Вдвоем

На утро меня разбудил запах кофе — густой, ароматный, будто кто-то специально решил выманить меня из тёплого одеяла. Я лениво потянулась, зевнула и, не найдя рядом Кайла, тихо спустилась по деревянной лестнице вниз.

На кухне стоял он — в простой белой футболке, босиком, с растрёпанными волосами. В руках — кружка, в другой — турка. От пара пахло чем-то уютным и домашним.

— Доброе утро, спящая красавица, — улыбнулся он, не оборачиваясь. — Кофе почти готов.

— А где девочки? — спросила я, садясь за стол и кутая руки в рукава свитера.

— У них сегодня неотложные дела. Что-то там по поводу мероприятия, — ответил он спокойно, разливая кофе по чашкам. — Так что, похоже, мы сегодня предоставлены сами себе.

— Только мы двое? — приподняла я бровь, притворно удивившись.

— Только мы, — с намёком сказал Кайл, подавая мне чашку и садясь напротив. — И я намерен этим воспользоваться.

Я усмехнулась, делая первый глоток кофе.

Кайл.

Она сидела за столом, кутаясь в свой свитер, с растрёпанными волосами и полусонными глазами — и выглядела чертовски мило. Я едва удержался, чтобы не подойти и не поцеловать её прямо сейчас.

— Так что, похоже, мы сегодня одни, — сказал я, подавая ей кофе.

Тиа приподняла бровь, сделав вид, что задумалась.— Только мы двое?— Только мы, — повторил я и чуть улыбнулся. — И, кстати, я намерен этим воспользоваться.

Она засмеялась.— Интересно, как именно?

Я опёрся на стол, делая вид, что думаю.— Ну, для начала... без телефонов, без людей и без дел. Сегодня я краду тебя у всего мира.— Похищение? — с хитрой улыбкой переспросила она.— Абсолютно добровольное, — подмигнул я. — Потом мы поедем в город — там вроде бы проходит ярмарка, говорят, лучшие вафли в Норвегии. А вечером — сюрприз.

Она прищурилась, отпивая кофе:— Опять твои сюрпризы... в прошлый раз один закончился дождём и сломанным зонтoм.

— Зато ты тогда смеялась, — напомнил я, подойдя ближе. — И выглядела счастливее, чем когда-либо.

Она молчала, глядя на меня поверх кружки. А я понял, что если этот день пройдёт не идеально — всё равно будет лучшим. Потому что с ней.

Мы выехали около полудня. Дорога вилась между горами, солнце мягко подсвечивало снег на вершинах — всё вокруг казалось будто нарисованным. Тиа сидела рядом, напевая под радио, и выглядела такой довольной, что я почти не слышал музыку — только её голос.

Когда мы добрались до ярмарки, воздух был пропитан запахом свежих вафель, какао и хвои. Люди улыбались, дети катались на санках, кто-то играл на скрипке у палатки с глинтвейном.

— Ну и как тебе норвежская романтика? — спросил я, вручая ей вафлю в форме сердца.Она рассмеялась:— Слишком сладко даже для меня.— Тогда мне повезло — сладкого у нас двое, — сказал я, и она фыркнула, пытаясь скрыть улыбку.

Мы гуляли, фотографировались, бросали снежки — я, конечно, проиграл, хотя утверждал, что «поддался из джентльменства».Но ближе к вечеру я повёл её чуть в сторону — за холм, где никого не было.

Там стоял небольшой деревянный мост через замёрзший ручей, украшенный фонариками.— Помнишь, ты говорила, что хочешь место, где можно просто стоять и молчать? — спросил я. — Я нашёл.

Тиа замерла. В свете фонарей её глаза будто светились изнутри.Я достал из кармана маленький брелок — крошечное стеклянное сердце с выгравированной надписью: Oslo 2028 — where it began.— Это не подарок, — тихо сказал я. — Это напоминание. О том, как всё началось. И о том, что я не отпущу.

