рту пробубнил Гойл.

— Пэнси, — сквозь спазмы в животе протянул с трудом Драко. — Блять, — не контролируя себя, он громче хохотал.

Ему показалось это смешным.

Чересчур.

Сильно.

Как будто донос о пропажах ночью являлся действительно... чем-то глобально важным. Чем-то страшным, чем-то...

— Эй, — крепкая ладонь сжала его плечо.

— Нет, правда, Пэнси, — задыхался он. — Это очень смешно.

— Давай-ка мы выйдем, пока тебя не отправили в Мунго прямо из Большого зала, — поднимая Малфоя из-за стола, произнес Блейз.

Кажется, все сидящие на обеде смотрели на него.

Кажется, его смех был слишком громким.

Кажется, он становился еще громче, и дышать, кажется, тоже становилось тяжело.

Ледяная вода обрызгала его лицо.

Капли попали в легкие, как только он вдохнул, захватив ртом спасательный воздух.

— Ты охренел? — кашляя, взревел он, толкая Блейза.

Вмиг придя в себя, он отшатнулся, ударяясь поясницей о подоконник.

— Тебе бы подлечиться, Малфой.

— Иди нахуй, — высушив себя, выплюнул он.

Блять.

Один. Два.

Блять.

— У тебя только что была истерика, — на цифре пять знакомый голос вмешался.

— У меня не было истерики, придурок.

Шесть.

Семь.

— Ко мне в кабинет.

Привычный баритон, возникший за спиной, оглушил все пространство.

Малфой едва ли не послал крестного в зад, но...

Обернувшись, он уловил столпившихся студентов.

И она.

Она стояла также.

Ее взгляд обеспокоенно метался по нему.

Он... напугал ее. Драко считал безмолвный страх наряду с замешательством.

— Сейчас же, — сказал Снейп.

Кажется, он шагнул. Кажется, начал следовать за крестным.

Слишком мутно и темно — Драко не помнил путь.

— Хорек совсем выжил из ума.

Кажется, мерзкие слова полетели в его спину.

— Должно быть, мамочка давно ему не посылала сладостей.

— Рон, замолчи!

— Закрой свой рот, Уизел.

Грейнджер. Забини.

Иронично.

— Молодые люди!

И МакГонагалл.

Как и всегда.

— Что ты устроил? — стоило двери захлопнуться, выпалил Снейп.

Они так быстро оказались в подземельях, и привычный запах трав защекотал в носу.

— Смех теперь запрещен в стенах этой убогой школы?

В кабинете Снейпа, несмотря на пар от бурлящих котлов, всегда было холодно.

— Не забывайтесь, мистер Малфой, — угрожающе он протянул.

На первом курсе Драко едва бы не расплакался. На втором бы нажаловался отцу. Но сейчас...

— После отбоя жду вас на отработку. И, — подняв ладонь, Снейп в отвращении скривился, — минус десять баллов Слизерину.

Как же все это... смешно? Нет. Смех — неподходящая эмоция.

Абсурд. Блядский абсурд.

— Как скажете, профессор. Я могу идти?

— Нет, мистер Малфой, — отрезал неоспоримым тоном Снейп.

Вручив Драко пергамент со списком ингредиентов, он уселся за свой стол.

— Подготовьте класс к занятию.

Сука.

Меньше всего Драко хотел присутствовать и дальше на сегодняшних уроках.

— Я советовал бы вам поторопиться, мистер Малфой, — под мерное царапанье пера дополнил Северус. — Вы же не хотите, чтобы ваши сокурсники наблюдали за тем, как вы готовите к их приходу мой кабинет?

Сука.

Беззвучно выругавшись, он прошел в кладовку.

Это будет невыносимо долгий день.

***

Хоть в чем-то Драко оказался прав.

Часы, минуты и секунды в этом ебаном дне длились вечность.

Отсидев последнюю пару, он рванул на поле для квиддича.

«Как странно», — пронеслось в его усталой голове. Слишком давно Малфой не летал так, как делал это раньше.

В одно время полеты были единственным способом ощутить хоть что-то. Спрятаться от всех на высоте.

До этого лета.

Сморгнув навязчивые крики в голове — у которых отныне два смешавшихся голоса, — Малфой устремился вверх.

