49 глава

POV Пэйтон.

Стихи, письма, танец, застывший во времени, и звездопад за окном. Зима, тихие аллеи, рука в руке, улыбка под первым снегопадом. Повторяющая себя романтика, замкнутая в кольцо. Медленная сказка, не находящая выхода. Я предлагаю ей партию. Партию на любовь. Ставка, достойная игры всерьез, и игра, равноценная ставке. Когда она устанет от тихой молчаливой нежности, от сладкой ваты слов и ритмичного уютного тепла, пусть вспомнит мое предложение. И не так важно, чем это закончится: незабываемым, откровенным, безумным сексом на бархатной поверхности бильярдного стола или жёсткий поединком двух взглядов и воли над шахматной доской. Или чем-то совсем иным, неожиданным, прекрасным и полным своей собственной жизнью. Но острым лезвием новой жажды коснется любовь ее сбившегося дыхания. Предлагаю сыграть с ней одну лишь партию на любовь. Партию длинною в жизнь.

Я оторвался от листка бумаги и в упор посмотрел на Лео. Тот расхаживал по темной студии туда сюда, занимаясь бессмысленным делом, лишь разгоняя пламя свечей в разные стороны.

— Заебал. — буркнул я. — Сядь и прижми свои зад, я спрашиваю совета.

Лео потёр левой рукой свой затылок И тут же сел, сложив руки на коленях. Твою мать, как первоклассник.

— Я бы ее не простил. — сказал он уверенным тоном.

— Сейчас мы допишем эту ебаную песню и ты поможешь мне написать это для нее. — я прикусил кончик ручки зубами. — Я прощу ее только тогда, когда она мне запишет мою песню на студии.

— Уверен? — переспросил Лео‚ пододвигая к себе мини синтезатор. — Как ты собираешься это сделать?

Я перевел взгляд на нотную тетрадь. Ноты ложились на строчки бурным потоком, все получалось так, как не получалось никогда. Пара строчек, несколько повторов, небольшой куплет я дописываю свою песню в этой чертовой студии в эту чертову ночь.

— Скажу ей: «Эй, малышка, собирайся на Мальдивы, отдохнем.» — засмеялся я и снова задумался над песней.

Лео вновь почесал затылок и принялся настраивать синтезатор, что-то там тренькая себе под нос.

— Чувак, давай тише. — оторвался я от нотной тетради и посмотрел на Лео. — Нихера не получается с твоим бряканьем.

Что-то массивное рухнуло на пол и Лео недовольно промычал себе под нос, поднимая эту херню себе на колени.

— Ну что ещё! — возмутился я.

— Мурмайер, придурок, мы сидим в полной темноте, тишине, хер пойми в какой заброшенной студии, ты говоришь мне чем заниматься, сам пишешь какую-то еботу, не показываешь, возникаешь, мелишь какой-то бред по поводу музы и ещё че-то там, и просишь не брякать, твою мать!

— Заткнись и дай мне ре-бемоль. — друг недовольно зарычал, но послушно нажал на клавишу и держал ее до тех пор, пока я вновь не заорал на на него с просьбой прекратить безобразие.

Я погружаюсь в написание до глубины души, я восхищаюсь пустотой и вдохновением холодной ночи, я впитываю в себя всю обстановку и понимаю у меня, мать вашу, получается. Вдохновение приходит неожиданно. Вокруг меня яркими фантиками бытия кружатся разноцветные птицы, кружатся первые снежинки. Вокруг меня поднимается ветер, бросающий мусор наших слов и идей нам же в лицо. Я дышу запахом нотной тетради, я любуюсь каждой написанной ноткой, я восторгаюсь звуком, его запахом... А ещё я смеюсь. Смеюсь над собой, потому что очень хорошо понимаю, что в эту среду, нелепую, дурацкую, смешную, глупую, влюбленную в себя и слепую ко всему на свете очень гармонично и уместно вписываюсь я сам. Я пишу свои песни, и это, черт возьми, охуенно.

— Отойди, отойди, отойди. — я соскочил со своего места и тут же выпнул полу спящего Лео со стула, усаживаясь за синтезатор.

Помня наизусть, пальцами как неповторимо, как пронзительно больно отдается в тонких пальцах дрожь этих клавиш, я напеваю себе под нос мотив и тут же записываю, исправляю, стираю, вновь исправляю, вновь записываю, ко мне подсаживается Лео и мы работаем вместе, мы поглощены атмосферой, мы доводим дело до конца и я ощущаю эту притягательную дрожь до самых костей, ту победную дрожь успешного окончания дела.

— Наконец-то! — радостно произносит Лео и выхватывает у меня листок со словами. Быстро пробежавшись взглядом по тексту, он оценивающе кивает головой и принимается отбивать ритм ногой, начиная мурчать себе под нос мое творение.

Я подсаживаюсь к нему и также подпеваю, ощущаю это окрыляющее чувство внутри, отдающееся душевным умиротворением куда-то в область сердца.

— А ты знаешь как сделай? — внезапно задался вопросом Лео, откладывая листок в сторону. — Просто предложи ей поехать куда-нибудь. Не указывай куда, так будет проще. В любом городе найдешь студию и заставишь ее записать эту чертову песню, непонятно зачем она тебе сдалась.

