Глава 17

До сих пор Ромео ничего не сказал. Всю дорогу до дома родителей он был пугающе молчалив. Я подвинулась на сиденье, закинула ногу на ногу и опустила голову на его плечо, вглядываясь в мрачное лицо моего парня. Роум одарил меня встревоженной улыбкой и поцеловал в волосы, крепко сжимая мое обнаженное бедро.

Элли с девочками помогли мне собраться, выбрав обтягивающее черное платье чуть ниже колен от Валентино, с рукавами три четверти, и черные туфли на шпильке. Боковые пряди были убраны дорогими заколками, а в ушах у меня красовались «гвоздики» с бриллиантами. Ромео надел черные брюки и белую рубашку. Я никогда не видела его в таком официальном наряде. Казалось, чувствовал себя он так же неловко, как и я.

– Я хочу, чтобы ты выслушала меня, хорошо? – решительно объявил он.

Я кивнула и полностью сосредоточила свое внимание на нем.

– Сегодня вечером родители, вероятно, будут злобно придираться ко всему, к чему только можно. Что бы они ни говорили, не принимай это близко к сердцу. Я буду защищать тебя. Если ты почувствуешь, что хочешь уйти – в любое время, по любой причине, – мы уходим. Никаких «если» или «но». Пообещай мне, что не позволишь им причинить тебе боль. – В его голосе прозвучала нотка отчаяния, а глаза затуманились каким-то неведомым, неописуемым чувством.

– Обещаю.

– Тогда почему у меня предчувствие, что я вот-вот потеряю тебя?

Я не могла вынести его печального взгляда.

– Съезжай на обочину.

Ромео не колебался – колеса завизжали по гравию, когда автомобиль резко остановился на обочине. Я пересела к парню на колени, проведя пальцами по его светлым волосам.

– Ты не потеряешь меня.

Похоже, я его не убедила.

– Я не могу, Мол. Ты так много значишь для меня. Ты это знаешь? Ты понимаешь, как я к тебе отношусь? Как сильно ты нужна мне? Невероятно нужна. Я знаю, что мало говорю о своих чувствах, но... но... Я... Я...

– Ш-ш-ш... Тебе не обязательно это произносить.

Любовь ударила меня внезапно, как метеорит, упавший на землю. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не утратить самообладание в его объятиях. Ромео опустил взгляд, и удушающая тоска окутала кабину пикапа.

– Ромео, ты дал мне повод быть счастливой. Уже давно я не чувствовала себя настолько нормальной. Ты вернул меня к жизни. Ты понимаешь?

– Они не очень хорошие люди, детка. Я знаю, ты мне не веришь, но сегодня вечером не ожидай ничего, кроме того, что они набросятся на меня. Так всегда происходит . – Его голова упала мне на грудь. – Они никогда не отцепятся, никогда не позволят мне быть счастливым с тобой. Они что-нибудь сделают, они всегда делают что-нибудь, лишь бы разрушить мою жизнь. – Его тело дернулось, и он попытался сбросить меня с колен. – Мы поворачиваем домой. К черту это дерьмо.

Я вцепилась в его плечи и надавила изо всех сил.

– Нет, мы поедем на ужин.

Руки Ромео сомкнулись вокруг моей талии, и мы просто неподвижно сидели, собираясь с мыслями, утешаясь и успокаивая наши обезумевшие нервы. В конце концов он поднял голову, успешно скрыв за дерзким выражением лица маленького потерянного мальчика, который жил внутри его.

Почти успешно.

Я наклонилась и нежно поцеловала Роума, наслаждаясь его ароматом. Сжав напоследок Ромео в объятиях, я вернулась на свое место. Вздохнув, он включил зажигание. Мы выехали на тихую проселочную дорогу, и я невесело рассмеялась.

– Что? – сухо спросил он.

– Я наивная Джульетта Капулетти, рискнувшая всем ради ужина с Монтекки.

Роум закатил глаза.

– Джульетта была не настолько глупа, чтобы так рисковать. Они просто сбежали и поженились – хороший план. Но моя версия Джульетты решила, что встреча с ее смертельным врагом благоприятно скажется на наших отношениях. Скоро увидим, поможет ли это, но я хочу отметить прямо сейчас, что, как по мне, это чертовски глупая идея.

