20

Прошло полтора месяца.

Два силуэта медленно двигались по пустынной улице, освещённой редкими огнями фонарей. Воздух был прохладен и тих, лишь шаги нарушали тишину ночи. Тот, что выше, оживлённо что-то рассказывал, размахивая руками, словно хотел оживить свои слова. Второй — чуть ниже, слушал, не перебивая, время от времени тихо улыбаясь.

Иногда голубоглазый ловил себя на том, что вовсе не слышит, о чём говорит его собеседник. Он просто смотрел — на то, как свет ложится на его лицо, как двигаются губы, как мелькает в голосе тёплая, живая энергия.

— Ну вот, представляешь? — рассмеялся высокий, не замечая, что его давно уже не слушают.

Арсений только покачал головой, усмехнувшись.«Ведёт себя как ребёнок», — подумал он, но в этой мысли не было ни капли раздражения. Напротив — именно эта лёгкость, искренность и бесхитростность Антона притягивали его сильнее всего.

Арсений изредка вставлял короткие фразы, будто не давая разговору угаснуть, но и не стремясь перехватить инициативу. Его голос звучал спокойно, мягко, как шелест ветра в утренней тишине.

Когда Антон наконец замолчал, воздух между ними словно стал плотнее. Он поднял взгляд — и встретился с холодной, но притягательной глубиной голубых глаз Арсения. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Арсений слегка прищурился, уголки его губ дрогнули в едва заметной, тёплой улыбке.

***

— Что-то ты поздно, — пробормотал Дима, высовываясь из ванной. В зубах у него торчала щётка, и слова звучали немного невнятно.

Антон молча прошёл мимо и, не раздеваясь, рухнул на кровать лицом в подушку.

— Как я устал… — выдохнул он глухо, почти в подушку.

Дима, не спеша чистя зубы, приподнял бровь:— Что, пока гуляли, он тебе лекции читал?

Антон перевернулся на спину, глядя в потолок.— Да нет… просто устал. Ходить. Он всё время куда-то шёл, я еле уговорил его хоть ненадолго присесть.

Дима слушал, покачивая щёткой из стороны в сторону, задумчиво наблюдая за другом.

— Дим, — тихо позвал Антон, не поднимая головы с подушки.— А? — отозвался тот, уже сполоснув рот и вытирая полотенцем руки.— Он… он такой классный. Совсем другой, не как на лекциях. Сначала, конечно, было немного страшновато — в аудитории он кажется таким строгим, даже грозным. Но на самом деле… он будто другой человек. Спокойный, внимательный. И, знаешь, на самом деле — очень добрый.

Антон говорил негромко, с каким-то мягким удивлением, будто сам ещё не до конца верил своим словам.

Дима остановился у двери, глядя на друга. На его лице мелькнула короткая  улыбка. Он не стал ничего спрашивать, не стал подшучивать, как обычно. Просто слушал.

Ему, по сути, было всё равно — о ком Антон говорит с таким теплом. Главное, что в голосе друга звучало настоящее счастье. И этого, пожалуй, было достаточно.

***

Арсений устало снял очки, провёл пальцами по переносицы. Последняя пара пролетела на удивление быстро, но ощущение усталости не отпускало. Голова немного гудела. Он начал вертеть головой, разминая затекшие плечи и шею.

На столе мигнул экран телефона — уведомление.Сообщение от директора: «Зайдите ко мне после пар».

Арсений коротко фыркнул, устало улыбнувшись краешком губ.— Ну конечно… именно сегодня, — пробормотал он себе под нос.

Он хотел только одного — тишины и горячего чая, но, похоже, отдых придётся отложить. С раздражением он взял очки со стола, выпрямился и глубоко вдохнул. Придётся идти. Хоть и совсем не хотелось.

Раздался громкий стук в дверь.

— Я зайду? — послышался сдержанный голос.

Не дожидаясь ответа, Арсений открыл дверь и вошёл.

— Садись, — пробурчал директор, не поднимая головы. Он аккуратно складывал какие-то бумаги в файл, движения были медленные, усталые, будто всё происходящее ему самому уже надоело. — Разговор есть.

Арсений осторожно прикрыл за собой дверь и сел напротив.— О чём вы хотели поговорить? — спросил он спокойно, хотя внутри уже чувствовал лёгкое напряжение.

Директор вздохнул, наконец отложил бумаги и посмотрел на него поверх очков. Взгляд был тяжёлый, усталый, словно и он сам не горел желанием начинать этот разговор.

— До меня дошла информация, — начал директор, делая паузу и подбирая слова, — что с одним из твоих студентов у тебя… немного странные отношения.

Арсений поднял взгляд. Его брови мгновенно сошлись, взгляд стал холоднее.— Кто вам это сказал? — голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение, будто за этим спокойствием стояла сдержанная злость.

— Одна из его однокурсниц, — ответил директор, опуская глаза к бумагам. — Но это, впрочем, не так важно.