— Точно. — согласился я и встал со стула, направляясь к окну. — Не знаю, парень, внутри что-то гложет. Она ведь не такая как все, я не хочу ее отпускать. Я заставлю ее записать эту проклятую песню, заставлю ее поверить в то, что она, черт побери, моя. — я резко обернулся и посмотрел на улыбающегося друга. — И пусть завтра я наделаю кучу ошибок, безбожно нагрешу, пусть сердце вздрогнет от ужаса и восторга, пусть любовь жадно зарычит в хищном прыжке, пусть печаль взбунтуется ураганным ветром в лицо... Но над головой моей будет то небо, от которого я не хочу бежать.

На следующий день.

— Добрый день, миссис Миллер. — улыбнулся я, целуя мягкую ладонь женщины. — Эмили дома?

— Пэйтон! — восторженно встречает меня она и тут же пропускает меня вовнутрь дома. В нос отдает запах моей Миллер и я невольно осознаю, как ноет у меня в животе.

— Она у себя, проходи проходи скорее. — затрепетала она, стягивая с меня шапку и куртку. Я неловко покраснел, обольщенный вниманием со стороны и, извинившись, направился по лестнице в комнату Миллер.

Осторожно приоткрыв дверь, я вошёл во внутрь и улыбнулся в пустоту. Она сидела на полу и что-то внимательно рассматривала у себя в руках.

— Мам, я же просила не заходить! — воскликнула она, резко оборачиваясь.Недовольное лицо тут же сменяет безоблачная улыбка и я замечаю лёгкий румянец на милых щечках с очаровательными ямочками.

— Незваный гость? — с улыбкой спрашивает она и принимается прятать эту штуку в своих руках куда-то в карман.Любопытство сильнее позволенного. Мне становится нестерпимо интересно, что за маленькая чертовщина переливается у нее в руке, поэтому быстрым движением скидываю с себя худи и остаюсь в одной футболке, очень своевольно усаживаясь на пол рядом с ней.

— Зато какой долгожданный. — подмигиваю я и хватаю ее руку в свою. Эмили испуганно распахнула глаза и что есть силы сжала кулак, не позволяя мне достать эту вещь.

— Покажи. — настойчиво прошу я, сжимая маленький кулачок в своей ладони. — Живо.

Миллер быстро замотала головой и закусила губу. Да что такое.

Я резко впиваюсь в нее губами, стараясь перехватить внимание девушки на кое-что поинтересней, но у меня ничего не выходит.

— Миллер.

— Мурмайер. — мгновенно отвечает она и щурится. Ее лицо искажается в мучительной гримассе и я нихера не понимаю, что происходит.

Мгновенно переведя взгляд на ее ладонь, мои глаза автоматически расширились, когда я заметил ярко-красную кровь, крупными каплями стекающую на белоснежный пушистый ковер.

Внутри все стянулось в узел, на мгновение я забыл, что такое речь.

— Я считаю до трёх. — грубо сообщил я и стиснул ее ладонь в своих пальцах. — Хотя нет, я внезапно разучился считать. Эмили, какого хе...

Не дав мне договорить, Миллер спокойно раскрыла свою руку и я чуть было не захлебнулся воздухом, увидев воткнутое в кожу острое лезвие, которое безучастно позволяло яркой крови скатываться по коже.

— Сука. — прошипел я и мгновенно выхватил его, не спуская взгляда с девушки. Какого черта‚ мать твою, ты творишь?!

На синие глаза мгновенно навернулись слезы и я ничего не услышал в ответ, кроме пронизывающего до костей всхлипа.

Я растерялся. Реально растерялся. Сжав в кулаке чертово лезвие, я притянул к себе девушку и еле ощутимо прикоснулся губами к соленой щеке, стараясь убрать слезы одним лишь прикосновением.

— Кто тебя обидел, девочка? — прошептал я, словно находясь в трансе. — Что происходит с тобой? Что ты собралась делать? Скажи мне. Скажи.

— Мне тяжело без тебя, Пэйтон. — всхлипнула она, обхватывая маленькими ладонями мою шею. — Мне нужны твои прикосновения, твои замечания, твое дыхание, твой запах, твой голос. Хочу тебя рядом, понимаешь? Рядом не те, кто нужен.

Я прикрыл глаза, мучительно переваривая в голове ее слова. Увозить ее нахер с этого Бостона. Увозить подальше, побыстрее и на подольше.

— Хочешь, мы уедем? — прошептал я ей на ушко, обхватив второй рукой ее хрупкую фигуру. — Хочешь? Только скажи.

Она еле заметно кивнула и вновь всхлипнула, прислонившись лицом к моей тяжело вздымающейся груди.

— Куда ты хочешь? Скажи мне и мы уедем, хоть сегодня. Хоть сейчас.

Эмили резко оторвалась от меня и пронизывающим взглядом посмотрела на меня. Блять. Вот эти глаза. Только ради этих глаз хочется жить и делать все, что она пожелает.

— В Нью-Йорк, Пэйтон. — мягким шепотом произнесла она. — Я хочу в Нью-Йорк.