Я ненавидела видеть его таким встревоженным.

Он прочистил горло.

– Но кое-что определенно совпадает.

– И что же это?

– Я чувствую к тебе то же, что Монтекки чувствовал к Джульетте. – Он переплел наши пальцы. – Я тоже готов пожертвовать всем ради тебя.

Я положила голову ему на плечо, наблюдая через лобовое стекло, как усталое солнце прячется за горизонт. Глубоко вдохнув, я улыбнулась про себя. Ничто из того, что могли бы сказать или сделать его родители, не заставит меня уйти от этого парня.

Ничто.

Мы с Ромео, по-прежнему держась за руки, поднялись по крутым ступеням лестницы огромного, просторного дома на плантации с белыми колоннами. Я задрожала, но Роум промолчал. Просто крепче меня обнял.

Добравшись до двери, он повернулся ко мне.

– Во-первых, ты выглядишь великолепно, детка.

– Спасибо.

– Во-вторых, помни, что я сказал. Не позволяй им причинить тебе боль. Несмотря ни на что.

В ответ я пальцем нарисовала крест на месте сердца.

Как только Ромео постучал в дверь, она распахнулась, и перед нами появилась ультрагламурная мама Ромео пятидесяти с чем-то лет, с белокурой короткой стрижкой, в красном костюме-двойке и с жемчугами на шее. В руках она держала большой стакан с виски, чей резкий запах вызывал тошноту.

Ее рубиново-красные губы скривились в злобном оскале, когда она уставилась на Ромео, полностью игнорируя мое присутствие.

– Ты опоздал.

Ромео напрягся.

– Мама. Видеть тебя всегда удовольствие.Миссис Принс скривилась от отвращения.

– Жаль, что нельзя сказать то же самое о тебе. – Она повернулась и, судя по всему, будучи не совсем трезвой, направилась нетвердой походкой к высокой арке слева.

Ромео медленно выдохнул, закрыв глаза в молчаливой молитве. Я могла судить что такое общение было для них не в новинку. Его реакция обо всем сказала. Когда он посмотрел на меня, я ободряюще улыбнулась, но мне пришлось приложить усилия, чтобы не стискивать зубы. Я пребывала в ярости.

Мы последовали за его матерью. Завернув за угол в огромную, черно-белую, богато украшенную гостиную, мы увидели мистера Принса, который стоял с очень прямой спиной рядом с большим камином, ожидая нашего прибытия, в идеально скроенном сером костюме. Мне сразу стало не по себе в его обществе.

Миссис Принс присоединилась к супругу, и тот, расправив плечи, практически в насмешке засунул руки в карманы. Ни тебе приветствий, ни теплых объятий – лишь холод, от которого я задрожала с головы до ног.

Мистер Принс дернул подбородком в сторону Ромео.

– Ты заставил нас ждать, мальчик. Это неприемлемо.

Ромео переступил с ноги на ногу.

– Думал, что у меня будет тренировка. Но как выяснилось, не было. Я перезвонил тебе, как только смог.

Мистер Принс казался оскорбленным.

– Что ж, так нам, выходит, повезло, – саркастически произнес он. – Не понимаю, почему ты до сих пор тратишь время на всю эту футбольную чепуху. Мы оба знаем, что ты не будешь участвовать в драфте.

Мои глаза удивленно уставились на Роума, но сжатые челюсти и отсутствие реакции были единственными признаками того, что слова его отца произвели на него хоть какое-то впечатление.

Прежде чем Ромео успел ответить, миссис Принс позвонила в колокольчик и указала на роскошный диван цвета бронзы.

– Почему бы нам всем не присесть? – невнятно предложила она.

Мы с Роумом на деревянных ногах двинулись к дивану, и его рука крепко сжала мою, отказываясь отпускать.

Через несколько минут в гостиной появилась прислуга в традиционном черно-белом наряде.

– Четыре бокала «Боллинджера», – резко приказала миссис Принс. Пожилая служанка поклонилась и вышла из комнаты.

Мистер и миссис Принс сели напротив нас на точно такой же диван.

– Итак, Молли, не так ли? – дерзко спросила миссис Принс.

– Да. – Я кивнула.

Ее верхняя губа презрительно скривилась, казалось, от отвращения.

– Я слышала, ты приехала по обмену?

