Глава 63.1

8 января 1997 год, Башня старост

Драко не спал.

Вполне возможно, все дело в бессоннице. Или, скорее, все дело в привычке — он привык не иметь привилегии отныне отдыхать.

Вполне возможно. А вернее, точно так.

Причина точно заключалась не в призрачном страхе — происходящее, произошедшее, минувшее, — все являлось не реальным. У него на груди в данный миг не спала обнаженная — отдавшая ему свои тело и душу — нимфа. Она не сопела, беззаботно доверяя его грязным лапам всю себя.

Такого не могло произойти с грязным чудовищем. Вернее... Грязное чудовище никогда бы не ступило в столь чистый мир.

— И что потом? — болтая ногами, поинтересовался Драко. — Он спасся и сбежал?

— Нет, — хитро улыбнулась Нарцисса.

— Как?! — вскрикнул Драко, спрыгнув с кровати. — То есть он остался в плену навсегда?

— И снова нет, — продолжила хихикать хрупкая фигура.

— Мама! — с недовольством топнул он. — Расскажи!

— Хорошо-хорошо, — засмеялась Нарцисса. — Только не ругайся, мой милый.

— Расскажи!

— Дракон всех переиграл.

— Я так и думал! — победно заключил Драко, с важным видом смотря на маму. — Он всех убил, да?

— Нет! — с ужасом возразила она. — Драконы никого не убивают. Они пользуются хитростью и умом.

— И как же он переиграл того злого волшебника?

— Разве ему не пора спать? — охрипший тон заставил Драко вздрогнуть.

Привалившись на дверной проем, Люциус в уличной мантии устало разглядывал открывшуюся для взора картину.

— Люциус? — звук маминого голоса странно прозвучал.

Драко отчего-то стало... страшно.

Прильнув к маме, он зарылся в шелк лицом, пытаясь спрятаться.

Так глупо.

Будто бы он вправду мог скрыться из вида, лишь прижавшись к ней.

— Мы как раз... — рассеянно начала Нарцисса, — собирались ложиться.

Теплая ладонь заставила Драко поднять лицо.

— Я расскажу тебе конец этой сказки завтра, хорошо, милый? — Что-то точно было... не в порядке. Что-то точно было не так. Он почувствовал. Он понял. — А до тех пор попробуй сам ответить на вопрос, — поглаживая белокурую макушку, она сказала. — Что же сделал дракон, чтобы всех победить?

Драко так и не смог ответить на вопрос. И так и не узнал, чем кончилась та сказка.

Люциус был ранен. Тяжело. Вот почему лицо отца казалось ему неживым и непривычным. Странным.

Но, конечно же, для Драко «папа заболел».

Нарцисса так сказала утром, стоило ему найти ее, в слезах тихо выходящей из родительской спальни.

— Мамочка, ты плачешь?

— Нет, мой милый, — утерев рукавом слезы, она опустилась на колени и нежно его обняла. — Все хорошо. Просто твой папа заболел.

Драко не мог определить, в какой момент присутствие Темного Лорда в их жизни стало... обычным.

Не было никаких разговоров «Есть волшебник, которому мы...»

Что?

Служим? Принадлежим?

Чьими собаками являемся?

Конечно, нет. Подобное не обсуждалось.

С самого детства он просто существовал. Даже не обретая плоти. Он безликой тенью возвышался — со спины. Держал путами горла и запястья. Ждал момента возрождения — и даже без жизни... Он был.

Интересно, когда Люциус впервые пожалел? О своем выборе. Ошибке.

В первый раз — когда?

— Пожалуйста, прошу тебя, давай уедем.

— Цисси, — оборвал невнятные слова мамы голос отца. — Мы уже обсуждали это. Прекрати.

— Ты правда хочешь для своего сына такой жизни, Люциус? — всхлипнула Нарцисса. — Ты правда хочешь такой жизни для меня?

Толчок в ногах вынудил Драко вынырнуть из мыслей.

