43 глава

Я, улыбаясь краями губ, медленно облизала свои губы, всматриваясь в глаза Пэйтона с нескрываемым интересом.

— Что ты задумал, паршивец? — поинтересовалась я, поправляя съехавшие бретельки яркого топа. Мурмайер недовольно покосился на мое движение.

— Это должен был сделать я.

Одним лишь взглядом я посмотрела на бретель, а затем в глаза Пэйтона, словно уточняя его намерения.

— Да да, Миллер. — едкая усмешка. — Именно это.

— Что ты задумал? — вновь повторяюсь, ожидая достойного ответа.

— Совершенно ничего.

— Не ври мне. — прищурилась я, отрываясь от стены. Господи, насколько жарко. — Я знаю твои чокнутые намерения, Мурмайер. Сейчас меня не провести.

— Серьезно? — он насмехается надо мной, унижая мое достоинство одним лишь смехом.

— Да, черт тебя возьми. — выдыхаю я разочарованным тоном.

Я тяжело вздохнула, ощущая прикосновение холодных пальцев со спины на своих плечах. Он настолько близко, достаточно лишь развернуться и я снова в его смертельной хватке. Я хочу чувствовать его руки на себе. Я хочу быть лишь в его руках и это единственное, что мне действительно нужно.

И вновь, словно прочитав мои мысли, он жадно схватил меня за талию, мгновенно затаскивая меня в комнату рядом с кухней, поспешными движениями закрывая за собой дверь.Это гостиная комната.И какого черта он знает, куда идти. Господи, он чего нибудь вообще не знает?

— Я знаю все, милочка. — прошептал он мне в губы, скользнув руками по моему телу. — Но ты не знаешь обо мне ничего. Все, что тебе известно мизерная часть, Миллер. Ты никогда не узнаешь меня.

Я дышу его шепотом, замирая под его словами. Его лицо опасно близко. Я безмолвно очарована им, очарована настолько, что весь мир останавливается в сотой секунде, словно для одной меня. Словно выделяя мне время, чтобы любоваться им. Все мои мысли забиты лишь одним Мурмайером, который шепчет мне на ухо какой-то абсурд, который так трепетно и одновременно властно прижимает меня к себе, который бесконечно принадлежит мне.

— Ты такая милая сонная. — абсолютно невинная и в какой-то мере детская улыбка на губах Пэйтона заставляет меня отключиться от собственных мыслей. — Малышке Миллер не пора ли спать?

— И разве малыш Пэйтон позволит это сделать? — хмыкнула я и слегка оттолкнула его в грудь, выбиваясь из хватки. — Надо бы переодеться.

Не дождавшись его ответа, я мгновенно выскочила из комнаты и бегом рванула по лестницам на второй этаж, вбегая в свою комнату, словно абсолютно сумасшедший человек.

Здесь было очень темно. Лишь лунный свет пронизывал тонкий тюль, безучастно прорываясь в комнату.

Я с ужасом подумала, что начинаю сходить с ума. Мало того, что смертельная ненависть и без того переросла в легкомысленную влюбленность, так ещё и эта влюбленность начинала перехлестываться с чем-то большим.

Мне было слишком хорошо с ним. Слишком яростное влечение к парню не предвещало ничего хорошего.

Но я дышала им, и это было очевидно. Можно наслаждаться общением с другими парнями, можно бывать хоть где с ними, но нельзя так терять голову от одного лишь взгляда.Пэйтон.Вот что заставляло сердце биться чаще и сжиматься в твердый ком.Вот, кого хотелось с каждой секундой все больше.Пэйтон был рядом.И все остальные вещи по сравнению с этим просто теряли свои смысл.

Я влюблялась. Совершенно по чокнутому, неправильно, влюблялась, забывая обо всем, теряя голову, не слушаясь разум, не подчиняясь в себе. Влюбленность. Вот что правило моим сознанием.

И этого было достаточно, чтобы окончательно потерять голову.

Я лениво распахнула шкаф и плавным движением расстегнула замочек на джинсах, еле как стягивая их сног. Мгновение и яркий топ также оказывается на полу. Избавившись от лифчика, я потянулась за просторной футболкой, как в один момент сзади что-то щёлкнуло, и одновременно это «что-то» безрассудно прижалась ко мне, накрывая своими ладонями мою обнаженную талию.

— Доброй ночи, мисс Миллер. — раздался на ухо приглушенный шепот.

Я замерла на месте, боясь пошелохнуться.