– Да, я приехала в начале года, чтобы закончить здесь магистратуру.

– А как вы познакомились с Роумом?

Я повернулась к своему парню и улыбнулась. Он посмотрел на меня боковым зрением и сжал мою руку.

– Мы познакомились в первый день занятий.

Ромео улыбнулся и наклонился вперед, нежно поцеловав меня в макушку.

– Лучший чертов день в моей жизни.

– Ну, разве это не... мило? – прошипела миссис Принс, неискренность сквозила в каждом ее слове.

Мы с Ромео снова переключили наше внимание на его родителей, по чьим хмурым лицам можно было сказать, что их не впечатлила наша маленькая демонстрация чувств.

Преклонного возраста служанка снова вошла в гостиную с напитками и протянула нам по бокалу, прервав неловкий момент. Я быстро сделала глоток, хотя тост так и не прозвучал, а в это время миссис Принс выпила все залпом и долила виски из большой бутылки, стоявшей перед ней на столе.

– Итак, Молли, я полагаю, ты в курсе планов Ромео после колледжа? – спросила миссис Принс.

– Касаемо футбола? – уточнила я, слегка смутившись странным тоном ее голоса.

Родители Ромео громко и снисходительно рассмеялись.

– Ни в коем случае! Мы говорим о его долге взять на себя бразды правления семейным бизнесом, – холодно выпалил мистер Принс.

– Папа, – предупредил Ромео.

– Она должна знать, Роум, – ответил тот с усмешкой. Я видела, что он что-то замышляет. – Она должна знать, что у тебя не будет времени продолжать вести прежний образ жизни.

– Оставим это! – рявкнул Ромео, на этот раз гораздо громче. – Я не собираюсь обсуждать это с тобой сегодня.

Лицо мистера Принса стало красным. Напряжение в воздухе удушало, пока отец и сын испепеляли друг друга взглядами.

Я прочистила горло.

– Могу я воспользоваться вашей уборной, пожалуйста? – Чтобы успокоиться и собраться с мыслями на оставшуюся часть вечера, мне было необходимо немного побыть одной.

Ромео встревоженно на меня смотрел, прервав свирепую игру в «гляделки» с отцом.

– Я покажу тебе, где это, детка.

Мы встали и, не оглядываясь, покинули гостиную, оставив его родителей о чем-то перешептываться на диване.

Оказавшись в просторном коридоре, я застыла на полпути.

– Невероятно! – выпалил Ромео, сжав ладонь в кулак.

Напротив нас стояла Шелли в обтягивающем черном платье, на высоких каблуках и с хитрой улыбкой на лице.

Ромео напрягся.

– Какого хрена ты здесь забыла?

Шелли вяло помахала рукой и остановилась прямо перед нами.

– Ромео, милый, меня пригласила твоя мама.

Мой желудок сжался, и меня охватило разочарование. Его родители плели интриги против нас.

Мы с Ромео наблюдали, как Шелли неторопливо прошла через гостиную в приветственные объятия четы Принс, а затем все трое повернулись к нам.

Мама Ромео гордо стояла позади Шелли с жестокой ухмылкой на перекачанном ботоксом лице. Все ее фальшивые любезности теперь полностью исчезли.

Ромео шагнул вперед, его натренированные мышцы напряглись под рубашкой.

– Как вы смеете так поступать с нами!

– Как именно? Шелли – семья, и Молли должна быть проинформирована о некоторых моментах, которые могут повлиять на ваши маленькие... отношения, – сказал мистер Принс спокойным голосом.

Ромео сморщился от отвращения.

– Не заводи снова это дерьмо, и раз уж на то пошло, относись к Молли с долбаным уважением!

Мистер Принс с наигранным царственным величием поклонился мне с насмешливой улыбкой на губах.

– Ваше Величество, как поживает королева? – Шелли с матерью Ромео рассмеялись над этим, мне же от унижения захотелось спрятать голову в песок.

– Вы пригласили нас сюда на ужин вместе с ней, зачем? – Боль пронизывала голос Ромео. – Неужели все это было чушью? Ты что, планировал растоптать Моллс, как только она вошла в эту чертову дверь?