Осторожно пробираясь сквозь бугры одеяла, которым Малфой накрыл себя с Гермионой, Живоглот шагал к нему.

— Не разбуди ее, — шикнул он, стоило этому рыжему куску шерсти занести лапку над мерно дышащей хозяйкой.

Одернувшись, Живоглот аккуратно обошел ее и оказался рядом с Драко.

Малфой мог поклясться, что этот подозрительно умный кот с укором вздернул бровь, стоило ему осмотреть два лежащих — и обнаженных — тела вместе.

— Что? — одними губами спросил Драко.

Тихое бурчание Грейнджер обратило их взоры.

Обнимая ее крепче, Малфой глухо прошептал:

— Не сегодня, — укутывая Гермиону, он указал кивком на выход. — Иди спать к себе.

Прошло не больше двух секунд, прежде чем Живоглот презрительно фыркнул.

Спрыгнув с кровати, он ушел.

Спустя еще минуту за дверью послышался негромкий рык.

— Сам такой, — Малфой пробурчал, решив ненадолго прикрыть веки.

До утра оставалось два часа.

***

Стыдливо пряча взгляд, Топси топталась перед Драко.

— Говори уже, — не выдержал он двухминутного молчания.

— Хозяин... — заикаясь, эльфийка протянула трясущуюся кисть с черным конвертом. — Хозяин Люциус просил вам передать.

— Наконец-то, — победно хмыкнул Драко, в спешке выхватив протянутый пергамент. — Иди, Топси.

— С днем рождения, маленький хозяин, — с грустью выдохнула она.

Шелест плотного конверта утонул в громком хлопке.

***

Нежные прикосновения стали причиной пробуждения, которого Драко не ожидал.

Вернее... Он не помнил, как заснул, и неожиданностью было для него проснуться.

Выводя узоры на его лице, Грейнджер мягко оглаживала кожу.

— Ты очень красивый, — сказала хриплым голосом она.

Он хотел верить, что из двух картин, двух ощущений, что возникли в его теле за последние секунды, сном являлся тот кошмар, который некогда Малфой забыл, зарыв поглубже мерзкое воспоминание.

Подушечки — привычные, мягкие, нежные — очерчивали линию на переносице, и его утомленные глаза раскрылись наконец.

Не сон.

— Разве об этом не я должен тебе говорить?

Он бы хотел так просыпаться каждый день. И он хотел бы умереть, в последние секунды видя это.

Несмотря на темноту все еще спящего за окном неба, Драко видел Гермиону слишком хорошо.

Она лежала на его груди, подперев кистью подбородок. Ноги их все еще были переплетены, и Малфой четко ощущал жар ее мягкого тела.

Он нарочно не очистил заклинанием ее вчера.

И это было слишком пошло, слишком извращенно, низменно и первобытно — он хотел, чтобы она пахла как он. Чтобы, проснувшись утром, она чувствовала, помнила, что в эту ночь происходило.

Он хотел, как самый мерзкий зверь, пометить ее. Моя. С упоением пожать плоды своего обладания.

Но глядя на нее, чудовище бессильно.

И глядя на нее, он ей принадлежал.

— Я не хочу вставать, — с грустью пробормотала Гермиона.

И он тоже не хотел.

Их сердца так привычно бились в одном ритме.

За окном выла метель. Опять.

А в данный миг мир все еще был добр.

— Я тоже, — еле слышно Драко прошептал.

Его рука взметнулась вверх, и он нежно коснулся ее кожи. Большой палец обвел россыпь маленьких веснушек на щеках.

— Все хорошо? — спросил он осторожно.

— Да, — ответила она, прильнув к его ладони ближе.

А еще...

Спустя два вдоха она улыбнулась.

Так красиво. И так широко.

Словно она была... счастлива.

Так красиво.

— Все прекрасно — подавшись ближе, Гермиона опустила влажный поцелуй на его щеку. — Не переживай.

