Глава 11

Я так и не сомкнула глаз.Ребята пришли спустя пару часов — тихие голоса, шаги, чьё-то приближение к двери. Сердце взлетело к горлу, но ручка так и не шелохнулась.А потом — тишина. Наконец они уснули, а я начала складывать вещи. Всё делала почти машинально, будто собирала себя по кускам.В вещах Стива нашла пачку сигарет.Села на пол, прислонилась к стене и выкурила одну. Потом ещё. И ещё. Горло саднило, пальцы дрожали, но дым хоть как-то заполнял пустоту внутри.Когда начало светать — пачка была почти пустой.Я позвонила Джуди. Попросила ждать у ворот базы.Толстовка и джинсы остались в комнате Элизы — ну и чёрт с ними. Я вытащила из сумки Стива его толстовку, натянула её как броню и тихо вышла в коридор.Дома царила тишина. И я только радовалась этому.Но когда я открыла дверь и вышла на крыльцо — у меня едва не отказали ноги.Адам стоял прямо у ступенек. Сигарета в пальцах, взгляд ледяной и слишком спокойный для человека, которого пару часов назад уличили в продаже наркотиков. Я застыла. Хотела бежать, но он заговорил первым.— Уже уходишь?Я молчала. Если открою рот — сорвусь либо на крик, либо на плач.Он кивнул, будто сам себе.— Правильно.Пауза. Взмах пепла. Он посмотрел на меня, как на проблему, которую уже решил.— Помнишь, я предупреждал? — его голос был удивительно ровным. — В первую очередь пострадаешь ты, а не он.— Адам... — голос дрогнул, но я не позволила ему сломиться. — Мне плевать. Я пойду. Спасибо за помощь, но больше вы меня не увидите.Он усмехнулся — коротко, безрадостно.— Не льсти себе, Сью. Ты думаешь — уходишь от Стива? На самом деле ты уходишь от того, во что он тебя втянул.Он сделал шаг ближе.— Мы живём в мире, где всё стоит дороже, чем кажется. И ты только что оставила ему ещё один повод накосячить из-за тебя.Я сглотнула.— Это не моя ответственность.— Ошибаешься, — тихо сказал он. — Раз уж он выбрал тебя — последствия делите пополам.Мне стало холодно. Настолько, будто рассвет вдруг исчез.Но я выпрямилась, отвернулась и бросила:— Я не обязана платить за его ошибки.Адам смотрел долго.Потом коротко кивнул, будто признал мой выбор, хотя в его глазах читалось: ты ещё не понимаешь, во что влезла.— Тогда иди. Пока. И я пошла.Не оборачиваясь.Хотя спина горела — то ли от его взгляда, то ли от страха, который наконец перестал прятаться.

**********

Я села в машину Джуди — и только тогда поняла, что руки дрожат так сильно, что ремень безопасности никак не хотел защёлкиваться.Сердце ломилось из груди, в висках стучало так громко, будто кто-то бил изнутри молотком.Джуди медленно выехала со двора, но боковым зрением я видела, как она бросает на меня короткие тревожные взгляды.Она знала меня слишком хорошо. Слишком.— Дорогая... как ты здесь оказалась? Что случилось? — её голос был почти шёпотом, но в нём дрожала настоящая паника.Я посмотрела на неё — и тут же отвела взгляд.Её круглые, мягкие черты лица были перекошены тревогой.— Всё в порядке, Джуди. — Я сглотнула, чувствуя, что голос предательски дрожит. — Просто... отдыхала тут с Карен. Может помнишь ее, училась с нами до 9 класса, потом перевелась в другую школу. Они решили остаться на пару дней, а завтра школа, не хотелось бы пропускать. Джуди моргнула медленно. Раз. Потом второй.Она меня не перебивала. И от этого становилось только хуже.— Ты сейчас серьёзно? — она даже не пыталась скрыть, что не верит ни единому слову. — Сью... ты выглядишь так, будто убежала от стаи злых собак, которые хотели сожрать тебя. Ты дрожишь. Ты бледная как мел. Ты понимаешь, что это даже не просто слабая ложь, это... — она махнула рукой, не находя слов.Я упрямо смотрела в окно.— Всё нормально. Правда.Несколько секунд в машине стояла тишина — долгая, тяжёлая, давящая.— Ладно, — наконец сказала Джуди, но её голос был совсем чужой, натянутый. — Но ты сама понимаешь... это не «ладно».Она покачала головой.— Ты меня пугаешь.Дальше мы ехали в полной тишине.