Арсений медленно вдохнул, сжав челюсть так, что на скулах заиграли мышцы. Пальцы невольно стиснулись в кулак.

— Понимаешь, — начал директор, поправляя очки, — что это всё ещё подростки. Для них не проблема раскидать такую «новость» по всему факультету. А там и до университета недалеко. А если эти слухи выйдут за пределы заведения? Что будут говорить о нашем университете? Что преподаватели… совращают студентов? Мне это не нужно, понимаешь?

Арсений молча слушал, взгляд его был холоден и тяжёл. Он уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но директор резко продолжил:

— Арсений Сергеевич, подумайте внимательнее, — голос Станислава Станиславовича стал мягче, почти сочувствующий. — Ну уйдёте вы из университета. И что дальше? Разве не вы столько лет добивались этого места? — он сделал паузу, вскинул глаза. — Ладно, чёрт с вами. А про парня подумайте. Он-то не уйдёт отсюда. А если его начнут травить?

Арсений замер. Медленно прищурился, глядя прямо на директора. В груди что-то болезненно сжалось.Он вправду не хотел, чтобы кто-то, хоть один человек, поднял на смех, на грязные разговоры, того, кого он так любит.

На мгновение в кабинете стало слишком тихо. Только гул старого кондиционера и редкий шум из коридора.Арсений опустил взгляд. Впервые за долгое время он не знал, что ответить.

— Подумайте над этим, — пробурчал директор, махнув рукой в сторону двери, даже не взглянув на него.

Арсений медленно поднялся, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. В груди всё кипело. Он сделал глубокий вдох, пытаясь удержаться от резких слов, но всё равно не сдержался — едва слышно, сквозь зубы, выдохнул:

— Урод…

Слова растворились в тишине кабинета. Арсений развернулся и, не оглядываясь, направился к выходу. Дверь громко хлопнула, отозвавшись гулким эхом в пустом коридоре.

На секунду наступила звенящая тишина. Директор лишь тяжело выдохнул и снова опустил взгляд в бумаги, будто ничего и не произошло.

Как только Арсений вошёл в квартиру, тишина встретила его гулом пустоты. Он бросил ключи на полку и начал ходить по комнате взад-вперёд, не в силах остановиться. Кулаки сжимались до боли, дыхание становилось резким, коротким.

Мысли путались, обжигали. Он не мог просто взять и снова начать игнорировать Антона. Просто не мог. Совесть не позволит. Каждый раз, когда он представлял его растерянный взгляд — что-то внутри болезненно сжималось.

Да, он мог уйти с работы — к чёрту этот университет, эти слухи, все эти холодные взгляды и шёпоты за спиной. Но Антон…Он не имел права подставлять его. Не имел права сделать так, чтобы на него обрушилась волна насмешек, сплетен, осуждения.

До конца третьего курса оставалось всего полмесяца.Всего полмесяца.Но впереди ещё целый курс — целый год, полный возможных взглядов, пересудов, опасностей.

Арсений остановился у окна, глядя в темноту. В отражении мелькнуло собственное лицо — усталое, с застывшим напряжением во взгляде.Он не знал, как поступить.Просто… не знал.

***— Дим, он мне не отвечает уже два дня… — пробормотал Антон, лежа на кровати. Он вытянул руки вверх, держа телефон над лицом, и смотрел на экран, где в переписке царила пустота. — Я ему и писал, и звонил… всё без толку.

Дима, сидя у окна, лениво пролистывал ленту на телефоне.— Может, у него завал на работе, — сказал он, не поднимая глаз. — Не раздувай из мухи слона.

— Да при чём тут завал… — Антон резко выдохнул и опустил руки, уставившись в потолок. — Он бы мог хотя бы пару минут найти, чтобы написать. Просто «занят» или «поговорим позже» — хоть что-нибудь.

Дима лишь хмыкнул, глядя на друга.

— Вот завтра после пар подойду к нему… — пробормотал Антон, уже скорее себе, чем другу.

***

— Арс! Подожди! — голос Антона раздался в коридоре, эхом отражаясь от пустых стен.

Арсений, уже поворачивающий ключ в замке, застыл. Его плечи едва заметно дрогнули. Он поджал губы, не оборачиваясь. Сердце сжалось — он скучал. Сильно. Но… не мог. Не сейчас.

— Привет! — Антон догнал его и, не раздумывая, обнял. В этом движении было столько тепла, что у Арсения внутри всё оборвалось.Но он не ответил. Лишь стоял, опустив руки, не позволяя себе даже легкого прикосновения.

— Ты мне всё выходные не отвечал, — в голосе Антона звучало волнение. — У тебя что-то случилось?

Арсений молча убрал ключи в карман и, наконец, повернулся. Его взгляд встретился с зелёными глазами парня — такими живыми, открытыми, немного растерянными.

— Антон, прости… — голос Арсения прозвучал тихо, почти шёпотом. — Но нам нужно закончить наши отношения.