Как мог он не переживать? Как мог не ощущать, что все вокруг мелкими мерзкими шагами становилось опять черным?

Скоро рассвет, но мир темнел с каждым невыпущенным вдохом.

Ничего не будет хорошо.

— Пора вставать, — грустно протянула Гермиона.

Но почему-то рядом с ней Драко все еще видел сон — которого давно не существует. Их мечту — несбыточную. Рай?

Маггловский Бог не опустил бы столь ужаснейшую ношу на дитя свое — одно из самых совершенных.

Он бы никогда не был так жесток — именно к ней.

Теплый свет озарил их спальню, и, привстав, Драко призвал из брошенной на полу в ванной мантии небольшой пузырек.

— Держи, — протянув склянку Гермионе, сказал он. — Выпей.

— Что это?

— Обезболивающее.

— Для... меня? — нахмурившись, она переспросила.

Она так забавно смущалась. Всегда.

— Да, Грейнджер, — сахарно ответил Малфой. — Для тебя.

— Зачем? — возмутилась она, прижав к нагой груди одеяло. — Почему ты решил, что мне больно?

— Тебе было больно даже после того раза в душе, Грейнджер.

— С чего ты взял?

Громко сглотнув, Драко придвинулся ближе.

Заправив за ухо хаос ее волос, он осторожно заглянул в глаза.

— Почему ты не хочешь принимать его?

— Потому что мне не больно.

— Ты врешь, — вмиг вставил он. — Когда ты говоришь неправду, уголок твоей губы всегда немного дергается, ты об этом знала?

— Не знала, — хмыкнула она.

— Почему ты не хочешь пить зелье, Грейнджер?

— Потому что я вполне способна потерпеть небольшой дискомфорт, — раздраженно бросила она. — Тебе не нужно тратить его на меня.

Ровно одну секунду до Драко доходили произнесенные слова, прежде чем он сомкнул ладонь на горле Гермионы.

— Я буду тратить на тебя, Грейнджер, — охрипшим шепотом он тихо протянул, — все что захочу. И если ты сейчас его не выпьешь, — погладив бьющуюся венку, Малфой продолжал, — я подойду к тебе за завтраком и на глазах у гриффиндорцев вылью это тебе в чай.

Смешок сорвался с ее губ, и Драко, недоумевая, замер.

— Что смешного?

— Думаю, это было бы забавно, — внезапно хихикнула она.

Малфой тупо уставился на Гермиону.

— Забавно?

— Ну... знаешь... — прикусив губу, проговорила она. — Все так удивятся.

Она что... пошутила? Или...

— Ну чего ты такой хмурый? — подаваясь ближе, она нежно его обняла. — Не беспокойся обо мне, Драко.

— Грейнджер...

— Ладно, — со стоном выдохнула Гермиона. — Если тебе будет так спокойнее, я выпью его. Но... — вновь оказавшись у его полуприкрытых век, пробормотала она тихо.

— Но?

— Но все было прекрасно, Драко, — запустив пальцы в серебряные прядки, сказала она. — Ты не сделал мне больно. Все хорошо. Все было идеально.

Словно... какой-то голос каждый раз мешал ему услышать окончательно произнесенное.

Как тихий свист.

Только сейчас, кажется, Малфой понял... так было с самого... детства.

«Все неправда».

И как будто каждый раз звуча...

«Малфои лучшие во всем».

Голос отца.

Заметив беспокойство в глазах Грейнджер, он сморгнул навязчивые мысли.

— Хорошо, — негромко он вздохнул.

Она прильнула к нему ближе, зарываясь носом в шею — привычно. Она любила делать так — он знал.

И ему тоже нравилось слышать и ощущать ее дыхание на своей коже.

В эти секунды было так... спокойно и уютно.

Хорошо.

Призрачно.

Как мираж. Кривое зеркало. Несбыточно. И жутко.

«Было бы забавно».

Хорошо.