******

Телефон зазвонил, когда мы только въезжали в город.Экран мигнул — мама.От этого имени у меня внутри всё сжалось.— Возьми, — сказала Джуди, не отрываясь от дороги. Голос спокойный, но взгляд — тревожный.Я нажала «ответить».— Где ты ?! — завизжало мне в ухо так громко, что я вздрогнула. — Куда ты опять делась?! Тут из школы пришел твой куратор! Я должна краснеть перед чужими людьми из-за того, что моя дочь непонятно где шатается!?Я попыталась выдохнуть:— Мама, я...— Что «ты»?! — она перекрыла меня моментально. — Чтобы через десять минут была дома! Слышишь меня?! — и отключилась.Я уставилась в экран телефона, чувствуя, как дрожат пальцы.Джуди сомкнула губы в тонкую линию и крепко сжала руль. — Ну? — тихо спросила она. — Всё в порядке?— Нет, — выдохнула я. — Пришел куратор, хотя я уже и забыла о нем, ведь оценки я подтянула. Мама... ну... ты же слышала. Она орёт. Хочет, чтобы я немедленно была дома.Джуди кивнула, но по тому, как у неё дёрнулся уголок губ, я поняла — она злая. Не просто обеспокоенная. Злая.— Сью... — она посмотрела на меня,— Ты можешь мне сказать, что на самом деле произошло? Ты выглядишь... — она подбирала слова, — напуганной. И это точно не из-за матери.Я сглотнула, отвела взгляд в окно, на серые многоэтажки, которые проплывали мимо.— Всё в порядке, Джуди, правда. Я была с Карен. Мы... просто сорвались на выходные. Я знаю, это тупо. Но у меня... — я вздохнула, — у меня дома невозможно находиться. Я устала. Иногда просто нужно... выбраться.Джуди замедлила машину.Она повернула голову и посмотрела прямо на меня.— Ты врёшь плохо, знаешь? — тихо сказала она. Без злости. Просто факт.Я закрыла глаза.— Прости.— Нет, — она покачала головой, трогаясь обратно. — Не за это. Я злюсь не потому, что ты поехала куда-то. Я злюсь, потому что вижу: тебе плохо. А ты всё носишь в себе. И мне обидно, что ты думаешь, будто я не выдержу правды.Я прикусила губу — так сильно, что почувствовала вкус крови.— Я... не хочу втягивать тебя. Ты ни при чём.Джуди несколько секунд молчала. Очень тяжёлых секунд.— Знаешь что, — проговорила она наконец, резко, почти срываясь. — Что бы там ни было — ты не обязана превратить это в одиночество. Но ладно. Если не хочешь говорить — не буду давить.Она повернула на нашу улицу.— Скоро будем, — сказала она уже ровно. — Готовься.Я видела, что она всё равно злится.Но гораздо больше — переживает.А я... молчала.Потому что сказать ей правду — значило бы потянуть её туда, откуда я сама только что выбежала, как из горящего дома.И я не могла этого сделать. Не ей.