— Какого черта ты делаешь в моей...

— Комнате? — тут же перебил меня он, усмехаясь.

— Но я хотела перео...

— И я хотел. — вновь перебил меня он. — Вот поэтому я здесь.

Я резко развернулась и пристально посмотрела на Пэйтона, который выглядел чертовски соблазнительно. Черт, эти глаза, эти игривые нотки в хриплом голосе, Пэйтон, пожалуйста, останови это. В мертвой тишине я чувствовала, как стучат два сердца. Они словно старались перестучать друг друга, но одновременно сливались воедино, не в силах противоречить природе.

Я как завороженная, прижалась к Пэйтону и осторожно, словно впервые обхватила руками его накаченное тело, слишком идеальное для простого парня.

Но разве кто-то сказал, что Мурмайер простой парень?

Я мягко прижалась к нему, уткнувшись носиком во вздымающуюся грудь, вдыхая самый сладостный аромат из всех, что можно было найти. Мышцы Пэйтона неловко сокращались, он не мог контролировать себя, именно поэтому был слегка раздраженным и в какой то степени холодным.

— Пэйтон, расслабься. — я привстала на носочки и шепотом произнесла ему прямо в губы, сохраняя мизерное расстояние между нашими лицами.

Его дыхание, сердцебиение, ритм сердца все потеряло привычный темп.

— Миллер, прекрати. — еле слышно зарычал он, стараясь отстраниться, но я словно держала его, словно была сильнее, чем казалось на первый взгляд.

Пэйтон сильно зажмурился, не в силах терпеть возбуждающую обстановку.

Он с болью закинул голову назад, выдыхая спертый воздух одними губами. Я медленно провела замудренную линию от его плеча, по сильной руке, обводя пальчиком каждую вену, что так безучастно содрогалась в сбитом ритме.

— Хватит рушить мое сознание, я пытаюсь не хотеть тебя. — холодно произнес он, сжимая зубы.

Я еле слышно хихикнула в темноте.

Все это забавляло меня. Видеть еле сдерживающегося Мурмайера было самым приятным зрелищем из всех тех, что мне удавалось когда либо лицезреть.

— Я хочу тебя, Мурмайер. — закусив губу, прошептала я, заскользив холодной ладонью по напряженному животу. Господи, насколько совершенное тело. Мышцы до предела напряжены, плавные кубики перетекали в один за другим, твердые косые мышцы, вздутые вены внизу живота.

Я забываю свое имя в миллионный раз.Мурмайер вдруг внезапно засмеялся, блестнув в темноте яркими глазами.

— Зверское желание. — промолвил он, изогнув бровь. — Как мужчина хочет женщину, как женщина хочет мужчину.. Черт, Миллер, ты несколько дней как не девочка, а уже хочешь меня, как самая настоящая извращенка со стажем.

Я залилась краской и мгновенно оторвала руки от его тела, с вызовом посмотрев в его глаза.

— И ничего я не извращенка! — возмутилась я, вырвавшись из его объятий и наигранно обойдя его стороной, прикрывая руками обнаженную грудь.

Мурмайер стоял на месте, все также посмеиваясь в темноте и засунув руки в карманы спущенных брюк.

Я подошла к кровати и натянула на себя футболку, ощущая проникновенный взгляд на спине, который словно проделывал дыру в моем теле. Нет. Я не извращенка. И я не позволю ему так называть меня.

— Сам ты извращенец! — никак не могла остановиться я, выкрикивая все эти фразочки в его сторону. — Возбуждаешь как конченый, влюбляешь, кидаешь, возвращаешься, снова кидаешь, опять влюбляешь... душевный извращенец, не иначе!

Я хмуро поправила свои волосы, недовольно опустив взгляд в пустоту. Блять, Мурмайер, пожалуйста, прекрати ржать за моей спиной. Моим телом овладела мелкая дрожь и я чуть не заплакала от обиды, которая так внезапно обрушилась на меня.И почему, черт нас побери, у нас не может быть нормальных отношений?Я сейчас точно заплачу.

— И вообще не вздумай так меня больше называть! — вновь добавила я сама себе назло. — Вообще не звони мне никогда, и не пиши, и не приходи, и не...

— Заткнись и иди ко мне. — с явным предвкушением прошептал Мурмайер, подавляя в себе насмешку. Складывалось ощущение, что он чувствовал, как сильно я жажду его, как я мечтательно рвусь к нему и с каждой минутой влечение становится все сильнее.