— Так ты хотела бы, чтобы все узнали? — едва слышно он спросил, и ее тело напряглось. В секунду.

— Нет, — ответила она.

Конечно, да.

И Драко никогда не сможет этого ей дать.

— Я просто пошутила, — приподнимаясь, дополнила Гермиона. Ее зрачки заметались в поисках его зрачков. — Я не хочу огласки, Драко, — мягкое прикосновение к его щекам. Такое, каким могла прикоснуться только она. Узнаваемо и нежно. Слишком... Слишком хорошо. — Мне хватает нашего мира, где только мы вдвоем.

— Я все равно никогда не смогу тебе дать большего, — криво он улыбнулся.

— Драко...

Он испортил — снова — все.

И этот блеск. И этот... свет. Оба погасли вмиг в янтарных радужках.

— Пора вставать и идти в душ, иначе опоздаем, — попытался Драко отстраниться, но она, откинув одеяло от себя, конечно же, как и всегда, забралась сверху.

Обнаженная, прекрасная, живая.

Подчинившая себе. Нарочно подчиняющаяся.

— Ты ведь знаешь, что мне совсем не нужно это, — крепче обхватив его, она пробормотала. — Я люблю тебя, — тихо оставила Гермиона. — Я не хочу другого, Драко. Я хочу тебя. И я счастлива в нашем маленьком мире.

— Ты заслуживаешь мира не размером с гребаный обшарпанный замок в Шотландии, что заперт от цивилизации, Грейнджер. У тебя может быть нормальная жизнь.

— Она будет у нас, — поспешно вставила она. — Когда все это кончится, она будет у нас с тобой. Я обещаю, Драко.

Как учила некогда его свихнувшаяся тетя.

Темный коридор.

Его мысли за стенами. Священны.

Его мысли запрятаны — ото всех глаз.

Его желания, грязные помыслы, мечты.

Все скрыто.

Тихо.

Слишком тихо.

Темный коридор.

— Нам нужно встретиться после уроков, — тяжело вздохнув, Малфой перевел тему, — чтобы снова все обсудить.

У них всегда было так мало времени — на самом деле. И когда оно случайностью неуловимой вдруг оказывалось в их руках — в сплетении спутанных пальцев, — новые ветры пытались вновь и вновь развеять созданные чары и порвать волшебные путы.

Бессмысленно. Конечно.

Но в который раз броня дрожит. В который раз — мир сломлен.

— Хорошо, — сказала Гермиона хрипло. Он расстроил ее. Драко знал. — Тогда...

— Нам нужно в душ.

— Да. Верно.

Ее голос и прохладный тон. Всего мгновениями раньше она была так... улыбчива.

Придурок. Снова. Как всегда.

— Эй, — нежно коснувшись обнаженного бедра, стоило ей немного приподняться, Драко прошептал. — Я... Я не хотел, — прочистив горло, выдавил он хрипло. — Я не хотел испортить все.

— Ты ничего не портил, — возразила тут же Гермиона. — Я все понимаю.

Кислый фрукт, который в детстве он попробовал впервые — по ошибке.

Но при отце за столом его лицо не дрогнуло.

Пустяк, но он был горд собой.

А Грейнджер, как всегда, была открытой книгой.

Врет.

Ей обидно.

Он знал.

Но она промолчит. В который раз стерпит все его выходки.

Придурок.

Ни в одном из шансов он не сможет ее заслужить.

Ладони сами сжались крепче, и Драко уронил лоб в сгиб ее шеи.

Ему так захотелось ее обнять. Спрятаться от всех — как в детстве в руках мамы.

Если он поверит в это, то все вправду будет хорошо.

— Милый, — отвечая на объятие, тихо Гермиона пробормотала.

Она пахла им.

Он мог ощутить свой запах на ее обнаженном теле.

Она пахла как исполнившаяся мечта, как детское воспоминание — счастливое и светлое.

Она была его.

Прямо сейчас касаниями нежными до жжения, до дрожи пачкалась в пятнах крови — застывших до противных корочек на всех частях его прожженной кожи.