*******

Когда я вошла в дом, запах перегара ударил в лицо так резко, будто кто-то плеснул в меня этой вонью.Грязная посуда. Пустые бутылки. Холодильник, который гудит в тишине, потому что внутри почти пусто.И посреди этой разрухи — куратор.Он стоял у стола, папка в руке, глаза холодные, внимательные.Когда я вошла, он даже не попытался улыбнуться.— Сьюзан, — произнёс он спокойно, но от этого только хуже. — Нам нужно поговорить.Мама дернулась, попыталась выпрямиться:— А вот и она... всё хорошо, всё нормально...Он посмотрел на неё так, что даже мне стало неловко.— Мы начнём с простого, — сказал он. — Почему вы не ночевали дома?Я хрипло отозвалась:— Я... просто была у подруги.Он кивнул, как будто отметил это, но не поверил ни на секунду и перелистнул что-то в папке. — Это повторяется? Я обязан обратить на это внимание.Мама вспыхнула:— Да что вы начинаете? Она подросток, она погулять вышла! Что тут такого?— Гулять — это час, два. — Он медленно провёл взглядом по кухне. — Не ночь. И не в таких условиях.— В каких ещё условиях? — мама подняла голову, голос стал резче.Куратор указал на стол — просто движением руки:— Это.И потом на раковину.И на пустой холодильник, дверца которого была приоткрыта.Мама скрестила руки, пытаясь выглядеть уверенно:— Это... ко мне подруги заходили! Мы просто... отмечали...— Сколько? Неделю? — тихо уточнил он. — Или две?Мама резко втянула воздух, но ничего не ответила.Куратор закрыл папку, опершись об неё ладонью.— Я здесь не для того, чтобы критиковать ваш стиль жизни, — сказал он ровно. — Но когда ребёнок не ночует дома, а дома... — он оглядел помещение снова, — небезопасная обстановка... я обязан зафиксировать это. И уведомить второго родителя.Мама вспыхнула мгновенно:— Это лишнее! Не смейте его втягивать!— Это не обсуждается, — сказал он мягко. Меня будто ударило изнутри.Слово отец отдалось где-то в животе холодным комом.Куратор посмотрел на меня, и его взгляд впервые стал чуть теплее — но от этого не легче.— Ты не виновата. Но мне нужно сделать то, что требует протокол.Он направился к двери. Я слушала, не дыша.Дверь закрылась,  послышался его голос, глуховатый, потому что через дверь:— Да... снова по поводу Сьюзан.— Да, нужно поговорить.— Сегодня.— Жду вас. И всё.У меня внутри что-то опустилось, словно кто-то дернул рычаг.Пусто.Холодно.И ужасно одиноко.