Словно ток прошёл по телу Антона. Он замер, глаза широко раскрылись, брови чуть дрогнули. Несколько секунд он просто смотрел на Арсения, будто не понимая услышанного.

— Не смешная шутка, — пробормотал он, нервно усмехнувшись.

Арсений не ответил сразу. Только выдохнул. — Антон… я не шучу.

Тишина между ними стала почти ощутимой. Воздух сгущался, будто коридор стал теснее.

— Хорошо, — голос Антона задрожал, но он попытался держаться. — Тогда скажи. Почему?

Арсений отвёл взгляд, стиснув челюсть.— Просто пойми… так надо.

— Что надо?! — сорвался Антон, его голос звенел в пустом коридоре. — Кто сказал, что надо?!

Арсений сжал кулаки, будто сам с собой боролся.

— Сначала ты меня избегал, потом втерся в доверие, а теперь снова хочешь всё закончить?! — голос Антона дрожал, срываясь на крик. — Ты только дал мне возможность дышать, почувствовать, что я нужен, — а теперь сам же наступаешь мне на горло?!

— Антон, успокойся, — тихо, но твёрдо произнёс Арсений.

— Я тебе не игрушка! — выкрикнул Антон, сделав шаг вперёд. Он ткнул Арсения пальцем в грудь.

Несколько секунд они просто стояли — глаза в глаза. Взгляд Антона горел, почти искрил, а в глазах Арсения читалось всё то, что он боялся произнести вслух.

И вдруг Антон резко развернулся. Его шаги отдавались гулкими ударами по пустому коридору.

Арсений остался стоять на месте. Он глубоко вдохнул, будто собираясь крикнуть ему вслед, объяснить, остановить… но лишь сжал губы и опустил глаза.

Воздух в коридоре стал тяжелым, как после грозы.

— Прости… — едва слышно прошептал он, но слова утонули в пустом коридоре.

***

— Подожди, он что? — Дима даже оторвался от чашки, нахмурившись.

— Сказал, что нам нужно закончить отношения, — глухо ответил Антон, покачиваясь на стуле у стола. Его пальцы нервно крутили ручку, взгляд был устремлён куда-то в столешницу.

— Почему? — тихо спросил Дима, наклоняясь вперёд.

— А я не ебу, — с горечью усмехнулся Антон. — По его словам, так «надо».

Он развёл руками, будто пытаясь оправдать нелепость этой причины, и снова опустил взгляд.

Дима молчал, подбирая слова. Хотел как-то поддержать, сказать что-то дельное, но всё звучало бы пусто. Любое «всё будет хорошо» — казалось бы издёвкой.

Весь вечер они сидели за столом — говорили, спорили, пытались понять. Перебирали каждую деталь. Искали хоть какую-то логику, причину, смысл. Но чем больше думали, тем сильнее всё казалось бессмысленным.

***

— Ща, Тох, подожди меня, — сказал Дима, останавливаясь у входа. — Походу, я ключи забыл в аудитории.

Антон кивнул, даже не особо удивившись.— Только недолго, лан?

— Ага, быстро, — бросил Дима через плечо.

Конечно, он ничего не забывал. Просто не мог уйти, не попробовав хотя бы что-то сделать.

Коридор был пуст, тусклый свет ламп отражался на линолеуме. Дима дошёл до нужной двери, постучал — раз, другой — и, не дождавшись ответа, открыл её.

— Знаете что, Арсений Сергеевич, — резко произнёс Дима, захлопнув за собой дверь. Его голос прозвучал грубо, почти с вызовом.

Он прошёл несколько шагов вперёд, остановился у стола.— Мне плевать, что у вас там происходит, — продолжил он, глядя прямо на преподавателя. — Но Антон — мой лучший друг. И я не позволю с ним так обращаться.

Арсений медленно поднял взгляд от бумаг. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то — усталость, раздражение, а может, боль. Но тут же взгляд стал холодным, отстранённым.

— Дима, — спокойно произнёс он, беря ручку и ставя подпись на документе, — не вмешивайся в наши отношения. Займись своими.

— Я буду вмешиваться! — резко сказал Дима, голос дрогнул от злости. — Вы что, издеваетесь над ним? Только недавно, с вами, он наконец улыбался, был счастлив! Вы хоть понимаете, как давно я не видел Антона таким? Я впервые за долгое время был спокоен за него. А теперь вы просто всё рушите… ни с того, ни с сего?!

Арсений медленно поднялся из-за стола, его лицо оставалось холодным, но в глазах сквозила усталость.— У меня есть на то причины, — тихо произнёс он. — Прошу, выйди из аудитории.

— Арсений Сергеевич, вы настоящий ублюдок, — процедил Дима сквозь зубы и с силой хлопнул ладонью по столу. Бумаги дрогнули, а затем парень резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

В аудитории стало тихо.Арсений тяжело выдохнул, снял очки и провёл ладонями по лицу, будто пытаясь стереть с себя всё напряжение, что накопилось за эти дни.