Она ничего не ответила — просто шагнула ко мне и обняла.И в тот момент даже холодный ветер казался тёплым.

Мы вернулись уже поздно вечером. Машина мягко покачивалась по извилистой дороге, снег за окном мерцал под фарами, будто тысячи маленьких звёзд.Тиа зевнула, прижимаясь к стеклу, — видно было, как усталость и тепло денька борются внутри неё.

— Засыпаешь? — спросил я, краем глаза наблюдая, как она борется с этим самым зевком.— Нет, я просто отдыхаю... визуально, — пробормотала она, и я усмехнулся.— Конечно. Просто визуальный отдых, да?— Угу, — прошептала она и через минуту уже спала, прижавшись ко мне.

Когда мы приехали, я аккуратно поднял её на руки — лёгкую, как облачко, — и занёс в дом.Она открыла глаза, уже в полудрёме:— Я что, заснула?— Нет, ты просто "визуально отдыхала", — сказал я, и она тихо хихикнула.

Я опустил её на диван возле камина и разжёг огонь. Тёплый свет заполнил комнату, отражаясь в её волосах — они сверкали янтарно, будто пламя само нашло себе отражение в ней.

— Кажется, я знаю, как тебя разбудить, — сказал я, подавая ей кружку горячего шоколада с маршмеллоу.— Если бы все будили меня шоколадом, я бы спала чаще, — усмехнулась она.

Мы сидели у камина, грея руки и обсуждая день.— Помнишь, как ты промахнулся снежком и попал в мужчину с сосиской?— Эй! — я сделал вид, что обижен. — Это был стратегический бросок, просто в неверную цель.— Ага, "стратегический". Ну-ну, чемпион по меткости.

Она засмеялась, запрокинув голову. Этот звук заполнил всю комнату — чистый, искренний, как первый снег.Я не удержался и обнял её сзади, положив подбородок ей на плечо.— Вот теперь всё идеально, — прошептал я.— Только если ты не прольёшь шоколад, — ответила она тихо, и я почувствовал, как она улыбается. Огонь в камине трещал мягко, как будто подслушивал каждое слово. Его свет ложился на лицо Тианы, и я на миг просто молчал, глядя на неё — такая родная, немного растрёпанная после долгого дня, в мягком свитере, с кружкой, обхваченной обеими руками.Всё внутри меня кипело — не от страсти, а от этого бесконечного желания сказать то, что так давно носил в себе.

Я сел напротив нее, чтобы быть на уровне её глаз.— Тиа, — начал я тихо, но голос дрогнул, — я должен тебе кое-что сказать.

Она подняла взгляд, удивлённо, будто почувствовала, что это не просто слова.

— Ты для меня... не просто девушка, с которой я живу, не просто та, кто вдохновляет меня петь и дышать. Ты стала частью моей жизни. Настоящей, не той, что на сцене.Я провёл рукой по её щеке, смахнув прядь волос, и продолжил чуть тише:— Что бы ни случилось между нами — споры, расстояния, глупости, недопонимания... только, пожалуйста, не закрывайся от меня. Не делай вид, что тебе всё равно.

Она хотела что-то сказать, но я мягко приложил палец к её губам:

— Если тебе больно — просто скажи. Я не брошу.Если смешно — буду смеяться с тобой, даже если я не понимаю, над чем ты смеёшься.Если хочешь плакать — я буду рядом, и буду плакать тоже.Просто... не молчи, ладно?

Слёзы блеснули в её глазах. Она наклонилась ко мне, будто не веря, что эти слова для неё.Я улыбнулся, чувствуя, как внутри становится легче — будто всё, что я так долго держал, наконец-то вышло наружу.

— Ты моя Тиа, — прошептал я. — И я не хочу, чтобы между нами когда-либо была тишина.

Она опустила голову, и я почувствовал, как её пальцы дрожат, когда она взяла мою руку.— Ты даже не представляешь, как мне это нужно было услышать, — сказала она тихо.