*******

Отец приехал через двадцать минут.Так быстро он не возвращался никогда. Ни один мой пропуск, ни одна моя истерика, ни один праздник — ничто не заставляло его появляться так оперативно.Это почему-то оказалось самым больным.Когда он вошёл, в комнате будто выключили звук.Куратор поднялся первым — холодный, собранный, будто ждал именно этого момента.— Дэниэл, рад, что вы смогли приехать, — ровно сказал он и пожал отцу руку. — Ситуация крайне неприятная. Сью не ночевала дома. Пропуски занятий участились. Да, оценки она подтянула, но этого недостаточно.Он оглядел кухню — пустые бутылки, горы посуды, мать, которая пытается стоять ровно, но руки у неё дрожат.— Как вы можете видеть, в доме... беспорядок. Я должен действовать по протоколу и направить Сью в специальный центр, пока мы не разберёмся. Но, — он взглянул на отца, — вы человек ответственный. Хотел бы обсудить переезд Сью к вам.Меня будто ударили.Внутри что-то хрустнуло.«Переезд к нему?»«После всего?»«Серьёзно?»Отец провёл рукой по лицу, тяжело вздохнув.— Джон, я понимаю, как это выглядит. И признаю — я не знал, что Сью живёт в таком... — он повернулся к маме. — Маргарет... что ты творишь?Вот тут она вспыхнула.— Ты в своём уме?! — мама рванулась вперёд. — Обвинять меня?! Это ты ушёл к своей любовнице! Это ты бросил нас! Предал! И теперь ещё смеешь меня отчитывать?!Её голос дрожал, ломался.И было видно — она сгорает от стыда прямо на глазах. Но ярость не давала ей остановиться.Отец отводит взгляд — как всегда, когда правда больнее признания.Он поворачивается к куратору:— Я подам заявление на переезд Сью ко мне. И... — он тяжело смотрит на мать, — нужно указать, что у Маргарет алкогольная зависимость. И что ей... снова нужна клиника.Куратор хмурится.Переводит взгляд на маму.Она стоит, прижимая руки к груди — красная, заплаканная, опустошённая.Мне захотелось закрыть ей плечи. Забрать её из этой комнаты. Спрятать.— Джон,— наконец сказала я. — Но... я совершеннолетняя. И имею полное право выбирать.Я выпрямилась. Глоток воздуха.— И я не поеду к этому... мудаку. Никогда. Точка.Это повисло в комнате как удар.Куратор закрыл папку и смотрел на меня уже с раздражением.— Тогда мы будем действовать по протоколу? — сухо спросил он. — Сью, если вы не проживаете с матерью и отказываетесь от переезда к отцу...— Сью, закрой рот, — резко перебил отец. — И не вмешивайся, когда взрослые разговаривают.Меня будто облили холодной водой.Если бы не куратор — я бы, честно, бросилась на него и расцарапала все лицо. Потому что он говорил так, будто мы с мамой — мусор под ногами.Что-то ненужное.Что-то, что он терпит из вежливости.Он снова повернулся к куратору:— Джон, давайте ограничимся предупреждением. Если это повторится — будем действовать иначе.Куратор пару секунд молча смотрел на него, потом на меня, потом на маму.Кивнул.— Хорошо. Предупреждение.Он сделал несколько пометок, объяснил, где расписаться.Отец подписал.Мама — попыталась, пару раз промахнулась, и он смягчил тон:— Достаточно, Маргарет.Он собрал бумаги, пожелал хорошего вечера таким тоном, будто желал нам всем сгореть — и ушёл.Дверь закрылась слишком громко.И тишина, которая осталась, оказалась хуже его визита.И сразу будто воздух стал тяжелее. Мама вытерла слёзы тыльной стороной ладони, но руки у неё заметно дрожали. Отец стоял посреди комнаты — злой, обиженный, но больше всего уязвлённый, что кто-то посмел поставить под сомнение его родительский авторитет.— Ты довольна? — повернулся он ко мне так резко, что я вздрогнула. — Из-за твоих выходок здесь чуть не подняли социальные службы. Ты вообще понимаешь, во что играешь?— В свои восемнадцать я никому ничего не должна, — сжала я руки в кулаки. — И не надо делать вид, что тебе не всё равно. Если бы тебе было не плевать, ты бы хотя бы позвонил.— Ах, то есть это я виноват, да? — взвился он. — То, что ты ночами пропадаешь где-то, — это, конечно, моя проблема! Ты думала, что тебя никто не найдёт? Что никто не спросит? Ты хоть представляешь, какой позор ты устроила?!— Позор? — фыркнула я. — Позор — это когда отец бросает семью ради какой-то бабы, а потом делает вид, что он тут главный моралист.Мама вздрогнула, будто её ударили.— Сью, перестань, — прошептала она, — пожалуйста...— Нет, я не перестану! — бросила я. — Ты же сама слышала, как он с нами разговаривает! Как будто мы грязь под ботинком.— Потому что вы довели меня, — рявкнул он, уже не сдерживаясь. — Ты, Маргарет... — он ткнул пальцем в её сторону. — Ты с твоими бутылками, вечным хаосом и этим безумным домом. Ты хоть раз думала о том, что с ребёнком? Что ей нужно? Что она чувствует?!— А ты? — мама сорвалась на крик. — Ты хоть раз подумал, когда уходил? Когда закрыл за собой дверь? Когда оставил меня одну?! Ты разрушил семью, Дэниэл! Ты! А теперь приходишь и требуешь отчёта?Она схватилась за голову, как будто пыталась удержать себя от того, чтобы швырнуть в него что-нибудь тяжёлое.— Я разрушил? — он рассмеялся коротко, почти истерично. — Посмотри на себя. На этот дом. На ребёнка, которая ночует черт знает где и живёт как хочет. Да ты уже давно всё разрушила сама. Просто удобнее свалить всё на меня.— Ты не имеешь права говорить так! — мама бросилась к нему на шаг ближе, глаза блестели слезами и злостью. — Не смей!— Я имею право говорить правду, — процедил он. — Тебе нужен врач. Немедленно. Иначе ты убьёшь себя и втянуешь в это её.— Замолчи! — мама схватилась за грудь, дыхание у неё сбилось.Я почувствовала, как меня начинает трясти.— Хватит! Просто хватит! — закричала я, перекрывая их обоих. — Вы оба! Я не маленькая, мне не нужно, чтобы вы выясняли отношения через мою голову!Они обернулись ко мне одновременно — одинаково злые, одинаково сломанные.И в этот момент у отца зазвонил телефон.Он выдохнул, глянул на экран — и резко отвернулся, взял трубку.— Да... Я буду через двадцать минут... — его голос стал спокойнее, но только поверхностно, под тонкой кожей всё ещё кипел гнев. — Да, выезжаю.Он убрал телефон в карман и посмотрел на нас — устало, разочарованно, будто перед ним сидели две бури, которые он уже не мог контролировать.— Я поеду. У меня встреча. — Он сказал это так, словно его вырывали из драки, на которую он ещё не доорал.Потом повернулся ко мне:— Сью... Это не конец разговора.Я закатила глаза.— Как скажешь.— А ты... — он посмотрел на маму, и что-то человеческое мелькнуло в его лице, но тут же исчезло. — Пожалуйста... просто не делай глупостей.Она отвернулась, не отвечая.Он вышел, хлопнув дверью так, что на стене дрогнула фотография.И в доме снова наступила тишина — тяжёлая, вязкая, как после урагана.