Как губителен этот союз. Они с ней оба нездоровы.

Он заслуживал каждый плевок в себя, но не она.

Быть может, он бы смог достать маховик времени? Как Гермиона некогда. И выиграть... Нет, лучше проиграть.

Быть может, он бы смог?

— Какой у тебя первый урок? — вырвалось у Драко вдруг непроизвольно. Снова. Словно он в который раз не контролировал себя.

Он знал, какой урок у нее первый. Травология.

— Травология, — проходясь ладонью по растрепанным волосам, подтвердила она.

Но ему вдруг захотелось спросить у нее это.

Пусть она расскажет что-нибудь еще.

Как будто время никуда не шло. Как будто, сидя здесь, в этой маленькой темной спальне, прижимаясь друг к другу, они и вправду были властны над миром.

— А у тебя?

Он почему-то думал, она тоже знала.

— История магии.

Но, как всегда, без слов его в очередной раз поняла.

— Мы правда опоздаем, — нехотя вздохнула Гермиона, и он, осторожно очертив пальцами ее позвонки, также нехотя оторвался.

И оставил робкий поцелуй у нее на плече.

Их зрачки нащупали друг друга — так привычно видя в отражении свет своих глаз.

— Если мы пойдем вместе в душ, боюсь, мы оттуда не выйдем больше, — усмехнулась она хрипло.

— Да, — выдохнул он.

Действительно пора.

Ухватив одну ее кудряшку и неспешно намотав, Малфой склонил голову набок.

— Примешь зелье? — прищурившись, поинтересовался он.

Смешок сорвался с ее уст, и с томным выдохом Грейнджер проговорила:

— Ты придурок. Да.

Обхватив ее крепче, Драко резко встал.

Визг Гермионы почти оглушил его, но он уверенным шагом продолжил путь до ванной.

— Ты меня чуть не уронил! — вжавшись сильнее, пропищала она.

— Неправда, — отпустив одну ладонь, он осторожно снял ее бедро со своей поясницы. — Я бы никогда тебя не уронил.

Еще пару мгновений они оставались недвижны, прежде чем Грейнджер окончательно встала на пол.

Он должен был что-то сказать. Он чувствовал это.

Он должен был сделать что-то. Он это знал.

— До вечера? — несмело она прошептала.

— Да, — кивнул Драко и наклонился к ней. — До вечера.

Поцеловав ее в лоб, он стремительно вышел из ванной.

Наскоро одевшись, он прикрыл глаза.

Сосредоточившись на слепой зоне в подземельях, Малфой аппарировал.

И снова вспомнил темный коридор. 

***

7 января 1997 год, Малфой Мэнор

— Тебе бы научить свою даму манерам, — стоило ему аппарировать в отцовский кабинет, Люциус протянул.

Поджав губы, Драко молча прошел к дивану и уселся, тяжело вздохнув.

— Я все равно обещал, что приду за подробностями.

— А разве я тебе пообещал о чем-то рассказать?

— Что ты сделал? — прервав прохладный тон отца, решительно выпалил Драко.

Он уже было взмахнул ладонью, чтобы наложить на комнату заклятие, как Люциус со скрипом кресла встал.

— До тех пор, пока я еще живу, Мэнор мне подчинен, сынок, — процедил он. — В твоих жалких плевках магии нет нужды. На всем крыле охранные чары.

— Отлично, — прошипел он на манер отца. — Тогда рассказывай.

— Не забывай, перед кем ты.

Он почти бросился желчью в ответ, но...

Промолчал.

С тех самых пор, как Люциус рассказал Драко о произошедшем с мамой, он больше не мог кидаться в отца оскорблениями.

Не настолько.

Не настолько он жесток, неблагодарен, невоспитан.

— Пожалуйста, — тихо он пробормотал. — Расскажи, что вы сделали со Снейпом.