Еще.

Он хотел взлететь выше.

Пролетая мимо облаков, он ощутил тот самый аромат — свобода.

В последний раз Драко чувствовал его с ней.

И с ней же он летал в тот день со вкусом сладких леденцов и мокрых поцелуев.

Улыбка тронула его губы. Она так забавно боялась, что они и вправду упадут.

Ветер касался его скул и с громким воем врезался в ресницы.

Холодно.

Плевать.

Драко нужно еще.

— Мама! Мама, смотри!

— Молодец, милый!

Сука.

Не сейчас.

Сжав крепче онемевшими ладонями рукоять метлы, Малфой поднял свои стены.

Просто полет — без мыслей и без чувств. Как можно выше. Без всего.

Морозный зной, парящий снег. Покалывание на коже.

Один вдох — в его легких до боли свежий кислород. И выдох — ничего. Больше ничего не было и не существовало.

***

Приняв душ и переодевшись, Драко достал из кармана лист пергамента и взглянул на часы.

Почти шесть вечера.

Грейнджер? Ты в Башне?

Да, — ответила она.

Убедившись еще раз, что в раздевалке он один, Малфой аппарировал.

Грейнджер сидела в гостиной за письменным столом.

Увидев его, она встала.

— Драко? — тихо Гермиона позвала.

— Ты пойдешь на ужин? — не смотря в ее глаза, переминаясь с ноги на ногу, выпалил Малфой.

Он хотел бы, чтобы она не пошла. Он хотел бы, чтобы они остались здесь вдвоем и обсудили то, что уже сутки не укладывалось в его голове.

Но Драко бы не стал ее просить. Отчего-то ему казалось, что он не имел на это права.

Мягкие ладони обняли его лицо. Привычный аромат — жасмин, ветивер, нежность — едва доносился, стоило ее запястьям поднестись.

Утром она пахла как он. Сейчас она снова его Гермиона.

— Что случилось? — прошептала она.

Ее большие пальцы рисовали полукруги на скулах.

— Ничего, — наклонился Малфой ниже.

Она стояла на цыпочках, должно быть, это тяжело.

— Ты пойдешь? — как последний идиот, он повторил.

— Не пойду, — выдохнула Гермиона.

Обхватив за талию, Драко одним рывком ее поднял.

— Малфой! — цепляясь крепче, пропищала она. — Перестань так делать!

— Носить тебя на руках?

— Не предупреждать меня об этом! — скрестив ноги у него за поясницей, фыркнула Грейнджер.

— Ты слишком легкая, — шагая к дивану, заметил он. — Нам нужно тебя откормить.

— Прости?

— Не прощу, — укладываясь вместе с Гермионой, хмыкнул Малфой.

Они едва помещались — как и всегда. Но ему почему-то захотелось полежать вот так. В тишине. Безмолвно. С ее мерно дышащим на нем телом.

Она все прекрасно поняла и просто уместилась поудобнее на груди Драко.

Треск камина негромко их сопровождал. За окном выла прежняя метель. Но им тепло. Сейчас в объятиях друг друга было уютно.

— Драко? — спустя десять минут не выдержала Грейнджер, и он подавил улыбку, что почти коснулась его губ.

Она, должно быть, едва не разорвалась от нетерпения задать вопросы.

— Да? — промычал он в ответ.

Малфой ожидал привычные слова: «Что с тобой было в Большом зале?», или «Ты в порядке?», или «Что произошло?».

— Если я спрошу у тебя кое-что личное, ты не разозлишься? — неуверенно пробормотала Гермиона.

Нахмурившись, он сглотнул.

— Спроси.

Ее дыхание прервалось на пару секунд. Так она делала, когда волновалась.

Привстав с его груди, она сползла немного вниз и улеглась к Драко под бок, переплетая ноги.

Ее пальцы обхватили пуговицу на его рубашке.

Пряча свой взгляд, она вдохнула еще ровно девять раз, прежде чем решилась произнести:

— Ты... Ты ведь уже делал это? — негромко выдавила Грейнджер.

На мгновение Драко растерялся, что она имела в виду, но понимание обрушилось спустя очередной ее затихший вздох, и, сомкнув челюсть, он накрыл ее ладонь своей ладонью.