*******

Когда мама сказала, что уходит "к Маркусу на встречу", я сначала даже не поняла, что во мне дрогнуло. Может, что-то старое, привычное — тревога, которую я давно уже научилась глушить. Но в этот раз она поднялась слишком резко, будто кто-то схватил меня за грудь изнутри и сжал.— К Маркусу? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал обычным. Он ведь всегда приходил домой, что изменилось?— Да, — ответила она, не поднимая глаз. — Это важная встреча. Не жди меня, буду поздно. И ушла так быстро, будто боялась, что я начну задавать вопросы.Я стояла в коридоре, слушая, как захлопнулась дверь. Потолок давил. Пол качался. Сердце билось странно, неровно.Я не знала, куда она пошла.Но понимала, что это была не просто встреча и решила проследить за ней.

Она шла быстро, почти бегом, и я держалась за углом зданий, как будто мы играли в шпионов. Глупо, но иначе она бы заметила меня в первые минуты. Мама всё время оборачивалась, как человек, который делает что-то, что сам считает неправильным.Мы дошли до промзоны — туда, где по ночам даже таксисты не любят заезжать. Ржавые ворота. Большие тёмные блоки складов. Слабые желтые фонари, под которыми казалось, что воздух полон пыли, о которой никто никогда не заботился.Мама подошла к боковой металлической двери, оглянулась почти параноидально — и вошла.Я выдохнула. И, наверное, если бы у меня была хоть крупица здравого смысла, я повернулась бы и ушла домой. Но ноги сами шагнули вперёд.Я вошла минут через пять.

Внутри пахло влажным бетоном и старой бумагой. Коридор был длинным, узким, с лампами под потолком, которые то мерцали, то гудели, как будто вот-вот взорвутся.Я шла на звук голосов. Тихих, приглушённых, но странно синхронных. Это сразу выбивало из равновесия.Зал был огромным. Наверное, когда-то тут хранили ящики с техникой или запчастями. Теперь — стулья, идеально ровные ряды. На сцене — свет. На людях — полумрак. Они сидели, как в театре, но атмосфера была как в морге.Я села на самое последнее кресло у стены. Издалека мама была похожа на маленькую девочку, которая пытается сидеть смирно, чтобы никто не заметил, как она дрожит.А затем заговорил Маркус.