— Я уже упоминал, — жестко отрезал Люциус, — что не помню.

— Тогда покажи мне, — вставая с места, просил Драко. — Ты сам знаешь, я прекрасный окклюмент. В моей голове твоим воспоминаниям находиться куда безопаснее, чем в омуте.

— А что насчет твоей девицы?

— Не называй ее так.

— Святой Салазар, — потирая виски, Люциус вздохнул. — Сядь на место.

Задержавшись взглядом на лице отца, он неспешно уселся.

Что-то... Что-то в поведении Люциуса, в его словах... было не так.

— Ты их уже смотрел, — произнес Драко. — После нашей встречи этой ночью, — уточнил он. — Ты их уже посмотрел.

— Ты пытаешься меня уличить в чем-то, сынок?

— Просто расскажи.

— Куда пропала твоя тетушка, Драко? — расслабленно Люциус протянул. — Пока ты был занят своим юношеским увлечением, произошел один пренеприятнейший инцидент.

Вопросительно приподняв бровь, он покорно ожидал продолжения.

— Хранилище Лестрейнджей сгорело.

Два раза моргнув, Драко сглотнул.

— Ну и что? — выдавил он. — Сочувствую, конечно, но какое это отношение...

— Дневник, который попал в руки к мелкой Уизли на втором курсе, — перебил Люциус. — Во время первой магической войны Темный Лорд...

— Тот самый, который ты подбросил ей?

С шипящим звуком втянув кислород, Люциус замер.

— Судя по всему, ты не очень-то хочешь получить ответы.

— Прошу прощения, отец, — натянуто он улыбнулся.

— Темный Лорд дал поручение мне сохранить этот дневник. Не прикасаться, разумеется, — усмехнулся он. — Сохранить. И ждать последующего приказа.

Драко едва не съязвил: «Но ты не дождался?»

Едва не спросил: «Какое это отношение имеет ко всему?»

Но...

Сдержался.

Молча прикусив язык, он в ожидании смотрел на статную фигуру.

И мысль внезапно сама у него возникла в голове.

Люциус постарел.

Только сейчас почему-то Драко заметил.

Морщинки в уголках глаз. Тусклый цвет лица. И его волосы... Серебряные пряди изумительно скрывали седину, но... не от всех.

Он постарел.

Он вымотан. Он... смертен.

Драко помнил тот момент, когда впервые осознал — родители умрут.

И он... Он уже вспоминал об этом.

— Темный Лорд дал такое поручение не только мне, — прервав поток смешанных мыслей, Люциус закончил.

— Лестрейндж, — догадался Драко. — Что Реддл дал ему?

— Не знаю. Не стал выяснять.

— Секунду, — оторвался от спинки дивана Драко. — То есть... В их... хранилище?

Выйдя из-за стола, Люциус подошел к шкафу.

Выдвинув прозрачные склянки с жидкостью, он достал палочку.

Взмах. Всего один — изящный. И его ладонь была рассечена.

Капельки крови закружились в воздухе, и несколько секунд спустя их взорам приоткрылась ниша, скрытая от чужих глаз.

Драко ни разу не видел этого. Тайная... комната, помещение, хранилище? Что бы ни было — прямо в кабинете.

Он догадывался, конечно. Но лицезреть сейчас...

Чересчур впечатляюще.

Люциус был умен. В который раз Драко убедился.

— Идем.

Проход захлопнулся, стоило двум телам оказаться в темном пространстве.

Еще один взмах — и тусклый свет озарил все вокруг.

Посреди, на маленьком столе, мерцал небольшой омут.

Несколько десятков склянок позади были подсвечены его лучами, что переливались, привлекая взгляд.

— Ты должен понимать, что после этого пути назад уже не будет, — сказал Люциус.

Призвав с самой нижней полки пузырек, он застыл.

— У нас уже давно нет своего пути, отец, — подойдя ближе, тихо отозвался Драко. — Я готов.

Покажи, как нам уничтожить эту тварь.