любовь, которой было слишком много

«Он говорил, что везде видел меня. Я — делала вид, что не замечаю себя в нём.»

Всё началось с шутки.В конце мая 2024-го мы познакомились во флуде, и просто по приколу решили, что теперь мы «встречаемся». В Telegram оформили виртуальный брак — всё несерьёзно, дурацко, весело.А потом он написал мне в личку.И стало... по-другому.

Лёня был полной противоположностью Ярика.Где тот молчал — Лёня говорил.Где Ярик игнорил — Лёня слушал, поддерживал, просто был.Особенно, когда я лежала в больнице. Когда мне было плохо. Он был рядом — пусть и через экран.

А потом — его сестра. Написала:— Ты Соня? Он в тебя по уши. Смотрит твои фото, пересматривает видео. Постоянно говорит о тебе.

Сердце тогда, кажется, впервые вздрогнуло всерьёз.Я поняла: всё это не игра.

С подругой мы играли в карты на желания. Мне выпало — спросить у него, нравлюсь ли. Я написала. Он ответил:— Нет, ты что, тупая?

Я будто провалилась сквозь пол.А потом снова — карта. Признаться в чувствах.Я написала.Он ответил взаимностью. И предложил встречаться.

Я отказалась — он был за границей. Расстояние казалось непреодолимым. Но чувства — нет.Мы общались каждый день. Я любила. Очень сильно. Как Егора когда-то. Даже больше, может быть.Он тоже. Писал, говорил, чувствовал.

А потом — ссора.Я говорила по телефону с Кириллом. Подруга рассказала об этом Лёне. Я соврала, что Кирилл — мой брат.Глупо.И больно.

Потом всё начало сыпаться.Он был на соревнованиях. Я бухала, жила в своей боли.Мы перестали общаться.Он написал в конце июня. Я уже была в Кирилле по уши.Мы переписывались во флуде. Я упомянула подик с травой — он осудил. Я психанула. Вышла. Он — в личку. Я — в слёзы. Написала, что ему не понять, как мне херово.Он молчал.А потом снова появился. Сказал, что всегда любил, никогда не переставал.

...Мы перестали общаться в начале июля.На пару недель. Или на целую вечность — по ощущениям.И тогда, как потом он сам признался, его просто понесло.

Он начал курить траву.Начал употреблять, чтобы как-то заглушить меня в голове.Пить — каждый день. Жестко. Без тормозов.

Он рассказывал, что видел меня везде.В прохожих. В снах. В лицах других.Он говорил, что во всех искал меня.Что никто и близко не был похож на ту, кого он любил.

Только я — сидела у него в голове.Только я. И никто другой.

Он не справлялся.Он ломался.Он кричал молча в подушку, пока я думала, что он просто обиделся.А он в это время разрывался от боли.

Мы снова начали общаться. Пранканули флуд, что «сошлись».А потом — он написал по-настоящему.— Я тебя люблю.— Я тебя тоже, — ответила я.

Было счастье. Было настоящее.Потом он поступил в военную академию. Связь стала реже. Мне — пусто. Грустно. Одиноко.

В сентябре он предложил поговорить.Я была в аду. Кирилл, с которым ничего не ясно. Голова забита, душа горит.Я сказала:— Нам нужно взять паузу.

Он страдал.Очень.Разнёс комнату в общаге. Удалил Telegram. Написал в Instagram, что всё ещё любит.А я — только кормила:— Я подумаю. Я решу. Мне тяжело.

Он ждал.Писал каждый день.Я — молчала.В итоге сказала:— Я не могу быть с тобой из-за расстояния.

И совершила, наверное, одну из самых больших ошибок в жизни.

Он обиделся. Разозлился. Высказал моей подруге, что бегал за мной, а я просто отказала.

Весной 2025-го он снова написал.Я сказала, что скучаю.Но он — больше не хочет отношений. Не хочет причинять боль. Считает себя не тем человеком для любви.А я... я всё ещё чувствую. Где-то глубоко.

Он сказал, что после меня у него было пять «рыжих».Пять.Как будто искал во всех меня.

А потом — то аватарки, то признания, то «роди мне дочь и три миньона», то снова пропадает. Я переживала. Боялась, что умер.Но он просто разъебал телефон.

Он написал:— Думаю, лучше прекратить общение. Оставить всё как есть.

А я не думала так.Мне казалось, что мы могли бы всё вернуть.Или хотя бы остаться рядом. Друзьями. Настоящими.

29 июня я поздравила его с днём рождения. Молчание. Ответил в TikTok только через две недели.Сказал, что снова пошёл кайфовать. Пропал.

А два дня назад — снова появился.Написал:— Спасибо, любимая.Сказал, что у меня пиздатая аватарка.Сказал, что не против встречи, если я приеду в Молдову.

И я не знаю, чего я больше хочу — просто его увидеть, обнять...или снова быть с ним.Потому что, если честно — я его до сих пор, возможно, люблю.