Часть 3. Шаги в тьме

Миша долго стоял у двери. Третий день не ел. Спал урывками — если это можно назвать сном. В голове пульсировала одна мысль:

Если я не выйду сейчас — не выйду никогда.

Он собрал рюкзак. Карманный нож, налобный фонарь, остатки еды, фляжку воды, аптечку и три самодельные «гранаты» из стеклянных банок с керосином и тканевыми фитилями. Он понятия не имел, помогут ли — но хотя бы что-то.

Прислушался. За дверью — тишина. Глухая, вязкая. Будто сам воздух мёртв.Он медленно открыл дверь.

Тьма вползла в квартиру, как змея. Он накинул капюшон, повязал шарф на лицо и вышел.

Лестничная клетка — мёртвая. Его шаги глухо отдавались по бетону.На третьем этаже — чья-то открытая дверь. Следы крови на стене. Что-то тащили… вниз?

Он не стал проверять.

Во дворе было тише, чем в морге.

Город, который он знал с детства, теперь выглядел как могила. Машины — брошены. Стёкла в окнах — запотевшие, с внутренней стороны. Будто кто-то изнутри царапал стекло.

Он пошёл вдоль улицы, фонарь направляя вниз — чтобы не привлекать внимания. Каждые 20 шагов останавливался. Прислушивался.

Где-то вдалеке — снова выстрел. Один. Потом глухой рёв.Не человек.

Он ускорился.

На перекрёстке заметил следы. Широкие, почти как от гусениц, но не техничные — больше похожи на волочащиеся конечности, или влажные ребра, тянущиеся по асфальту.

В витрине аптеки — разбитое стекло. Внутри — темно. Он направил туда фонарь — и резко выключил его.

Что-то стояло между полками. Высокое. Голову наклонив.Он не понял — оно его видело?

Он замер. Считал до 30.

Тварь не двигалась. Будто она... ждала?

Он пошёл дальше, не включая свет. Сердце колотилось в висках.

На Пастера заметил у подвала дома пятна крови. Рядом — куски ткани, похожие на военную форму. На стене — надпись:

> "ЖИВІ Є. НЕ ВСІ. ХАРЧІ — НА 5-МУ"

Он пошёл внутрь. Пятый этаж.

Дверь была приоткрыта. Свет от свечи внутри.

Он постучал — три коротких удара, как учил отец в детстве: свой-свой-свой.

Секунда — две — десять...

Дверь открылась. На него смотрела девушка. Лет 25. В руках топор.

— Шо, ти... живий?— Живий. Я — Міша.— Іди швидко.

Он вошёл. Внутри — трое. Она, парень лет 30, и пожилой мужчина с перебинтованной рукой. В комнате — запах парафина и страха.

— Ми думали, все...— Я чув постріли.— То були не ми.

Парень, Паша, сказал, что слышал рации. Кто-то передавал короткие фразы:

"Сектор 2 очищено","Сонце — не підніметься","Контакт був. Не вижив."

Похоже, не только Днепр.Похоже, это не просто авария.

Ночью они услышали звон стекла. Потом — звук когтей, цепляющихся за кирпич.Кто-то полез по фасаду.

Они погасили свечи. Тишина длилась вечность.

А потом что-то начало скрести по окну. Прямо за шторой.

Миша достал бутылку с керосином.Паша сжал нож.Девушка — молилась.Старик — просто плакал.

Тварь за окном издавала странные щелчки. Не рычание, не шипение — будто что-то пробовало имитировать речь. Пыталось сказать "пустіть".

Они не дышали.

А потом оно… ушло.

Но на стекле остался след — рука. Тонкая, вытянутая, с тремя длинными пальцами.

Под утро (если это утро) Миша вышел на балкон. В небе — огни. Красные точки, двигающиеся над городом. Не самолёты. Не вертолёты. Медленно плывущие, будто наблюдают.

Он повернулся к остальным:

— Мы не одни. Кто-то там — смотрит.— І що нам робити? — спросила девушка.— Идти. Найти тех, кто стрелял. Найти ответ. Или...

Он не договорил.

В этот момент по всему району раздался звук сирены. Не пожарной. Не воздушной. Низкий, гулкий, будто сам город закричал.

А потом — глас, нечеловеческий, но говорящий на украинском, через радио:

"Очищення сектора А почалося. Люди мають вийти. У вас 24 години. Опір — фатальний."

Все переглянулись.

Очищення.

Что это значит?

Миша понял одно: время закончилось. Они больше не могут сидеть.Или они пойдут — или они исчезнут вместе с этим городом.