Его голос был спокойным. Не громким. Но каждый звук будто проходил по позвоночнику.— Наше единство — наш путь, — говорил он, разглядывая людей так внимательно, что я ощущала его взгляд даже с последнего ряда. — Но единство требует жертвы.Слово «жертвы» скользнуло по залу, как тень.Я осматривалась. Увидела лица — усталые, испуганные, потерянные. Такие, которые ищут хоть какую-то опору.И меня пронзило: они не нашли поддержку.Они нашли беду. — Мы обсудим ваши пожертвования, — сказал Маркус, и люди закивали, будто слышали что-то благословенное.И тут поднялась маленькая старушка. Её руки дрожали, но голос — нет.— Я переписала дом, — сказала она. — Всё уже оформлено.Я чуть не вскрикнула. У меня реально перехватило дыхание.Маркус кивнул ей с такой «теплотой», что меня едва не вырвало. Это была улыбка волка, который дождался, пока овца сама подойдёт и положит голову ему на лапы.Следующим встал худой парень.— Я перевёл все мои сбережения... те, что мама копила на колледж.И в этот момент я впервые почувствовала, что здесь не просто "секта". Это — мясорубка. Они вытягивают из людей всё, что можно. Деньги. Дом. Семью. Разум.Потом встала мама.И это было хуже всего.— Я... — начала она тихо. — Я работаю с юристами. Чтобы оформить... передачу имущества. Просто нужно время.Моя мама. Моя дорогая  мама. Та, что когда-то спасала меня от боли. Теперь сама отдаёт всё чужим людям.У меня внутри что-то оборвалось так громко, что я боялась — сейчас услышат.Маркус посмотрел на неё так, как смотрят на вещь, которую уже решили купить.— Ты на правильном пути, Маргарет.И когда она села, я впервые за все месяцы не просто испугалась.Я по-настоящему поняла: я могу потерять её навсегда.

Маркус сделал шаг вперёд, и свет поймал его лицо так, будто это театральная постановка. Только вот зрители здесь были не зрителями — они были пленниками.— Вы спрашиваете, зачем нужны пожертвования? — произнёс он мягко, почти ласково. — Я вижу это в ваших глазах. Сомнения. Страх. Желание удержаться за старое.Он говорил так ровно, что слова будто входили в голову без сопротивления.— Но старое — это цепи. Это боль. Это жизнь, где вы никому не нужны.— Здесь мы строим новое. Чистое. Без страха. Без лжи. Без одиночества.— Но новое требует ресурсов. Требует силы. Требует вашей готовности оставить прошлое позади.Люди кивали. Кто-то начал плакать.Я впервые ощутила настоящий холод — не от воздуха, а изнутри.Маркус продолжил:— Пожертвования идут в наш дом. Наш будущий центр. Каждая ваша монета, каждая вещь, каждый документ — это шаг к спасению. Вашему спасению.Слово спасению он произнёс так, что у меня мурашки пробежали по спине.— Те, кто уже пожертвовал ценное, сегодня получат благословение.— А те, у кого подошло к концу лекарство... — он улыбнулся, — не волнуйтесь. Мы позаботимся о вас.Откуда-то сбоку вышли двое мужчин — широкие, с пустыми лицами.В руках у них были маленькие белые контейнеры.И тут я поняла: таблетки.Чёрт.Чёрт.— Поднимайте руки, если у вас осталось меньше трёх доз, — сказал Маркус.Поднялись руки десятков людей.Моя мама тоже подняла.Я почувствовала, как что-то в груди хрустнуло.Мужчины стали ходить по рядам. Раздавать таблетки. Говорить вполголоса что-то вроде «прими сегодня перед сном», «чтобы мысли очищались», «чтобы не было боли».Это было хуже, чем я могла придумать.И тут один из тех мужчин поднял голову.Посмотрел назад.На меня.Его лицо не выражало ничего, кроме холодного "я знаю, что ты лишняя".Он дернул подбородком второму — и оба пошли в мою сторону.Спокойно. Ровно. Словно так и должно быть.И тогда я почувствовала чистый, первобытный страх.Я вскочила.Стул заскрипел так громко, что несколько человек повернулись.— Эй,— сказал один из мужчин. — Девочка. Подожди.Я развернулась и побежала.Я слышала, как они двинулись за мной.Не бегом — шагами. Медленно. Уверенно. Они знали, что большинство тут не сбегает.Но я не была "большинством".Коридор казался бесконечно длинным. Лампы мигали, будто издевались. Воздух сгущался, становился липким.Я вылетела на улицу, едва не споткнувшись на пороге.Боль обожгла ноги, когда я побежала по грубой асфальтовой дорожке к дороге.Только когда за мной захлопнулась металлическая дверь склада, я услышала голоса:— Она здесь была.— Найти?— Маркус решит.Я бежала ещё быстрее.

