Глава 28

1994, ХихонУчительница Хельга — хорошенькая молодая, даже юная девушка взглянула на класс и вздохнула.«Все как один».Резинка на ее каштановом длинном хвосте была завязана не туго, чуть спущена, на макушке — ровный, словно выверенный по линейке пробор. На Хельге была белая рубашка и желтая вязанная жилетка, длинная коричневая юбка в клетку — типичный наряд учительницы.Она обошла свой стол и двинулась к доске, чтобы написать задание мелом, только начала выводить буквы на доске образцовым почерком, как почувствовала легкий удар в спину.«Этого следовало ожидать. От них».Она на секунду застыла.«Главное не расплакаться, повернуться к ним с лицом, полным уверенности».Хельга бы так и сделала, если бы не навалившиеся вчера проблемы. Ее престарелая мать окончательно выжила из ума и скинула в окно все цветочные глиняные горшки с подоконника, повредив крышу соседской машины, припаркованной внизу.Хозяин этой машины давно устраивал скандалы Хельге из-за окурков на крыше его машины, которые мать Хельги бросала вниз во двор с самого начала своей болезни. А теперь еще это.«Ставьте машину в другом месте, моя мать психически больна! — закричала Хельга вчера, теряя всякое самообладание».Конечно, это не позволительно учителю скандалить во дворе с соседями, но вчера она была не она, а клубок нервов. Перетянутый до скрипа клубок.Вечер закончился не менее эпично. Приходил бывший муж и театрально забирал свои вещи. Их осталось немного — небольшая коробка. Но он уносил по несколько вещей за раз, хотя Хельга грозила отправить коробку на помойку, но он слишком хорошо знал ее — Хельга так не поступит.Хельга хотела обернуться к классу и в очередной раз строго, но спокойно отчитать этих трудных подростков, вычислить бросившего бумажный комок ей в спину и выгнать хулигана за дверь. Но все сложилось иначе.Повернувшись к классу, Хельга вдруг почувствовала, что падает. Она отчаянно хваталась за воздух, чтобы остановить падение, но тщетно. Секунда, и она рухнула спиной на угол стола. Одна туфля на высоком каблуке отлетела в сторону и со шлепком приземлилась на пол.Класс замер, затем загалдел.Дерек Сальвиньо, ученик старшей школы, вскочил со своего места и подошел к учительнице, потрогал пульс.— Она без сознания, — сообщил он классу. — Можем уходить. Урока не будет.— Надо вызвать врача, — девочка на первой парте закрыла лицо от ужаса, боясь даже взглянуть на бездыханное тело учительницы.— Что это такое с ней? — перешептывались подростки.— Перенервничала.— А кто бросил комок ей в спину?— Сальвиньо, конечно, кто же еще!Дерек в этот момент заметил на шее Хельги золотую цепочку и кулон-сердечко с надписью «I will love you all my life»[1]. Увесистый. Он потянулся к шее учительнице, как будто проверяя пульс, взялся за замок цепочки, но он не подавался.— Сальвиньо, она дышит? — спросила девочка с первой парты, все еще вне себя от страха.— К сожалению, да, — ответил Дерек и вернулся за свою парту.— Ты совсем отмороженный?! А? — взвизгнула девочка и бросилась за дверь.Вскоре в учебном кабинете появились классный руководитель, директор школы и врач скорой помощи.Директор — пожилой седеющий мужчина в очках без оправы на стеклах вполголоса переговаривался с учениками. Его взгляд был спокоен, как всегда, но строг.Дерек уже собирался уходить, его давно ждал Лорин у школы, чтобы Дерек прикрыл его на рынке.— На сегодня занятия отменяются, не волнуйтесь, вашей учительнице оказывает помощь доктор, ее жизни ничего не угрожает. Все свободы, кроме Сальвиньо.В сердцах Дерек бросил свою сумку на парту, так что ее тяжелые ремни издали лязгающий звук на весь опустевший кабинет. Остался только он и директор.— Твои родители смогут зайти в школу? У меня к ним серьезный разговор, — начал директор.— Нет. Они на заработках.— Другие родственники есть?— Дед, — Дерек нетерпеливо качал ногой, смотрел в сторону чтобы не видеть лицо директора.— Он сможет зайти?— Нет, он не в состоянии.— Ты, наверное, стремишься повторить его судьбу, Дерек? — спросил директор, намекая на алкоголизм его деда.— Да, — ответил тот, думая только о его конструкторских способностях и любви к океану.— Завтра будет поднят вопрос о твоем отчислении, — вздохнул директор. — Слишком много было предупреждений. Похоже, ты неисправим.Как ни странно, эта новость обрадовала Дерека. У него будет больше времени на работу, самому главному он научился, здесь больше нечего делать.***Лорин ждал его у ворот школы — красный, лохматый, он яростно перекатывал жвачку во рту языком, не касаясь зубами, он всегда делал так, когда жвачка теряла вкус и ему больше не хотелось ее жевать, а выбросить было жалко.— Эй! Ты подставил меня! Машина с фруктами уже уехала с рынка.— Сегодня не работаю, — сказал Дерек, доставая из кармана цепочку учительницы.— Это тебе вместо мандаринов. С завтрашнего дня я свободен целый день.— В смысле?! — удивился Лорин, с любопытством открывая кулон и рассматривая в нем мелкое свадебное фото какой-то незнакомой ему пары, — У тебя же школа.— Выгоняют. Если не выгонят завтра, то я помогу им сделать это послезавтра.Лорин перевернул кулон, поковырял ногтем выгравированную надпись, хмыкнул:— Пожалуй, такое можно не продавать, а подарить Марии, она давно хотела украсть себе что-то подобное. И еще она красивая.Он поднял голову и посмотрел по сторонам, Дерека уже рядом не было.

[1] Я буду любить тебя всю жизнь (с англ.)