верь распахнулась так резко, что пламя в камине дрогнуло.Мы с Тианой вздрогнули и почти одновременно повернулись на звук. На пороге стояли Леа, Юлия, Тале и Фрида — каждая выглядела, мягко говоря, не в лучшем настроении.

— Вы не поверите, что только что произошло! — первой заговорила Фрида, даже не поздоровавшись. Она буквально бросила сумочку на кресло и всплеснула руками.— Это был кошмар, — добавила Тале, — просто катастрофа.

Я переглянулся с Тианой, она с трудом сдержала улыбку — момент, который между нами только что случился, мгновенно растворился в вихре девчачего хаоса.

— Что-то случилось на показе? — осторожно спросил я, поднимаясь с пола.

Юлия закатила глаза:— Не что-то! Целое шоу! Один из дизайнеров спутал наряды моделей, и представляешь — девушка вышла в платье, которое вообще не было закончено! Там даже молния не пришита!

— И когда она пыталась уйти с подиума, споткнулась о собственный шлейф, — добавила Леа, едва не смеясь, хоть и старалась держать серьёзное лицо. — Все подумали, что это часть постановки.

Фрида махнула рукой:— А потом ведущая попыталась «спасти момент» и сказала, что это символ разрушения стереотипов о моде. Я чуть не упала от смеха!

Тиана прыснула, прикрыв рот ладонью, — и смех сорвался с губ, лёгкий, искренний.Я смотрел на неё и не мог не улыбаться: пусть момент серьёзного разговора исчез, но, может, это и к лучшему.

— Кажется, без вас весело не бывает, — сказал я, наливая всем кофе.

— Кайл, не начинай, — фыркнула Тале. — Если б ты видел это своими глазами, ты бы плакал.

— От смеха или от стыда? — уточнила Тиана, поддразнивая.

— От всего сразу, — ответила Леа, плюхаясь на диван.

— А, кстати! — вдруг вспомнила Юлия, отпивая кофе. — Пока мы были на мероприятии, ко мне подошла одна девушка... странная, в тёмных очках, будто пряталась. И спрашивает: «Ты ведь знакома с Тианой, да?»

Все сразу уставились на неё — особенно я и Тиана.Юлия пожала плечами, явно наслаждаясь вниманием:

— Я, конечно, сказала «нет». Мало ли кто это вообще такая — может, журналистка или фанатка, а может и просто сплетница. Решила не рисковать.

Тиана чуть напряглась, в пальцах дрогнула чашка.— Как она выглядела? — спросила она тихо, почти шёпотом.

— Брюнетка, среднего роста... — Юлия задумалась. — Голос у неё странный, будто с лёгким акцентом. Она ещё спросила, бывает ли Кайл на тех же мероприятиях, что и ты, — и тогда мне стало не по себе.

Я нахмурился.— И ты уверена, что раньше её не видела?

— Абсолютно. — Юлия вздохнула. — Но у неё был такой взгляд... будто она знала больше, чем говорила.

Тиана опустила глаза, стараясь не выдать внутреннего волнения. Я знал этот взгляд — тот, в котором мелькнула тревога, едва слышная, но жгучая.

— Ти, — сказал я спокойно, — всё нормально. Может, просто кто-то из прессы ищет сенсацию.

Она кивнула, но я чувствовал — не поверила.В её глазах проскользнула тень — старая, знакомая боль, будто она мысленно вернулась туда, где всё началось... к той сцене, к Киаре, к недосказанным вопросам.

Фрида, заметив напряжение, быстро перевела разговор на другое:— Ну всё, давайте без драмы! Мы приехали отдыхать. Я предлагаю сделать горячий шоколад и сыграть в «Правду или действие».

— Поддерживаю, — усмехнулся я. — Только без «действий», связанных с модными подиумами.

Юлия фыркнула:— Обещаю. В этот раз — только правду.

Но пока все смеялись и спорили, кого спрашивать первым, я всё ещё чувствовал взгляд Тианы.Она улыбалась — но глаза её всё ещё искали ответ: кто же эта девушка... и что ей нужно?