— Я сделал это не по своей воле, — тихо он сказал.

Испуганно взглянув на него, Гермиона резко отстранилась.

— Нет. Салазар, нет. Не в этом смысле, — поспешно Драко забормотал. Некрепко сжав ее предплечье, он притянул Грейнджер обратно. — Я наследник Малфоев, — глухо он начал, — а мы всегда лучшие во всем.

Чувствуя, как напряглось ее тело, он сделал паузу, прежде чем продолжить.

— Отец подарил мне проститутку на мой тринадцатый день рождения, — скривился Драко. На мгновение в мыслях возникли сцены того дня, но он прогнал их слишком быстро. — Это было ужасно, если честно.

— Драко, — приподнявшись вновь, почти неслышно выдавила Гермиона. — Мне очень... Мне очень жаль.

— Не стоит, — отмахнулся он. — Все в порядке. Я... — заикнулся Малфой. — Я не хочу об этом вспоминать.

Это не являлось чем-то... ужасным. То есть... Это не было чем-то, что отразилось и оставило отпечаток на нем.

Или он просто убедил себя в этом.

Неважно.

Но это явно не то, что он хотел бы обсуждать.

— Ну, — прочищая горло, тихо подала голос Гермиона, — мой первый раз был именно таким, каким я и мечтала, — сказала она смущенно и улеглась на него.

Моргнув, Драко перевел взор на растрепанную макушку.

— Неужели? — хмыкнул он. Его пальцы взметнулись вверх и запутались в мягких прядях. — Так я все-таки оказался прав еще тогда? — накручивая ее локон, ухмыльнулся Малфой. — Ты всегда мечтала обо мне?

— Дурак, — шлепнув его, шикнула Грейнджер. — Я не мечтала о ком-то конкретном. Я просто представляла иногда, как бы я хотела, чтобы это произошло.

— И как бы ты хотела, чтобы это произошло? — растягивая гласные, поинтересовался он.

Его кисть не спеша спустилась вниз, и он мягко погладил костяшками пальцев кожу на ее щеках.

Горячая.

Даже не видя, он видел, как она залилась румянцем.

— Я не представляла ничего такого, о чем ты подумал, Малфой, — чересчур быстро протараторила она, и он в который раз ухмыльнулся, продолжив нежно ласкать ее кожу. — Но я всегда предполагала, что сделаю это только лишь с тем, кому я буду доверять. С тем, кого я буду любить так, что это станет не просто действием, которое является логическим продолжением отношений, а чем-то... Не знаю, — сглотнула она. — Чем-то, что поможет выразить то, что не получается сказать словами. Это... Я всегда знала, что это будет не просто пустое действие именно для меня, — замолкнув на пару мгновений, она осторожно посмотрела вверх и вмиг поймала серебро горящих радужек, что с упоением впивались в Гермиону. — И все мои предположения сбылись.

Как лезвие клинка, как острие ножа — что-то коснулось внутренностей Драко.

Ее чистые глаза, так слепо на него взирающие.

Глупость.

Она так глупа в своем доверии к нему. И так прекрасна.

Уязвима, беззащитна.

— Давай... — почти неслышно Гермиона прошептала. — Давай это будет и твой первый раз?

Робкие буквы потерялись в треске поленьев, но он отлично слышал и отлично ее понимал.

Ее кисть мягко трепетала.

Волновалась.

Глупенькая.

Что бы она ни попросила, ответ «да».

— Давай, — ответил он, криво вздернув уголок губ, и ее шумный вздох по-настоящему умилил Драко.

Кроме нее, в его сознании ничего не существовало — вправду.

Неужели она думала, для него был кто-то еще?

Толчок в ногах и громкое мяуканье оповестили два переплетенных тела о явившемся в их хрупкий мир госте.

— Ну разумеется, — протянул Малфой.

Карабкаясь и спотыкаясь, Живоглот неспешно подошел к его лицу.

— Опять поссорились? — усмехнулась Грейнджер. — Мне казалось, у вас любовь.

— Я не хочу, чтобы он вмешивался в наши интимные моменты.

— Интимные моменты? — передразнила она.