*******

Я сидела на полу, возле двери, все ещё пытаясь дышать ровно, когда в замке щёлкнул ключ.Мама.Сердце подскочило к горлу — не от радости, а от страха, что мне придётся столкнуться с её глазами после того, что я увидела у Маркуса.Она зашла, хлопнула дверью так, будто хотела выбить её с петель.С пакетом. С заплаканными глазами. И с лицом человека, который давно перестал контролировать свои эмоции.— Ты... где была? — спросила она тихо, но в этом «тихо» уже дрожала буря.Я сглотнула.Я знала, что молчать бессмысленно.— Я была на собрании, — сказала я. — В "офисе" Маркуса.Она застыла.Буквально на секунду, но в этой секунде я увидела всё: паника, стыд, злость, страх, и ещё что-то — ломающееся, как стекло.Потом началось.— Ты что туда полезла?! — крикнула она так громко, что у меня заложило уши. — Ты не должна была там быть! Ты не понимаешь, что ты натворила!— Мама, ты в опасности...— Это ты — опасность! — она резко ударила пакетом о стол, так что бутылка внутри загремела. — Это ты всё портишь! Это ты всё рушишь! Я там работаю над своей жизнью! А ты... ты...Она схватила вазу со стола и кинула её в стену.Осколки разлетелись по полу.Я отпрянула.— Мама, перестань... — прошептала я.Но она уже не слышала.Психоз накрывал её как волна.Она переворачивала вещи, хватала всё подряд, швыряла.Плакала. Смеялась. Крик переходил в шёпот, шёпот снова в крик.Это было страшнее, чем Маркус.Я побежала в туалет и захлопнула дверь, провернув замок дрожащими пальцами.Она билась в дверь кулаком, потом ладонью, потом чем-то тяжёлым.— Открой! Сью! ОТКРОЙ!Я достала телефон.Думать было не о чем.Ни Стив.Ни Элиза.Ни Марсель.Мне нужен был взрослый, который реально что-то сделает.Я позвонила отцу.Он приехал за семь минут.Я даже не знала, что он может так быстро.Я слышала, как он зашёл, как мать закричала на него, как он сказал жёстко, без сантиментов:— Всё. Хватит.Минуты три были только их голоса — её истерика и его твёрдость.Потом — сирены.Скорая забрала её на руках.Она сопротивлялась, кричала, называла меня предательницей.Я стояла в коридоре и чувствовала себя маленькой, как в детстве.И всё равно — правильно.Отец подошёл ко мне.Он выглядел уставшим, как будто за последние полчаса постарел лет на десять.— Сью, — сказал он тихо. — Ты хочешь... чтобы я остался с тобой?Это был странный вопрос.От него.От человека, который всегда исчезал, когда становилось сложно.Я посмотрела на него — и поняла: нет.Мне нужен кто-то другой.Не он.— Нет, — сказала я. — Я справлюсь. Можешь ехать.Он кивнул. Не спорил. Ушёл, закрыв за собой дверь.И дом стал тихим.Но не безопасным.Через минуту я уже набирала Джуди.— Приезжай, пожалуйста, — сказала я, и голос у меня сорвался. — Мне... страшно одной. И дома бардак. И... и вообще...— Я еду, — перебила она. — Уже выезжаю. Не смей там плакать одна. Я сейчас буду.Она приехала быстрее, чем отец.Когда вошла, волосы растрёпаны, пальто не застёгнуто — я впервые за день почувствовала что-то вроде тепла.— Сью... — она обняла меня крепко. — Господи, милая... что здесь произошло?И я рассказала.На этот раз всё.Про Маркуса.Про психоз.Про таблетки.Про то, как мужчины шли в мою сторону.Джуди слушала.Бледнела.Но не отпускала меня ни на секунду.— Я ночую с тобой. Конец, — сказала она. — А завтра... будем думать, что делать. Вместе.Мы убирали дом до глубокой ночи, стараясь не думать о том, что мама вернётся.Или о том, что Маркус увидел меня.И только когда мы легли на кровать под один плед, я впервые позволила себе устать.