— Миллер, я не собираюсь повторять дважды. — дополнил он и улыбнулся.

Его улыбку можно было ощущать даже если ты совершенно слепой человек.

— Перестань плакать и иди ко мне. Ты же знаешь, как тебе понравится.

Да, конечно, вы уже наверняка поняли, что я не могла поступить иначе. С наивно детским интересом и тайной внутренней победой, я медленно подошла к нему, склонив голову вниз, словно провинившийся ребенок.

Мурмайер, будто подавляя в себе самовлюбленность, уверенно улыбнулся и тут же прижал меня к себе, одной рукой погладив меня по голове настолько трепетно, что по спине тут же пробежались мурашки.

Мягко прикоснувшись губами к моему лбу, он еле ощутимо приподнял мое лицо в ладонях. Его прикосновения легче крыльев бабочек, легче падения оторвавшегося лепестка розы, настолько нежные, что внутри все сжимается, а сердце требует ещё.

— Я не оставлю тебя. — прошептал он, сталкиваясь своим лбом с моим. — Я буду рядом столько, сколько ты сама захочешь. И я не отпущу тебя, Миллер. Верь мне, девочка. — лёгкая улыбка, заставляющая сердце порхать как будто в самой невесомости. — И перестань трястись, я же с тобой. Вот он я. Смотри.

Не дав мне отреагировать на его слова, Мурмайер резко впился в меня своими губами, торопливо прижимая мое трясущееся тело к своему. Издав протяжный стон, я легко обхватила его шею и сделала для себя вывод, что для его поцелуев будет мало даже самой вечности. Его губы смело путешествуют по шее, оставляя на тонкой коже яркие засосы, язык вырисовывает интересные узоры, вечная борьба, вечная настороженность и наоборот, свобода для всех запретов.

С его прикосновениями к телу вновь возвращается привычное тепло, спокойствие, умиротворенность. Ощущать его на себе, рядом с собой, его сладкий шепот, вкус незаменимой кожи, яркий запах, опадающий где-то в лёгких яростным осадком, а больше ничего и не нужно.

Мне слабо верилось, что все это происходит со мной.Ненависть проще любви.Ненависть объяснима.И именно поэтому все то, что происходило сейчас между нами не поддавалось объяснениям.Этому было лишь одно призвание, слишком сильное клеймо для такого влечения, слишком жгучее название и слишком быстрое предназначение. Каждое его прикосновение вызывает во мне безумное наслаждение, заставляет фейерверкам в моих глазах разразиться непревзойденным фурором, душа взлетает к потолку и мгновенно рушится в пятки.

— Где же ты была раньше, Миллер, как же я жил без твоих вздохов, стонов, родных губ, незаменимых рук, пальцев, глаз, прикосновении? — прошептал он мне на ухо, ловко хватая меня на руки и осторожно опуская на кровать, надвисая сверху. — Как я жил без тебя, малышка? Какой смысл имеют эти 19 пустых лет? Что я должен сделать, чтобы наверстать упущенное? И если ты знаешь, помоги мне. Помоги мне, Миллер. Теперь мне не справиться без тебя.

Я испуганно вжалась в кровать, со страхом ожидая его движении и того, что сейчас должно быть. Господи, пожалуйста, только не в моем доме.

И словно словив на себе мои испуганный взгляд, Мурмайер хитро прищурился и осторожно докоснулся пальцем до моего лица, убирая надоедливые волосы с глаз.

— Засыпай. — забвенным голосом прошептал он, осторожно перемещаясь на кровать рядом со мной и разворачивая меня к себе. — Ты опять трясешься. — улыбка.

— Да, трясусь. По другому и быть не должно.

Пэйтон лёгким прикосновением притягивает меня к себе и целует в лоб так неощутимо, что я рефлекторно тянусь к нему и вновь вдыхаю запах его кожи.

С его равномерным дыханием пелена сна и прозрачная дымка дремоты словно сама напрашивается в сознание, а затем рушится с крахом на собственный разум. Я стараюсь не засыпать, однако блеск привычных глаз и мягкий шепот на ушко делают свое дело. Я держусь до последнего, но потихоньку ощущаю, как закрываются мои глаза, как парень сильнее прижимает меня к себе и вновь целует в ухо, что-то шепчет, я совершенно не разбираю что, сквозь сонную пелену, но совершенно точно знаю это те слова, которые принадлежат лишь одной мне.