— Да, Грейнджер, — пробурчал он недовольно.

Хихикнув, она дотянулась до нахмурившегося Драко и нежно очертила морщинку, возникшую между бровей.

— Ты стесняешься Глотика?

— Я не стесняюсь, — возмутился он. — Просто это неприлично. Мы же...

Не дав договорить, Гермиона накрыла его губы поцелуем.

Его кисть мгновенно потерялась у нее в кудрях.

Кажется, Живоглот вновь недовольно промяукал, но на этот раз Драко было плевать.

В районе паха чувствовалось напряжение, и Малфой изо всех сил попытался его унять.

Ровно до того момента, пока пальцы Грейнджер не прошлись по его торсу и не нырнули под рубашку, прикасаясь к низу живота.

Блять.

Вся кровь хлынула к его члену мгновенно.

Окончательно прогнав кота, Гермиона, не разрывая поцелуй, вновь забралась на Драко сверху.

Блять.

— Грейнджер, — прошептал он в ее губы, как только она потерлась о его ноющий пах. — Мы не можем.

Остановившись, она замерла.

Моргнув два раза и немного отстранившись, Гермиона спросила:

— Почему?

— Тебе будет больно.

С облегчением вздохнув, она вновь припала к Драко.

— Нет, — пробормотала она. — Мне не будет больно. Все хорошо.

— Я не хочу, — пытался вставить он, но то, как она ерзала и терлась о него, мешало здраво мыслить.

— Не хочешь меня?

— Блять, нет, — сжимая с силой ее бедро, прошипел Драко. — Не хочу сделать тебе больно.

— Ты не сделаешь, — не унималась Гермиона. — Обещаю. Все будет в порядке.

Блять.

Схватив ее за талию и рывком встав, Малфой перевернул их на этом крошечном диване.

Оказавшись над ней, он схватил тонкие запястья и завел наверх.

Прошептав заклинание, он приковал ее руки и с наслаждением взглянул.

— Ты связал меня?

— Ага, — промурлыкал Драко, медленно сползая вниз.

— Нет! — взбунтовалась Гермиона. — Я хочу тебя. Малфой!

— Я и так есть у тебя, Грейнджер, — улыбаясь, как довольный кот, которым явно не являлся в данные минуты известный книззл, Драко подцепил край ее брюк вместе с бельем и поспешно стянул.

— Ты...

Ей не удалось договорить — в который раз, — ведь Малфой припал к ее клитору и с жадностью втянул в себя.

Кажется, она проклинала его, выгибаясь. И он не уверен — пытаясь выбраться или от удовольствия не контролируя слова.

Блять. Ее вкус и ее стоны. То, как она извивалась у него в руках. Велением его рук.

Сука.

Он готов был подарить ей весь этот ебаный мир, даже если бы она никогда не попросила.

— Драко.

Блять.

Она была прекрасна в своем возбуждении. И он смотрел бы на нее всю свою никчемную жизнь.

— Нет. Я...

Сжав ее бедра, Малфой с усердием начал выводить круги, чувствуя, как трясутся ее мышцы.

Он изучил ее тело.

Всего лишь несколько секунд.

Всего лишь несколько секунд, и она кончит — он уверен.

Еще один мазок по ее клитору, еще один неспешный поцелуй, и она закричала, забившись в судороге.

Блять.

Как же она красива.

Самое... утонченное и нежное, что он видел в жизни. Как изящный цветок. Как тихая мелодия. Как самое сложное из произведений, что он когда-либо играл.

Малфой однажды думал о любви. Об отношениях между мужчиной и женщиной.

Пошлость.

Но сейчас... Ради ее смеха, улыбки, стонов. Ради нее он, даже не сомневаясь, сделал бы все, что когда-то он считал не сделает ни для кого.

«Почему?» — на секунду он замешкался. — «Что в ней такого?»

«Я люблю ее», — ответил голос в голове.

Сняв заклинание и двинувшись вперед, Драко вновь оказался над шумно дышащей Гермионой.

— Ты... — сипло выдавила она. — Придурок.

Смешок потерялся в сгибе ее шеи, куда он уткнулся носом.

Ее ладони тут же его обняли.

Он знал, что она ощущала сквозь грубую ткань его брюк твердую эрекцию.