– С какой стати мы должны любезничать с какой-то шлюшкой-золотоискательницей, не говоря уже о том, чтобы развлекать ее за ужином? – сердито заворчал мистер Принс. – Эта бедная как церковная мышь девица, наверное, даже столовыми приборами не умеет пользоваться. Шел много рассказывала нам о твоей подружке.

Я не вздрогнула, стараясь казаться невозмутимой, но не была уверена, что мне это удалось.

Мистер Принс рассмеялся моему молчанию.

– Сегодня мы решили оперативно принять меры. Нам нужно было как-то заставить тебя принести твой новый лакомый кусочек. Приглашение на ужин казалось уместным. Итак, вы пришли, и мы добились вашего внимания. Ромео, ты сделаешь, как было велено, и покончишь с этой глупой возней. Немедленно. Отправь свою маленькую британскую потаскушку... желательно обратно через Атлантику.

Ромео отступил на шаг.

– Ты пригласил нас сюда, чтобы разлучить? Господи, это перебор даже для тебя!

Мать Ромео залилась смехом, и янтарный напиток в ее руке выплеснулся через край бокала.

– Молли следует уяснить, что мы не поведемся на ее интриги. – Она встретила мой взгляд. – Оставь его в покое. Ты же понятия не имеешь, с кем имеешь дело, верно? Шелли помолвлена с Роумом, и никакая трейлерная дрянь этому не помешает. Это было обговорено много лет назад. – Ее холодные глаза пугали. – Я всегда получаю то, что хочу, дорогая. Запомни это.

– Я не помолвлен с Шел и никогда не буду! К черту ваше долбаное состояние, я не хочу иметь с ним ничего общего!

Ромео схватил меня за руку и потянул к двери. Я видела, как его мать несется за нами. Когда Роум повернулся посмотреть, что привлекло мое внимание, она замахнулась рукой и ударила сына по лицу. Характерный звук соприкосновения кожи с кожей заставил меня вскрикнуть и прикрыть рот ладонью.

– Неблагодарное дитя! Да как смеешь говорить с нами подобным образом после всего, что мы тебе дали? Ты худшее, что случалось с этой проклятой семьей, неблагодарный кусок дерьма! Ты специально никогда ничего не делаешь правильно, верно? Постоянно все портишь, но, притащив эту девку в нашу жизнь, ты переплюнул сам себя, – взвизгнула она, тыча пальцем мне в лицо.

– Возьми свои слова обратно, – процедил Ромео сквозь стиснутые зубы, закрывая меня своим широким телом.

Миссис Принс вскинула ладони с покрытыми красным маникюром ногтями ко рту и фыркнула.

– Или что, Ромео? Ударишь меня, свою мамочку? Поднимешь руку на женщину?

– Довольно! – рявкнул отец Ромео, и в комнате воцарилась тишина. Он подошел к сыну и, схватив его за воротник рубашки, притянул к себе. Ромео спокойно позволил ему это сделать, потупив взгляд.

– Если еще раз так заговоришь с мамой, я тебя прикончу. Здесь больше нечего обсуждать. Перестань трахать девчонку и прими то, что происходит. Твоя единственная долбаная цель в этой жизни – выполнять то, что мы говорим, исполнять долг семьи Принс! Так дерзай! И перестань вести себя как тупоголовый ублюдок! – Его голос был низким и зловещим, требующим от Ромео абсолютного повиновения.

Мистер Принс толкнул Ромео обратно ко мне, и мне пришлось напрячься, чтобы не упасть на пол. Ромео выпрямился и приобнял руками мое лицо, проверяя, все ли со мной в порядке. Но нет. И я не думала, что после таких отвратительных нападок это могло быть возможно. Роум увидел отражение моей боли и со стоном стиснул меня в объятиях.

Его худший кошмар только что стал явью.

Затем он повернулся к родителям.

– Я с вами покончил. Я выбираю Молли. Я выбираю больше не существовать в такой долбаной жизни. Господи Иисусе! Что еще ты можешь мне сделать?! Вы худшие из людей, которых я когда-либо знал. Я твой единственный сын, но ты терпеть меня не можешь. – Он сделал шаг вперед, умоляя родителей выслушать его. – Ты хоть когда-нибудь любил меня? Чувствовал хоть что-то ко мне?

Мистер и миссис Принс переглянулись и расхохотались, их смех эхом разнесся по просторному залу. Я убедилась, что только что стала свидетелем воплощения чистого зла.

Отец Ромео шагнул вперед.

– Как кто-то может тебя любить? Как можно любить камень в ботинке? Ты одно сплошное разочарование. Но ты исполнишь свой долг перед этой семьей, несмотря ни на что. Мы найдем способ заставить тебя образумиться, попомни мои слова.

Шелли заерзала на диване, не в силах скрыть своего смущения от всей этой сцены. По крайней мере, она не казалась жаждущей мщения, как его родители, скорее напоминала глуповатую пешку в их игре.

Ромео взял меня за руку и сжал мои пальцы так сильно, что я чуть не вскрикнула.

– Мы уезжаем. Самое большое разочарование в вашей жизни покидает вас навсегда.

Ромео потянул меня за собой. Я рискнула оглянуться через плечо и увидела необузданную ярость на лицах его родителей.

– Вернись сюда, мальчишка! Это еще не конец! – закричал мистер Принс, но Ромео не остановился. У меня возникло подозрение, что мы только что подкинули дров в очень опасное пламя.

Прорвавшись через двери, Ромео потащил меня к пикапу. Он открыл дверцу автомобиля и практически швырнул меня внутрь. Я наблюдала, как он прыгнул рядом и выкрутил колеса, отъезжая от подъездной дорожки.

Капли воды оросили мои бледные руки, которые покоились на бедрах. Когда я подняла дрожащие пальцы к лицу, я обнаружила, что из моих глаз льются слезы, смешиваясь с черной тушью. Ромео излучал напряжение. Он ни разу не взглянул на меня, пока я медленно погружалась в отчаяние на мягкой черной кожаной обивке.

– Ромео... – прошептала я.

– Не сейчас. Господи! Просто... посиди молча... – рявкнул он, зажмурив глаза от страданий.

Я дернулась и прижалась к окну, подальше от его гнева.

Он предупреждал меня, Элли предупреждала. Я же не слушала, игнорируя истинное положение дел. Я видела нападение его отца, но даже не думала, что Ромео с этим жил. Терпел годы жестокости и насилия.

Я вжалась плечом в дверцу машины, когда Ромео резко повернул направо. Я поняла, что мы направляемся к ручью. Мне же хотелось домой. Я хотела забыть этот вечер и решить, что, черт возьми, делать дальше.

Когда показался тихий ручей, который во мраке сумерек отливал серебром, я удивилась, что мы не остановились.

Мы проехали еще около мили, пробираясь среди хлопковых полей, когда в поле зрения показался небольшой одноэтажный бревенчатый домик. Пикап резко затормозил, Ромео рывком распахнул дверцу автомобиля и ворвался в дом, где загорелся тусклый свет. Последовали грохот и треск.

Я неподвижно сидела в «Додже». Мне не хотелось заходить внутрь. Впервые в жизни вспышка Ромео напугала меня. Я не верила, что он может причинить мне боль, но рядом с ним прямо сейчас мне не хотелось находиться. Он был более непредсказуем, чем я когда-либо видела его раньше.

Я прислонилась головой к холодному стеклу, уставившись на миллионы звезд на темном небе. Я всегда чувствовала себя маленькой и незначительной в необъятной вселенной. Вот только не сегодня. Какими бы мелкими ни казались наши проблемы в общей картине мира, я не могла не прокручивать снова и снова то, что произошло всего несколько минут назад.

Боже мой, я никогда не видела ничего подобного.

Принсы ненавидели Роума. Собственные родители искренне ненавидели сына и, казалось, чуть ли не гордились этим фактом. Они били его, угрожали ему и морально уничтожали.

Как он справлялся с этим всю свою жизнь?

Возможно, мне было трудно после потери семьи, но я знала любовь, безусловную любовь. Со мной никогда не обращались плохо. Жизнь Ромео, должно быть, была сущим адом.

Меня захватило чувство вины, стоило мне подумать о том, что бесконечные недели он помогал мне, повторяя, что я храбрая и сильная, уговаривая меня выбраться из моей раковины. Вот только именно его сила вдохновила меня. А сейчас ему нужна была поддержка.

Время текло, ночь становилась зловещей и тихой. Я поняла, что мое место возле него: утешать его, доказывать, что я не сдалась, и признаться ему наконец, как сильно я его люблю.