Но...

— Не сегодня, цветочек, — оставив быстрый поцелуй, выдохнул он. — Снейп назначил мне отработку, — приподнявшись, он дополнил: — А до нее нам нужно заново все обсудить.

— Почему ты не любишь, когда я прикасаюсь к тебе? — внезапно выпалила Гермиона и в спешке уселась, отодвинувшись в угол.

Хмурясь, Драко непонимающе уставился.

— Что? — он переспросил.

— Еще в первый раз здесь, — указав кивком на диван, уточнила Гермиона, — ты этого не хотел.

«Встань, Грейнджер».

— И в душе.

Слыша обиду в ее голосе, Малфой едва дышал.

Зарычав, он убрал ее ладонь от паха к себе на плечо.

— И сейчас.

В одночасье все пространство охладилось.

Словно не было ни нежности, ни стонов, ни страсти.

Блять.

Какой он долбоеб.

— Грейнджер, — придвинувшись, Драко мягко обхватил ее щеки. — Я люблю, — осторожно он произнес, — очень люблю, — с нажимом Малфой дополнил, — когда ты прикасаешься ко мне. Просто... — запнулся он. — Ты... не обязана делать это... То есть... Я...

Драко не знал, о чем ему сказать, как объясниться.

Просто я не хочу, чтобы тебе было неловко? Не хочу, чтобы ты чувствовала себя так?

Ты не обязана, если не хочешь?

Я боюсь увидеть, что противен тебе?

Я...

— Почему ты делаешь для меня то, что ты сделал сейчас? — смягчив взгляд, поинтересовалась Гермиона. — Ну, не сейчас... Несколько минут назад, — покрывшись небольшим румянцем, уточнила она.

Забегав между поглотившими почти всю янтарную радужку зрачками, Драко молча пытался выискать ответ.

— Ты хотел доставить мне удовольствие?

— Да.

— Ты хотел, чтобы мне было хорошо?

Малфой кивнул.

— Ты... выражал так свои чувства?

— Не знаю, — выдохнул он. — Думаю... Думаю, да.

— Я тоже хочу делать это, — обхватив его скулы в ответ, заявила она. — Я хочу доставлять тебе удовольствие, — размеренно Гермиона говорила. — Я хочу выразить то, что не смогла сказать словами. Я хочу, чтобы тебе так же, как мне, было хорошо.

Малфой молча моргал.

Секунда. Две.

И в его носу так ужасно неприятно закололо.

А еще противное жжение возникло в глазах.

Он не дышал. И кажется, его тело забилось в мелкой дрожи.

Ему стоило взять себя в руки и ответить что-нибудь, но он... не мог.

— Иди ко мне, — прижав его к себе, вдруг прошептала Гермиона.

Драко даже не мог понять, отчего он так реагирует?

Почему он, как последний слабак, безвольно в данный миг уткнулся в грудь своей... любви?

Той девушки, ради которой он должен был оставаться сильным.

Той, из-за которой все вокруг имело смысл и цену.

Почему?

Почему?

Что такого из того, что Гермиона сказала, прорвало неизведанную плотину в нем?

У них не было времени на его сопли.

У них не было времени ни на что.

Люциус.

Снейп.

Та книга. Та глава. Крестраж.

Он пришел, чтобы обсудить все.

Он ничего не понял.

Он...

— Маменькин сынок, — шипела Беллатриса. — Темный Лорд избрал тебя.

Блять.

Темный коридор.

Несколько раз шумно втянув воздух, Малфой опустил ментальные стены и взял себя в руки.

— Нам... — окончательно закрывшись окклюменцией, начал Драко. — Нам нужно обсудить кое-что.

Призвав откинутые вещи Гермионы, он поднялся и несмело протянул одежду.

— Спасибо, — сказала она.

Отвернувшись, он зачесал назад растрепанные прядки и попытался собраться с мыслями, чтобы все рассказать.

— Я готова, — услышал он негромкий голос.

Шумно выдохнув, Малфой прикрыл веки, на несколько секунд вновь погружаясь в прошлый вечер.

Обернувшись, он заглянул в янтарные глаза.

— Ты знаешь что-нибудь о крестражах?